Цитаты из книги Когда бог был кроликом

– Ты терпеть не можешь эту работу.
– Зато деньги люблю.

Наша жизнь теперь была похожа на море; дружба, деньги, бизнес и любовь – все менялось вместе с временами года.

Все его поступки приходилось расшифровывать, потому что он редко объяснял их словами; он жил в тихом и молчаливом мире, в мире обособленном и лишенном цельности; в мире, похожем на пазл, который требовалось собрать, – вот потому-то он и звонил мне по ночам, когда ему не хватало нужного кусочка.

Такой уж она была: всегда благодарной за то, что имеет. Ее стакан был не только наполовину полон, но к нему словно прилагалась гарантия постоянного пополнения.

Представляешь, мое гадание особенно популярно среди заключенных пожизненно! А я последнее время все чаще вижу «свободу», какую бы карту они ни выбрали: «Борьба», или «Принцесса Жезлов», или даже «Смерть». Только в «Правосудии» я ни разу не разглядела свободы. Правосудие – тяжелая карта для тех, кто сидит в тюрьме.

Все показатели жизнедеятельности отсутствовали и потому его неверующая семья дала согласие на отключение поддерживающей жизнь аппаратуры.
– Господи, ну и спешка! – воскликнула. – Они что, решили сэкономить на электричестве?

Я внимала его молитвам и думала, что Бог не может не прислушаться к звукам таким прекрасным, как «Шма Исраэль», а иногда мистер Голан брал в руки скрипку, и тогда слова превращались в ноты и устремлялись прямо к сердцу Творца.

Она знала, что слова моей матери – это всего лишь леса, поддерживающие стену, которая уже готова обвалиться.

Мы живем по собственным правилам, и всегда жили. Мы иначе не умеем. И пока у нас неплохо получается.

Отец сразу же поверил, что это рак, не потому, что у матери была генетическая склонность к такой болезни, а просто потому, что подсознательно он давно уже ждал, чтобы что-нибудь разрушило его незаслуженно счастливую жизнь.

Судьба призывает нас. И если мы сможем понять и принять законы Вселенной, взлеты и падения, чередование горя и радости, тогда мы заслужим право на истинную свободу…

– Ничего бы со мной не случилось, – улыбнулась она. – Со мной ничего не может случиться. Ничто не сможет отнять меня у меня.

– Я больше никогда никого не полюблю, – твердо объявил брат. Нэнси улыбнулась и обняла его за плечи.
– Никогда – это очень долгий срок, Джо. Спорю, что ты не выдержишь.

– Ты откуда знаешь?
– Знаю, и все. – Он многозначительно постучал по носу, будто намекая на некое шестое чувство, хотя мне было уже очень хорошо известно, что и на имеющиеся у него пять полагаться не стоит.

Иногда жизнь бывает слишком добра к тебе. И ты чувствуешь, что не заслуживаешь этого.

Внутри он был очень дисциплинированным человеком, но умело скрывал это под налетом несколько вызывающего легкомыслия.

– Люди делятся на дающих и берущих, – говорила миссис Пенни, пока мы перекусывали лимонадом и конфетами. – Я лично – дающая. А ты, Элли?
– Она тоже дающая, мама, – поспешила ответить за меня Дженни Пенни.
– Женщины всегда дающие, а мужчины – берущие, – важно молвила ее мать.
– Мой папа тоже дающий, – возразила я. – Он все время дает.
– Ну, значит, он редкая птица, – пожала плечами миссис Пенни и сразу же сменила тему; она не любила, когда ей противоречили.

– Новая война нам не помешала бы, – сказал мистер Абрахам, наш новый сосед. – Мужчинам нужна война.
– Мужчинам нужней мозги.