Игра в классики

Вначале выбираешь способ чтения. И помнишь, что пути назад не будет.

Сперва я прочла 56 глав подряд. А потом принялась прыгать по клеткам классиков, по-новому открывая уже прочитанные страницы; рисовать образ писателя Морелли, читая его записи о так и не написанной книге: насмешка над литературой, отсутствие занимательности, разорванность повествования. Совсем не странно, что кое-что из этого мы находим и в самой «Игре…». Кортосаровская мореллиана.

«Игра в классики» — это книги в книгах, это сплетение словесных форм. Тут и пьеса, и запись голоса на пленку, и письмо между строчками романа – так, что ты можешь прочесть и само письмо, и посторонний роман. В пространстве книги герои забавляются играми в «кладбище слов» и «вопросы-на-весах». Здесь цирк может в одну ночь сменится сумасшедшим домом, где работники-смотрители сами напоминают сумасшедших или заключенных.

«Игра в классики» — книга гипнотическая. Вначале я влюбилась (неслучайные встречи Оливейры с Магой на улицах Парижа, притягательные образы), затем ужаснулась (перед главой 14 я так и написала в книге: «Не перечитывать»), потом осознала, что мне необходима очередная порция «Игры…». Чтение со словарем в этом случае – дело неизбежное, если хочешь хоть как-то разобраться в обилии неизвестных слов и имен. Ищешь определение антропофании, а потом клетки уже твоих собственных классиков уводят тебя к теофании – и вот ты уже читаешь о личном и безличном богоявлении, и, может, ускачешь куда и дальше…

Сюжет? Скорее важно то, как события книги видит и оценивает главный герой романа – Орасио Оливейра. Для себя он – вне окружающей действительности, он «иной», и эта «инаковость» намеренная. Постоянная рефлексия. Бесчувственность или боязнь? Боязнь ответственности и признания в собственных чувствах, ибо слишком далеко зашел в собственных мыслях. Диспуты в Клубе Змеи – интеллектуальное родство, но нет привязанности. Отрицание любви к Маге – то же отчуждение, обособление, самость. Но к чему это ведет? К взгляду вниз из окна и мысли сделать шаг из.

Мага сравнивает Орасио с наблюдателем картин:

Орасио хочет быть активным зрителем. Но он не верит в себя и тем самым боится действия. Для него лучше не познать истины, чем обмануться. Поэтому он кажется себе зрителем, который не может лицезреть спектакля, словно у него завязаны глаза. И Оливейра ищет, ищет свое сообщество желаний и свое Небо, то самое Небо, которое венчает классики. Именно с этой детской игрой Орасио сравнивает головокружительную погоню за призрачным счастьем. Ошибешься – начинай все заново. Начнет ли Оливейра?

P.S. Пока читала книгу, натолкнулась на песню с одноименным названием Rayuela (исполнитель — Gotan Project). В ней речетативом зачитываются отрывки из 7-й главы книги Кортасара, очень чувственной главы о поцелуе.

Очень многого ждал от этой книги, мучил её два с лишним месяца, а в сухом остатке полный ноль. Избыточная, напыщенная, образ ради образа. Формально все как надо - сюжетной линии практически нет, а если и есть, то она выведена на третий план, а на первом плане ситуации, персонажи, диалоги, легкий абсурд (который, впрочем, к концу изрядно потяжелеет), рассуждения, мысли, чувства. На самом же деле все герои крайне неприятны на каком-то глубинном уровне - сборище каких-то моральных импотентов, к сердцам которых привешены гири. Все проблемы - надуманные, все метания - нелепые, поступки - за которые в пацанском обществе морды бьют. За время, пока я читал эту книгу, вообще к литературе потерял интерес. В жизни лето, солнце, девушки, музыка, а тут - несколько сотен страниц конкретного необоснованного безумия про каких-то нелепых тщеславных людишек, которые ненавидят своих друзей, не знают что делать с любимыми женщинами, сидят на полу и грустят.

Для меня “Игра в классики” – книга, которая возвращается в твою жизнь сама. Не столько ты сам решаешь ее перечитать, сколько однажды обнаруживаешь: Игра снова на тумбочке у кровати, ждет своего часа рядом с калабасом и бомбильей.

Игра в классики – книга, которая сопротивляется прямому чтению и линейному пониманию… поэтому, частенько, на тумбочке она задерживается не меньше двух недель. И, если при первом знакомстве она больше кажется чем-то экзотическим, то потом, во второй, в третий раз – ты уже не столько живешь экспериментом, восхищаясь формой, “прыжками” и сюжетом (да, для меня его более чем хватает), а вживаешься в логику внутреннего распада, душевного разлада главного героя. Игра в классики не хочет быть романом, а главный герой не хочет быть/жить с собой. Благо, что я могу составить ему компанию, а лишний стул в комнате и кружка с мате всегда найдутся.

¡Bienvenido!

Орасио Оливейра. Любопытный персонаж. Умен, тонко чувствует, много читает, разбирается в искусстве и философии. Аргентинский экспат, временно проживающий в Париже. Бесцельно(?) бродит по городу. Вместе с друзьями из Клуба Змеи ведет бесконечные разговоры о смысле жизни, культуре, языке, реальности. Не работает.

Все, чем занимается Оливейра и его друзья, – беседуют, слушают джаз, пьют мате, обсуждают литературу, читают Морелли (хитрец Кортасар), – происходит на фоне нарастающего ощущения пустоты, интеллектуального вакуума. Оливейре, как и каждому из друзей (в той или иной степени), хочется настоящего, четких и понятных ответов, но настоящего, как оказывается, в их мире не так много. Оливейра попадает в ловушку интеллекта, как бы застревает в мышлении. И он боится выйти за его пределы, не имея тех самых четких и понятных ответов. Он будто запирает себя в нескольких клетках игры, ставит жизнь на паузу в прыжке, который так и не делает. В конечном счете, жизнь “проворачивается”, и некто прыгает за него.

В кругу Оливейры особенно выделяется Мага – его возлюбленная, на первый взгляд наивная и несообразительная уроженка Уругвая, по собственной воле (а не по воле судьбы) оказавшаяся в Париже. Она не может поддержать разговоры Клуба Змеи, не знает нужных авторов, не формулирует теории, не разбирается в искусстве. Но именно она – единственный по-настоящему живой человек в “небесном” Париже Оливейры. Магу не интересуют концепты и концепции, она просто живет и чувствует, без претензии на высшие истины и спасение человечества.

Волшебство, исходящее от La Maga пугает. Герои клуба любят ее вежливо и даже участливо, но все равно как бы издалека. Оливейра пытается разгадать Магу, понимая, что без нее его мир ждет кризис. И это становится понятно, когда умирает Рокамадур, ребенок Маги. Она исчезает, Оливейра остается с собой – парижское “небо” окончательно превращается в холодный ад. Пора домой, на “землю”.

Roca madura… Тяжелая судьба.

Оливейра возвращается в Аргентину. Сначала он устраивается продавцом тканей, потом работает в цирке, потом – в психиатрической больнице. Поселяясь по соседству с другом детства Тревелером и его женой Талитой, Оливейра отчаянно хочет заземлиться. Но “небо” не отпускает. Не отпускает и Мага, черты которой все больше проступают в Талите. Оливейра снова не может просто быть. Скорее, наоборот, он входит в чужую реальность, нарушая ритм и баланс в жизни Тревелера и Талиты. Он вмешивается, не желая вмешиваться, и в какой-то момент он запутывается в “земной” реальности, которая требует не только мысли, но и действий. То, что в “небесном” Париже выражалось словами, теперь должно быть прожито на “земном”, телесном уровне. Конфликт между бесконечной рефлексией и необходимостью действовать нарастает.

Неспособность к действию проявляется и в отношениях, которые не складываются ни в Париже, ни в Буэнос-Айресе. Ни Мага, ни Пола, ни Хекрептен (ни даже его alter ego Тревелер) не удовлетворяют главного героя. Выражаясь словами членов Клуба Змеи, протянутая рука может встретить только такую же протянутую руку. Оливейра же только лениво протягивается на полу с мате, упрямо не желая покидать собственную голову.

Оливейра – типичный человек от интеллекта. Он не умеет быть рядом целиком и полностью. Он не способен говорить прямо, без обиняков. Там, где нужна простота, он намеренно уходит в сложность. Где нужно действие, он рефлексирует (или, выпускает “облачный пар” на посторонних людей). Его любовь(?) к Маге не выдерживает испытания реальностью. Его отношения с Талитой – больная проекция, а не контакт человека с человеком. Кортасар показывает, как привычка все анализировать и раскладывать по полочкам, так свойственная интеллектуалам 50-60х годов, разрушает способность быть человеком с другим человеком. Мишура коммуникации между героями как в “небесной”, так и в “земной” части показывает, что настоящий духовный обмен не происходит. А если и случаются попытки, то они всегда отложены, не по адресу, не к тому и не вовремя.

К финалу герой все больше входит в пограничную зону между “небом” и “землей”, кризис бездействия достигает предела. Взгляд Оливейры больше не направлен вверх, как было в цирке, – теперь он смотрит вниз, в шахту лифта, поближе к моргу. Оливейра пытается нащупать что-то, что не нужно объяснять словами, и проживает вымышленный конфликт с Тревелером. Он готовит ловушки, ждет мнимого нападения, говорит обрывками. Он уходит в странное состояние: между попыткой жить и попыткой прекратить жить.

Финал открыт.

Главное – не ждать от Игры в классики четких и понятных ответов на великие вопросы, которыми мучился Оливейра. И, тем не менее, если вдруг в какой-то момент – не в финале, а где-то в прыжке, между двумя абзацами – возникает ощущение, что смысл жизни, возможно, в том, чтобы просто жить, – это и есть то самое, ради чего Кортасар написал эту книгу.

Как бы там ни было, надо жить. Да, друг Орасио?

Я рад, что ты, как и я когда-то, выбрал жизнь.

И я опять прочитала только первую книгу! Да что ж такое! Ведь и в прошлый раз, много лет назад вняв советам автора, решила, что для начала прочитаю сплошняком до ***, а уж потом заново сыграю по предложенной схеме. И вот опять!

Что мне нравится в книге Кортасара? Всё. Вся неоднозначность, вся иллюзорность, вся многомерность, взгляд сразу с нескольких сторон и изнутри, заодно обогащённый несколькими возможностями, из которых можно выбрать подходящую конкретному читателю в конкретный момент. Отсутствие точки отсчёта, системы координат, абсолюта, того, что упрощает и одновременно усложняет восприятие, просто данность, надо смириться. И одновременная серьёзность, бескомпромиссность, никакого жеманства, никакого абсурда, никакого хаоса, что тоже усложняет, держит читателя в напряжении не даёт оценить ситуацию вне логики романа, применяя индуктивные умозаключения. И вытекающая из этого невозможность идентифицировать себя с любым героем, рассказчиком или автором. Всё-таки это великолепно, когда литература проявляется как искусство, а не в качестве пропагандиста, наставника, морализатора, площадного паяца и пр.

Я мучила книгу несколько месяцев. Первые страниц двадцать я перечитывала раза три. Оставшиеся растягивала, откладывала, делала все, чтобы забыть, иногда наоборот глотала большие куски залпом. Но домучила.
И впечатления странные.
Книгу можно читать двумя способами и пошла путём наименьшего сопротивления, по прямой. И не могу сказать, что это лучший вариант. Хотя и опровергнуть не могу пока не решусь перечитать прыгая по главам.
Пазл не сложился. Повествование дёрганное, порой кажется бессмысленным. Видно, что чтение по главам не единственный вариант прочтения. А уж третья необязательная часть и вовсе выглядит разлетевшимся дневником. Где некоторые страницы остались в правильном порядке, а все остальное рандомные заметки, случайно попавшие в кучу листов.
Если спросить меня, а что я прочла, то я впаду в ступор. А потом просто скажу, что книгу латиноамериканского автора.
Диалоги и взаимодействие персонажей меня раздражали. А вот на некоторых мыслях и монологах я залипала. В эти моменты хотелось бы все записать в цитатник. Но если я вспоминала, что могу это сделать, то сталкивалась с тем, что абсолютно не понимала, где начало мысли и её конец. Выдранное из контекста выглядело нелепо. А внутри книги поражало красотой и мудростью. Но таких моментов было не сказать чтобы много.
В итоге книгу я закрыла с выражением, — Что это было?! А ещё с желанием перечитать уже в другом порядке. Когда-нибудь. Не сейчас.

Это было прекрасно! Хотя читала очень долго. Но только потому, что хотелось найти для книги какое-то особое и отдельное от всего время.
Причем вряд ли я смогу толком рассказать, о чем книга и внятно объяснить - чем она мне так понравилась.
Ещё не дочитав, я уже хотела опять начать читать её сначала. Думаю, возвращаться к ней надо снова и снова - чтобы находить новые и новые смыслы. Этот поток сознания на протяжении всей книги ввергает в транс и мало что понимая, просто медитируешь над словами. Ну и заодно теряешься от бесконечной эрудиции как героев, так и автора. Ещё меня просто заворожило само построение книги - путешествие назад-вперед от главы к главе сродни какому-то ритуалу. С самого начала чтения очень порадовалась, что у меня бумажная книга)
А сюжет... Он поначалу кажется довольно реалистичным и где там магия? Только в бесконечных разговорах-размышлизмах компании молодых людей. Которые всеми силами пытаются оторваться от реальности и уйти в философию и мечты, ну и в состояние постоянного опьянения попутно)) Главный герой - Орасио Оливейра как будто и живет в какой-то другой реальности, параллельной и инфернальной. Иногда выпадая в реальность, но она преподносит ему одни только проблемы. Или он ей.
А вот когда он, оставив за собой только обломки, возвращается на родину из Парижа, то в родном Буэнос-Айресе как будто все встает на свои места. Что там казалось ирреальным, здесь как будто в порядке вещей. Здесь уже происходящее наполнено иронией. И все как-то закономерно превращается сначала в цирк, а потом скатывается к дурдому.
А вот финал... Я для себя определила, что он хороший))
В общем - мне эту книгу ещё много раз читать и перечитывать. Не буду советовать всем! Книга обалденная, но далеко не всем может быть по вкусу. А мне понравилась и наверное даже очень)

Рецензия.
Ух ты. Я дочитала Кортасара. Целое путешествие в мир латиноамериканской литературы, магического реализма, постмодернизма, Морелли, метафизики, философии, искусства, цирка и дурдома (ну напоследок). Путешествие не из легких. Мате, очень много мате - то, без чего читать «игру в классики» просто противопоказанно. Правда, меня и без него не хило так втянуло в повествование. Кортасар изучал со мной определенную часть моего города, в то время, как я изучала определенную часть его сознания (почти все свободное время вместе, че.), заламывая странички многострадальной книги, отмечая таким образом цитаты и целые параграфы повествования, для дальнейшего рассмотрения и изучения. Кстати, возьмите на заметку, обилие жизненно необходимых для понимания текста сносок, вынуждает обязательно купить бумажную версию этого романа. Иначе, рискуете упустить множество интересных деталей.
Повествование в любом случае делится на условные две части: до Маги и после Маги. Клуб для своих, где найдется местечко каждому, и треугольник, где ты, дорогой читатель, в общем-то, совсем лишний. Помимо этого, есть Морелли. Необязательные главы, читатель-самка, размышления о предмете литературы, всего и не упомнить... Эту книгу интересно обсуждать с другими людьми, потому как, я абсолютно уверена, в ней каждый увидит что-то свое. Хулио Кортасар и его поток сознания щедро разводят руками, позволяя читателю самому выбрать «свою» тему, и погрузиться в нее сполна. Хочется прочитать историю любви? Пожалуйста, их здесь целых две (и то, только главенствующих). Абсурд, буйство идей, придумки и выдумки, постепенное помутнение разума, невозможность смириться с реальностью? Есть. Рассказы о снах ночных и дневных? И такое есть. А может хочется порефлексировать в компании со стариной Оливейра? Добро пожаловать, че.
На самом деле, я считаю, эта книга заслуживает быть перечитанной не раз и не два, а ровно после каждого витка переоценки личностных ценностей. Первое знакомство с «игрой» заставило мои мозги разогнаться с ровного пути познания, оторваться от знакомых постулатов, поднять планку для оценки настоящей литературы. И, думаю, года через два, я смогу узнать из этого произведения больше, чем сейчас.

Признание.
Орасио Оливейра, я бы хотела сидеть рядом с тобой в темной комнатушке со спертым воздухом, где-то в Париже, слушая твои пространные размышления о метафизическом, попивая мате и кофе, приготовленный наспех в полутемках, накрывших твое жилье внезапно, как холодный ливень за окном, насквозь промочивший мои ботинки, по пути к твоему дому.
Орасио Оливейра, я бы хотела слышать звонок своего телефона, поднимать трубку и слышать твой голос, повествующий о сне про французскую булку, пока идет время моей работы, а то стоишь и ждешь, пока пройдут законные шесть минут разговора.

Пост-скриптум.
Пример самого идеального завершения постмодернистского романа, если читать по варианту самого Кортасара. 58 - 131.

Книга одновременно может быть прекрасной и ужасной? Может, поверьте!
Что же в ней такого прекрасного?
Прыжки по классикам.
Язык.
Атмосфера.
Париж.
Любовь.
Аргентина.
Психология отношений.
Психи.
А что такого ужасного?
Прыжки по классикам.
Язык.
Атмосфера.
Париж.
Любовь.
Аргентина.
Психология отношений.
Психи.
Думаете я смеюсь над вами? Издеваюсь? Это не я, это автор. ;)

Книга в эмоциональном плане оказалась для меня очень тяжёлой. Нет, депрессия меня не накрыла (ну не любит она меня), но иногда было очень сложно продолжать читать, потому что нахлынут чувства, накроют тебя, а всплыть не можешь, дохнуть нет сил, ком в горле, или даже страх.
А иногда она была настолько лёгкой, ещё чаще весёлой. Париж, беззаботная жизнь, любовь, кусочек сахара под столом, восемнадцатый с роллерманами, Сто-Песо, Сеферино со своими шестью расами.
Иногда казалось, что ты в матрице - всё совсем не так, как кажется. Все твои представления вдруг ррраз - и вверх тормашками.
Периодически мне пытались взорвать мозг. Но я быстро освоилась и уже не старалась глубоко и тщательно вникнуть. Ну что ж поделаешь, если ты читатель-самка.
И постоянно автор надо мной издевается, похихикивая себе злобно, заставляя меня то хихикать вместе с ним, то плакать, то вставать в ступор, то злиться, то снова хихикать.

Хочется зацитировать эту книгу. Хочется снова прикоснуться к некоторым моментам, вспомнить, пережить. Но советовать не хочется, потому что - ну зачем вам такой груз, зачем рвать сердце? Уж не знаю - сколько буду теперь "отходить" от этой книги. Больно...
И, да - это классика!

Эта книга в некотором роде — много книг, но прежде всего это две книги. Читателю представляется право выбирать одну из двух возможностей:
Первая книга читается обычным образом и заканчивается 56 главой, под последней строкою которой — три звездочки, равнозначные слову Конец. А посему читатель безо всяких угрызений совести может оставить без внимания все, что следует дальше.
Вторую книгу нужно читать, начиная с 73 главы, в особом порядке: в конце каждой главы в скобках указан номер следующей. Если же случится забыть или перепутать порядок, достаточно справиться по приведенной таблице:

73 — 1 — 2 — 116 — 3 — 84 — 4 — 71 — 5 — 81 — 74 — 6 — 7 — 8 — 93 — 68 — 9 — 104 — 10 — 65 — 11 — 136 — 12 — 106 — 13 — 115 — 14 — 114 — 117 — 15 — 120 — 16 — 137 — 17...

Конечно же я решила пойти не простым путем и, если уж играть в классики, то по всем правилам!:)

В аннотации заявляют, что это магический реализм. Не верьте! Никакой это не магический реализм. Это философствование. В википедии даже специальный термин нашла - Постмодернизм (употребляется как для характеристики постнеклассического типа философствования) - очень точное определение для того чем наполнена книга. Особо мне нравится слово "типа"!:)

На самом деле книга увлекательная. Мысли и действия героя в какой-то момент начинают завораживать, хотя назвать их сверхгениальными или дьявольски продуманными нельзя.
Книга в принципе об одном герое - Орасио Оливейра. И о том что происходит в его голове и вокруг него. О том, что он влюблен, но сопротивляется этому, потому что по его философии он должен быть выше этого земного чувства. В конечном итоге, он так себя изводит и обстоятельства так выстраиваются, что, очень хочется сказать, голова у него вскипает, но скажем по другому, он сильно переутомляется, доводя себя до почти истеричного состояния (это не истерика, когда орут, это истерика другого плана), так что приходится ему и компрессы прикладывать и успокоительное вкалывать.

И если итог его в книге можно назвать плачевным, хотя ведь отоспится и его отпустит. То все что было до, все равно остается интересным. И его блуждания в определенном районе Парижа, чтобы встретиться с Маги и ведь встречались! И его разговоры с этой девочкой, хотя они были скорее возвыситься над ней, чем ее обучить, но при этом чувство того, что то, что видит и чувствует она интуитивно он достигает или не достигает с большим трудом. То есть она вроде и лохушка, но насколько возвышенная:)) И интересные игры с друзьями со словарем. Это достаточно ценные вещи в его жизни.

Но при этом все вокруг него люди, которые никуда не двигаются, так же как и он. Он нашел для себя какую-то удобную нишу, влез туда и желает там остаться. Он образованный, начитанный, он не работает, но имеет какие-то деньги от родственников, которых из-за всех сил хочет не любить. Он хочет говорить об искусстве, хочет хотеть писать, сочинять, но он не пишет. Само хотенье его возвеличивает в его глазах и в принципе в глазах его друзей тоже. Потому что они все такие. Они желают хотеть, умеют обсудить и осудить, но ничего не создают.

Маги, конечно, прелестная девушка, но и она хочет хотеть быть певицей, но пению не учится. Мне понравилось, что если Орасио прочитал книгу, то у него плюс прочитанная книга, а если Маги, то у нее минус. Потому что у нее есть список того, что ей надо прочитать и она по нему идет. То есть не в кобылу корм сей:) Ее в какой-то степени жаль, но при этом жалеть ее не имеет смысла. Она тоже сидит в своей нише и ей удобно. Она не задумывается над своей жизнь, что было с ней, что будет. Это не про нее. Это такая стрекоза, которая и к муравью напрашиваться в холода не будет.

Тревелер и Талита - казалось бы вот наконец-то люди, у которых все хорошо. Но это, если со стороны посмотреть, а если покопаться, они оба неустроенные. Тревелер мечтает путешествовать, объездить мир, но застрял в Аргентине и это его потолок. Про Талиту мне что-то сложно сказать, она вроде и присутствует и ее толком и не видно, она скорее символ в книге, чем полноценная героиня.

Получается, что книжка при всей своей яркости и броскости, при всей чудной философии, про средненьких неудовлетворенных людей.
Но я уже очень давно не читала про жил-жил человек с таким диким удовольствием и без сожалений. А еще в книге не присутствует атмосфера достоевщины, которую любят авторы впихнуть про жил-жил. И от этого я автора почти почитаю и могу понять почему почитали его другие:)

Книжка, конечно, специфическая и советовать ее крайне трудно, но прочитать ее, право слово, не грешно будет:)