Цитаты из книги Когда бог был кроликом

Смех, разговор, слова прощания, эхом отразившиеся от кирпичной стены, и потом тишина.

Как он вошел с едва заметным шрамом над верхней губой — результат неудачного падения на лыжном склоне — и с раной в сердце, нанесенной мужчиной по имени Дженс; мужчиной, которого он на самом деле не любил, но который занимал место в его жизни и в ночных разговорах выслушал немало его секретов.

На нем морская фуражка, а я собираюсь засмеяться, но не решаюсь, потому что он совершенно серьезен.

Я попросила таксиста остановиться на вершине холма, у старых ворот с вырезанной, заросшей мхом надписью «ТРИХЭВЕН» — той самой, которую мы впервые увидели двадцать три года назад, стоя на пороге приключения: он — с незаживающей раной в сердце, я — с робкой мечтой начать жизнь заново.

Я лежала на скамейке, дрожа от холода, и ночь лежала вместе со мной.

— Это конец главы, Элли, — только и сказала она, когда я замолчала.
Она была права. Его жизнь значила для меня больше всего на свете, и его смерть тоже, потому что после нее осталась пронзительная черная дыра, которую невозможно заполнить.

В прошлом году он перешел в частную школу, за что отцу пришлось «отдать руку и ногу», как он выражался (другую руку и ногу он берег для моего образования),..

– У меня нет друзей, – сказал он, а я опять засмеялась.
В эту игру мы уже играли, она была мне знакома.
– У меня тоже, – сказала я. – Уроды мы с тобой.

Когда дверь машины распахнулась и из нее показался отец, наша улица отозвалась характерным стуком: это разбивались упавшие на землю челюсти.

Холод оно, правда, не пропускало, но я была уверена, это не из-за качества ткани, а только потому, что холод, едва подобравшись ко мне, умирал со смеху.

- Да, - кивнул отец - Я ведь буду крестным отцом, знаете? - Слыхал. А еще слыхал, что это вроде бы не всем нравится. - Ну... - начал отец, но ничего больше не сказал. - Что ж, до свидания тогда. - Почтальон развернул велосипед и поехал в другую сторону. - Дрочила! - прокомментировала Рыжик. - Ну ладно, ладно, - вмешалась мать. - Сбей его, - посоветовал Артур. - Да бросьте вы, ради бога! - возмутилась мать.

Любовь лечит все (кроме разве что неоплаченного счета).

– Почему ты не ходишь в школу, Элли? – спросил он, пытаясь разжечь трубку.

…

– А зачем? – спросила я. – Все, что мне надо, я могу узнать и здесь: на море, в лесу и дома. Я умею варить варенье и умею находить съедобные грибы в лесу. Я многое умею и смогу выжить, если что-нибудь вдруг случится.

– А ты что, думаешь, что-то должно случиться?

– Нет, просто я к этому готова, Артур.

– У него шок, – объяснила она то, что и так было ясно.

– И что это значит? – не унималась я.

– Чокнулся, – прошептал брат.

Мир обманул его: он любил, но не был любим.

– Как ты думаешь, а кролик может быть Богом?
– Лично я не знаю ни одной причины, по которой кролик не мог бы быть Богом.

... она притворяется, что не слышит меня из-за каких-то неполадок на линии. Она всегда так делает, когда не знает ответа.

– Господи, я сделаю все, что угодно, – всхлипнул отец, – все, что угодно. Я стану кем угодно, я все сделаю, только бы с ней все было в порядке.
Насколько мне известно, это была первая сделка отца с Богом, в которого он не верил. Следующую он заключит почти тридцать лет спустя.

– Я еврей, – говорил мистер Голан, – но прежде всего я человек.