Отзывы о книге Все души

Молодой 34-летний испанец, он же автор, вспоминает свою жизнь во время проживания в Оксфорде. В этих воспоминаниях детальны выписаны отличия англичан, иерархия учебного заведения, где автор преподает, едва заметные детали быта, традиции, уклад. "Все души" заметки о живых людях и о живущих уже только в памяти испанца. Создалось впечатление, что автор лелеет свои воспоминания, боясь упустить самую маленькую деталь. Все это читать было бы скучно, если бы не присутствие женщины. Автор делится с нами сокровенным, забвенными минутами в обществе молодой женщины Клэр, чужой жены и матери маленького сына. Свидания их проходят в укромных местах, по заранее выкроенным минутам. Если же нет возможности встретиться, автор тоскует, скучает, занимает себя поисками книг малоизвестного автора, который сыграл свою небольшую роль в жизни маленькой Клэр. Воспоминания автор записал уже после тяжелого расставания с чужой женой, будучи женатым. Возможно именно этим и подкупает читателя.

Сообщать информацию на любую тему - единственный способ уйти от необходимости сообщать ее о себе самом.

В связях между людьми, когда связи эти некровные, никогда нет ни проку, ни интереса; возможное разнообразие в формах поведения минимально; все неожиданности – мнимые, все шаги – в одну сторону, все на уровне детства: все способы постепенного сближения, доведения до кульминации, разобщения; полнота обладания, размолвки, сомнения; уверенность, ревность, разрыв, смех – все наскучит, не успев начаться.

Хавьер Мариас - определенно очень странный автор. И произведения (это - точно) больше напоминают дневники, только с порой весьма и весьма замысловатыми фразами. "Все души" - показалась мне весьма скучной. Если честно, я прочитать-то ее смогла только со второго раза. В плане сюжета, если честно, это хорошее снотворное. Роман рассказывает нам о жизни главного героя (имени которого мы так и не узнаем, если я внимательно читала роман) в Оксфорде, где он занимается вялотекущим преподаванием, да бесконечным адюльтером. Лишь в конце есть некая загадка - история матери Клер Бейз и ее любовника Тери Армстронга (личность которого и делает историю загадкой). Лично мне было интереснее читать о процессе обучения в Оксфорде, о традициях и обычаях, об особенности глаз островитян и жителей континента.

Эта книга пролежала у меня на полке почти 20 лет потому, что предыдущий прочитанный мной роман автора мне очень не понравился. Однако с этим мне повезло несколько больше. Роман оказался неплохой, хотя и довольно странный. Он несколько раз обманул мои ожидания. Начало романа было весьма многообещающим, но потом повествование превратилось в обычную немного занудную университетскую прозу. Был ещё один интересный крючочек с членством в Мейчен-компани, что обещало захватывающие приключения, но затем все казалось было предано забвению. Всё же в конце книги это событие получило некоторое, вовсе неожиданное, развитие.

Книга Хавьера Мариаса со странным названием "Все души" оставила непонятное впечатление. Не могу сказать, что плохо написано - вроде бы и хорошо даже, но длинно. Причем длинно без оправданий и без ссылок на прекрасные образцы испаноязычной прозы с другого континента. Имею в виду Маркеса, конечно. Его предложениями на страницу, а то и размером с целый рассказ, можно упиваться; в них втягиваешься, понимаешь ритм, чувство, правдивость запятых и ненужность точек; это танец с определенным рисунком. У Мариаса всё не так, мысль требует четких границ, жесткости точек. Но можно поблагодарить за отсутствие многоточий! Что сделало бы роман окончательно погрязшим в "потоке сознания". Длинноты и бесконечные повторения одних и тех же слов, конструкций и сюжетных поворотов в общем-то и направлены, скорее всего, на то, чтобы читатель однозначно понял - это не столько дневник или срез воспоминаний, сколько живой поток, переживаемый здесь и сейчас, где мысли перегоняют друг друга, спотыкаются, повторяются, теряются, чтобы неожиданно попасть в круг и укусить себя за хвост. Даже название перестает быть странным - оно открытое, к нему можно приставить что угодно, продолжить или оборвать. Я так поняла, что роман автобиографичен в чем-то. Мариас жил и преподавал два года в Оксфорде и собрал свои впечатления в книгу-рефлексию. Интересно ли это другим, вот вопрос. Мне повезло прочитать его сразу после английских-английских произведений Фрая о том же Оксфорде - и да, с точки зрения сравнения это очень интересно! "Знойный" испанец в холодной "дымчатой" островной культуре, его взгляд на "странности" англичан, его восприятие оксфордовской атмосферы (доны, нищие, книготорговцы) - занятно, и надо сказать, без всяких клише. Без всяких АНГЛИЙСКИХ клише. Совершенно другой взгляд, к которому надо привыкнуть. И он здорово дополняет картину ;) Помимо этого любопытным образом затронуты темы книг, мусорных ведер, отношений со временем, совпадений или точнее повторений, и, конечно, вопросы любви, куда без них.

Флэшмоб 2012, совет от Natalusha23 .

В действительности Оксфорд, несомненно, один из тех городов на свете, где менее всего работают, пребывать там означает куда больше, чем действовать и даже лицедействовать. Пребывать там – процесс, требующий такой сосредоточенности, и такого терпения, и таких усилий в борьбе с естественным оцепенением разума, что было бы чрезмерностью требовать от его обитателей проявлений активности...

Подобно главному герою книги Мариаса я пыталась побороть "естественное оцепенение разума", но тщетно... Мой мозг сковывала дремота, а челюсть подвергалась серьезной опасности оказаться вывернутой, так часто и широко я зевала...

Казалось бы, главный герой - испанец, а одна из основных тем - адюльтер... Но если вы воображаете кипение страстей и эмоций, то зря. Этот испанец всерьез способен пошатнуть все предрассудки о своей нации. Он невыносимо зануден. В его философских измышлениях тонешь, как муха в патоке. Даже ведро с мусором удостаивается его пристальнейшего досмотра и подробнейшего осмысления. А если уж герою пришло на ум какое-нибудь средство художественной выразительности, вроде "пухлой и вертлявой луны", то берегитесь ! Вы встретите на страницах произведения эти же эпитеты, без малейших изменений еще не раз. Но главенствует в этой книжке(вне всякого сомнения) ПОМРАЧЕНИЕ. Даже в аннотации это слово употреблено дважды, что уж говорить о самом романе!

Именно в ту ночь я и осознал, что мое пребывание в городе Оксфорде наверняка окажется по своем окончании историей одного помрачения; и все, чему суждено здесь начаться либо произойти, будет затронуто либо окрашено этим моим помрачением: оно всеохватно и именно потому обречено на небытие в контексте всей моей жизни, ибо жизнь моя не помрачена; оно обречено рассеяться и забыться, подобно историям, рассказанным в романах, либо почти всем сновидениям.

То обстоятельство, что мое пребывание в этом городе обернулось помрачением, не было в определенном смысле какой-то диковиной, поскольку все, кто там живет, в той или иной степени живет во власти помрачения, врожденного или благоприобретенного.

Но я-то сам всегда пребывал и во времени, и в мире (в Мадриде, например), и, следовательно, мое помрачение, как я осознал в ту ночь, должно было оказаться совсем другого рода, возможно даже, противоположностью тому, которое было здесь нормой. До этого я всегда жил внутри мира (мир был местом, где я жил), и вот я вдруг обнаружил, что нахожусьвне мира,словно перебрался в другую стихию, водную. Может статься, я вполне осознал помраченность моего оксфордского бытия...

И т. д. и т. п.

Мало-помалу в моем сознании(явно помраченном) проснулся внутренний кот Бегемот, который весело считал частотность употребления "помрачения" и восторженно кричал: "Все в помрачении!". К слову сказать, больше тридцати раз упомянул это существительное наш горячий испанский парень...

А личная жизнь товарища вызывала у меня оторопь. То в самый разгар интимного действа испанец начинает, аля Капитан Очевидность", утверждать, что все женщины(сюрприз!) разные...

Когда привыкнешь к одному и тому же рту, все остальные кажутся какими-то не такими, к ним трудно подступиться: зубы крупноваты либо мелковаты, губы скаредно тонкие либо чересчур пухлые, язык двигается не в такт либо цепенеет, словно это не мускул, а кость и на ней мясо; запах самых пахучих частей тела (промежность, подмышки) вызывает отчуждение, точно так же, как его вызывает не та интенсивность объятия, не такие касания, несочетаемость объемов, непонятные оттенки, освещение комнаты, которое все изменяет, не то отверстие, не та влажность.

То начинает рассуждать про болт с глазами...

А затем, чуть позже, все там же, на третьем этаже моего пирамидального дома, раздетый и лежа в постели, я снова стал думать; и вот о чем я думал: «С ней я не жалею о том,о чем всегда жалею, когда ложусь с Клер Бейз: о том, что у болта нет глаз, нет органа зрения, нет взгляда, что не может он видеть в то же самое время, когда приближается к ее органу, входит, вошел.

За этими бесконечными размышления и самого Оксфорда-то не разглядишь. Какие уж там ритуалы и обычаи! Одно упоминание про некую трапезу, где все "в помрачении"?

Не поняла я это произведение, зато те четыре дня, что я его читала у меня, не было никаких проблем со сном. Пара десятков страниц - и никакого снотворного не надо...

книга простояла на полке добрых (и не очень) лет шесть, так что теперь уже нет возможности припомнить, зачем мне понадобилось её приобретать. обложка намекает (ну или только мне) на некую чудаковатость или же драму, которая непременно должна приключиться с главным героем. теперь же, после прочтения, мне кажется, что герой — умеренной пылкости испанец — должен бы скорее мумифицироваться в своём 'пирамидальном доме' в Оксфорде, где 'ничего не происходит'. ну да, я немного лукавлю, красной нитью сквозь повествование проходит воспоминание о 'любовном эпизоде', случившемся с автором в период временного пребывания его в качестве дона в Англии. но вся эта история (как и многие истории, которые случились на самом деле) не тронула никакой из душевных струн. полагаю, что основой для романа послужили дневниковые записи; не покидает ощущение, что читаешь один сплошной поток сознания, превратившийся в воронку в моменте встречи с героиней 'любовного эпизода'. таков, видимо, приём автора, спланированный для погружения читателя в атмосферу того 'помрачения', которое раз за разом упоминается. вообще структура текста с элементами кумулятивной сказки (ну так вот я это воспринимаю. чаще всего мне вспоминалась, конечно, This Is the House That Jack Built, английская ведь) меня перманентно раздражала. но это вкусовщина, само собой.

"Все души" - книга загадочная. И не только по существу, хотя в ней хватает секретов, недомолвок, толстых и тонких намеков. Загадочен и эффект, который она производит. Мне не так часто попадаются в руки книги, отношение к которым радикально меняется по ходу прочтения. И, если сквозь первую треть романа я продиралась с неприятным скрипом, то дочитывала уже... Ну, не с восторгом, но весьма и весьма в охотку.

Поначалу трудно было понять и прочувствовать весь поток рефлексии главного героя - молодого испанца, который волею судеб (вернее, какой-то образовательной программы) приехал два года преподавать в Оксфорде. Рефлексий по поводу своей работы, своих коллег, своих друзей и недругов, своего не слишком бурного романа с замужней женщиной, а главное - рефлексий по поводу "Кто я такой, где мои тапки, и что я тут вообще делаю?". Лучами света в темном царстве чужой эмоциональной и бытовой неустроенности по первым временам играли только врезы связного повествования. О, эти остро сюжетные (да-да, раздельное написание этих слов - не случайная описка) зарисовки: о погоне за букинистическими редкостями и о том, к чему это приводит, о таинственном писателе-авантюристе, о тех же английских нищих и всяком разном (а феерическое описание церемониального ужина - особенно хорошо) - воистину блестящи! Только, правда, до них еще нужно дочитать...

Но со временем я поймала себя на мысли о том, что уже не шарю глазами по тексту в поисках более или менее четко сформулированных эпизодов. Читая страницу за страницей, постепенно понимаешь, что оценивать "Все души" по законам линейного повествования было бы несправедливо. Этот текст в наибольшей степени дневник. Но дневник, который скрупулезно фиксирует не события и даже не столько мысли, сколько эмоций. Конечно, следует учитывать, что эмоции эти пропущены через текст. Оттуда и аллюзии, и нарочитая игра слов, и постоянная конструкция-деконструкция уже прозвучавших идей, и сложный синтаксис, и многословные уточнения (давненько уже не встречала затрамбованные в скобки вводные конструкции объемом в несколько хороших предложений), которые на первых порах местами искренне раздражали. Зато благодаря всему этому писателю удается погрузить читателя (не всякого - подсказывают невысокие оценки книги...) в сумеречное состояние героя, не без труда балансирующего на грани реальности.

Как устаешь, когда живешь в помрачении, как устаешь, и как тебе тошно оттого, что думаешь помраченно и от этого думаешь так много; бред – всего лишь порождение мысли, она подбирает рифмующиеся слова, и колеблется, и расставляет знаки препинания как попало, я должен прекратить раздумья, вместо этого лучше поговорить с кем-нибудь, чтобы отдохнуть от собственной мысли, – она всё сводит воедино, и ассоциирует, и устанавливает слишком много связей (...)

Оксфорд глазами испанца. Неспешно, именно так, как ему видится - будто мухи, застывшие в сиропе, и вот это ощущение, что сам превращаешься в подобную муху - хорошо) Книга очень описательная, в ней почти нет действия - только бесконечные описания, когда взгляд автора вязнет то на одном персонаже, то на другом, но именно вязнет - долго, скрупулезно, порой пропуская через себя. Казалось бы, всего ничего за два года в Оксфорде - пара приятелей, несколько случайных знакомств, любовница, да окружающая действительность. Но если смотреть внимательно, то даже в этом скудном наборе можно найти множество историй, порой цепляющихся друг за дружку в самых неожиданных местах. Оставшееся впечатление от книги - будто только что тебе рассказали длинный-длинный сон, и самое время немного встряхнуться и проснуться) Рассказ же, однозначно, был любопытным)