Цитаты из книги Сериал

Жизнь – это опасная болезнь; самое большее, на что можно надеяться – не слишком сильно страдать в ожидании смерти. Доказательства? Все мы – жалкие подмастерья, ткущие картину мировой скорби. Давайте, добрые люди, сами устройте хаос, этим вы сэкономите массу времени. С отчаянием тоже невозможно бороться, оно неискоренимо, с ним прямо рождаются. И если вам нужно любой ценой разрешить ваши сомнения, то наиболее верным выходом будет самоубийство.

Вот в чем,наверное,секрет счастья:думать только о настоящем,словно речь идет об отрывке фильма,ни начало,ни конец которого тебе не известны.

Правда,я еще не разобрался:то ли это обычный кошмар,то ли запоздалое осуществление мечты.

Господи? Ну да, так и есть... Конечно же, так и есть! Это Он стоит за всем этим дерьмом!

Поговорим о Мордехае. Он никогда не знал, что ему делать со своими деньгами, но в конце концов додумался. Прослышав, что Добро и Зло уже не в моде, он принялся читать. Особенно Библию и маркиза де Сада. И, как нарочно, был поражен красотой книги Екклесиаста, единственным местом из первой, которое могло бы быть написано вторым. Суета сует, все — суета. Ничто не показалось ему таким ясным, как конец иллюзий и утопий.

Два чудака сидят вокруг деревянного ящика и несут всякую бредятину по кругу, и время от времени кто-нибудь из них чистит зубы, чтобы добавить немого действия.

Не забывай, пожалуйста, правило: количество идей никогда не заменит качества. Всегда найдется кто-то, кто пойдет дальше тебя, сделает лучше, чем ты. Но никто лучше тебя не сможет изобразить Жерома Дюрьеца.

– В основе измены и мести лежит страсть. Пламя, в котором смешались наши злые и добрые намерения. Гордость и желание в одном костре. Две непреодолимые силы, толкающие нас в одну и ту же пропасть – любви к самому себе.

Я мог воображать себя без нее, но вообразить ее без себя было выше моих сил.

— Мы не имеем права оставить ее в таком состоянии. — Это Маэстро я не могу оставить в таком состоянии. — Он поймет, Луи. У тебя нет выбора. — Ты можешь обо всем меня просить, но только не о том, чтобы я оставил его сейчас. Не хочу бросать его в этой последней безумной затее. Даже если потом он сам меня бросит.

Луи готов признать, что одни люди умеют сочинять фразы, а другие – произносить их, но он не способен понять, почему все превозносят вторых и забывают первых. Каждый раз при виде переполненного, как сегодня вечером, зала, он представляет, как молодой драматург, живущий в трех шагах отсюда в какой-нибудь жалкой лачуге, пишет пьесу, которая когда-нибудь произведет фурор.

Нет ничего хуже, чем читать текст на глазах у автора, напряженно следящего за каждым движением твоих ресниц, за малейшей улыбкой.

Бесконечное доверие ребёнка - вещь настолько чистая, что ночами не спишь из страха совершить ошибку.

Тот, кто верит в любовь, верит и в ненависть.

Вы предложили смотреть на мир, как на джунгли, которые в конце концов поглотят нас всех. Жизнь - это тяжелая болезнь, в лучшем случае можно надеяться, что не будешь слишком мучиться, ожидая избавления. Можно ли быть в чем-то уверенным? Вы все еще слушаете?

- Ils nous ont livre une tele geante avec toutes les chaines du cable. - Ne me dis pas qu'il y a aussi un canape et une machine a cafe. - Bien sur. - Alors tu as tout ce qu'il faut pour y passer la nuit.

- ... mon mec me trompe avec une Saga, qu'il reve d'une Saga, et qu'il m'appelle Saga quand on fait l'amour. - Tu charries, je n'ai jamais fait ca... - Evidemment, on ne fait plus d'amour.

Любители делают то, что им взбредет в голову, импровизируют, и в результате всё выходит из-под твоего контроля. Нужно будет когда-нибудь сочинить историю жизни какого-нибудь человека, а потом заставить его придерживаться сценария.

Любой человек на этой земле мечтает совершить что-нибудь абсурдное, не поддающееся никакой логике.

Лес? Замок? Интересует ли это современных детей? Белокурые локоны делают их похожими на ангелочков, которые только и ждут, чтобы раскрыть рты от удивления. На самом деле это свирепые существа, потрошащие плюшевых мишек, разбирающие японскую электронику, готовые к схваткам в третьем тысячелетии.