Жизнь - сапожок непарный

Читая книги, иногда задумываешься, а не фантазия ли это автора, далекая настолько от жизни, что и не верится. Об этой книге такое не скажешь, всё правда от первой строчки до последней, названия географических пунктов, имена людей, обстоятельства. Это делает прочитанное в 100 крат важнее, не верится, что на долю обыкновенной девушки может выпасть столько страдания и боли. Однако все это было, было с ней, было со страной. Очень пронзительный роман о женской судьбе, роман после прочтения которого, понимаешь, что-то поменялось внутри тебя, что поезд уже твоей судьбы свернул на новую колею в понимании человека, его души, его духа. Стоило бы изучать такое в старших классах школы, чтобы юноши и девушки поняли, что пережили их многие соотечественники, 40 миллионов человек, через какие унижения и страдания они прошли. Но роман не только о темной стороне, но и о том, что всегда есть выбор, можно стать на сторону добра, милосердия и любви, да это не легко, это иногда угрожает твоей жизни, но что есть жизнь в вечном липком страхе, уж лучше без неё тогда.

Прочитала книгу Тамары Петкевич "Жизнь — сапожок непарный". Всегда тяжело оценивать автобиографии: кажется, что если книга "не пошла", то ты вроде как обесцениваешь чужую судьбу. Знаю, что некоторые блогеры принципиально не ставят оценки мемуарам, но я всё же это сделаю — как символ моего эмоционального отклика на стиль изложения.Если сравнивать с "Крутым маршрутом" Евгении Гинзбург, для меня "Сапожок" немного проигрывает. Книга написана актрисой, и это чувствуется: повествование очень эмоциональное, местами избыточное, в ущерб сухим фактам. Значительная часть текста отведена не столько лагерному быту, сколько личным взаимоотношениям, напоминающим "Санта-Барбару", и — к моему величайшему изумлению — рождению ребенка в тех условиях.Жесткая логика и выверенный слог Гинзбург мне ближе. Тем не менее, любая история о ГУЛАГе, рассказанная от первого лица, безусловно заслуживает того, чтобы быть услышанной.

Тамара Петкевич в этой книге рассказывает о своей судьбе и о судьбах близких ей людях. Первая часть книги включает период начиная с детских лет и примерно до 1950 годов.

Сложно читать и понимать, что в тот период времени, люди доносили друг на друга, выдумывали несуществующие вещи, и реакция государства на все это.
Грустно, когда дети становятся заложниками действий своих родителей.

Сколько несправедливости, предательства, утрат, тоски и грусти выпало на долю Тамары. Конечно было и хорошее, добро и любовь, поддержка и дружба, встречи с удивительными людьми. Но не всегда это могло перекрыть щемящее чувство тоски и боли.

Подробности лагерной жизни и некоторых поступков людей из ближнего окружения приводит просто в ужас. Ну куда могла деваться человечность, как разумные существа так могут поступать.

Это не первая книга, прочитанная мною на тему репрессий и лагерей. И каждая история занимает свое место. В каждой удивляешься силе человечного духа, смелости и стойкости.

Обязательно буду читать и вторую часть книги, и надеется, что хоть какой-то период жизни у Тамары Владиславовны был солнечный и позитивный.

Эти мемуары читаются как увлекательный и страшный роман.

Тамара Петкевич родилась в 1920 году в Ленинграде. Сначала она описывает свое детство в большой и пустой квартире на берегу реки Карповки. Одиночество, кожаная плетка, счастливое лето в белорусской деревне... Детство сменятся юностью: Тамара расцветает, она самая красивая девочка в классе, первая ученица, комсомолка. У нее много поклонников и друзей. Она любит музыку, литературу и жизнь. Кажется, впереди ждет много светлого и радостного. Но все рушится как карточный домик, когда в 37 году арестовывают отца. Тамару исключают из комсомола, многие друзья отворачиваются от нее, а мать начинает топить проблемы в алкоголе.

Но самое страшное впереди: наступает война, во время которой Тамара теряет почти всю семью. Еще не успев прийти в себя от горя, девушка оказывается на допросе у следователя со стальными глазами. Затем суд, приговор, и романтичная 23-летняя женщина, студентка медицинского института, восторженная любительница Бетховена и Вагнера, попадает в лагерь. Тяжелые сельхозработы, матерые зэки, лесоповал. Затем работа в лазарете и театральном коллективе, трагедии любви и материнства.

Тамара Владиславовна прекрасно описывает ужасы советских лагерей. Но больше всего шокируют не эти лагерные кошмары, а то одиночество, которое обрушилось на несчастную хрупкую женщину. Судьба "конфисковала" у нее всех: маму, ребенка, любимого. Тамара была притягательным человеком: даже в лагере у нее появлялись друзья и поклонники. Но никакая дружба не сможет заменить материнского участия, радости от близости с любимым, счастья материнства. К сожалению, всего этого Тамара была лишена. Она прожила долгую жизнь, стремилась к людям, старалась выразить себя в искусстве. Но самое главное и основополагающее было изъято тогда, в роковые 40-е. Думаю, вся ее долгая жизнь была борьбой с одиночеством, попыткой залатать глубокую рану, которую, к сожалению, невозможно залечить.

Книга написана прекрасно. Я с напряжением и интересом следила за сюжетом, сопереживала Тамаре, разделяла ее эмоции.

Ещё одна книга на тему репрессий первой половины XX века, она во многом перекликается с “Крутым маршрутом” Евгении Гинзбург. Здесь тоже молодая женщина из интеллигентной семьи оказывается вырвана из своей благополучной жизни и сброшена в лагерный ад.
Тамара Петкевич прошла практически те же круги этого ада, что и Гинзбург (и Варлам Шаламов, и Солженицын, и… эх, да сколько их было), в их книгах даже встречаются общие знакомые. Но всё же это немного другая история, хотя бы потому, что она более… “женская”, что ли. Если на место Гинзбург можно без особого труда поставить человека любого пола, то Тамара Петкевич предстаёт в своих воспоминаниях не настолько сильной и стойкой, гораздо более наивной, мягкой и женственной героиней.
В этом слабость этой книги, но в этом и её сила. Ведь далеко не только люди с железной волей попадали в горнило проклятых сталинских лагерей — были среди них и малые, нежные, доверчивые, кокетливые и привлекательные, и ещё неизвестно, кому в итоге пришлось тяжелее.
В комментариях к моему обзору на “Крутой маршрут” мне справедливо указали, что невозможно сравнивать такие книги. Я согласна: стыдно хладнокровно взвешивать живую человеческую боль и разрушенные человеческие жизни и оценивать, какая из них больнее и какие разрушеннее. Но раз уж я начала, надо говорить до конца: мне эта книга (особенно вторая часть) показалась слабее книги Гинзбург. Но зато в ней есть фотографии, настоящие письма и непрерывность повествования, дотягивающаяся аж до наших с вами времён. И если вы прочли “Крутой маршрут”, и у вас остались вопросы (или моральные силы), то прочитать “Сапожок непарный” тоже рекомендую.

Об этой книге была наслышана, и хотя не часто читаю биографии, стало интересно.
Много в книге спорных моментов, но это логично, ведь книга описывает восприятие мира одним человеком, и оно всегда субъективно.
Безусловные плюс книги - передача атмосферы. Ленинград, семья, описание жизни - описаны хорошо, без излишеств, но и не просто перечислены как факты. Действительно погружаешься в атмосферу. Книга написана хорошим языком.
К спорным моментам и скорее минусам относится...всё остальное. Понятно, что не зря героиня стала актрисой - она воспринимает мир живо, эмоционально, ярко, честно - и так же описывает его в книге. Удачно это в портретах людей от и до, причём любых - она мастерски "зарисовывает" человека вместе с его поступками, создаёт портрет. Но эта же эмоциональность, наивность в восприятии мира, особенно в 20 лет, особенно сейчас...смотрится странно. И дело даже не в том, что она не была расчётливой, или не умела вовремя сказать, сделать, "подмазать кого надо", а в том, как она наивно относилась к людям (причём это сложно назвать даже верой в лучшее в человеке) и что, в итоге, привело её к некоторым закономерным событиям в жизни. Конечно, особенно неразборчива героиня в мужчинах, но её влюблённости давали ей силы на то, на что надо было. Причём даже тогда, когда окружающие ей по доброте и желанию уберечь показывали или объясняли поступки людей.
Но портреты людей, атмосфера, простые человеческие поступки, радости и печали - очень удачные, яркие и показательные. Много в книге человечности. Но есть и несоответствия, откровенное "абсолютное зло", сосредоточенное почему-то в одном человеке, но очень подробно описано восприятие мира и действительности человеком арестованным, прибывшим на ссылку, столкнувшимся с чужой волей... Как хорошее пособие для психолога по внутреннему миру и эмоциям. Такое не часто встретишь.
Первая книга охватывает период от детства до выхода из заключения. От второй книги ожидаешь, что героиня начнёт лучше разбираться в людях и не попадать впросак в своих хороших ожиданиях.

С этой удивительной женщиной я познакомилась во сне (со мной такое случается). Она умерла в 2017 году, в возрасте 97 лет, в Санкт-Петербурге. Её имя Тамара Владиславовна Петкевич. Человек с неординарной, тяжёлой судьбой, прошедшая все круги ада, и, что самое поразительное, сумевшая сохранить свою душу, несмотря на, казалось бы, невыносимые испытания.

В книге "Жизнь - сапожок непарный", Тамара Владиславовна повествует о своей судьбе, неразрывно связанной с такими историческими событиями как Октябрьская революция, политические репрессии, Вторая мировая война. Её отец был объявлен "врагом народа" и отправлен в концлагерь, Тамару исключили из комсомола, за их семьёй велась постоянная слежка со стороны агентов НКВД. В дальнейшем, девушка вышла замуж за человека, отец которого тоже был репрессирован. Прошло не так много времени, как молодых арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности, и отправили по разным концлагерям. Тамару приговорили к 7 годам лишения свободы, её супруга - к 10 годам. Во время блокады Ленинграда мама и младшая сестра Тамары погибли от голода, средняя сестра оказалась в детском доме.

Думаю, многие люди задаются вопросом, что именно может дать человеку силы вынести неимоверные физические и душевные страдания. В чём искать опору в трудные времена? И каким чудом, в период таких тяжёлых жизненных испытаний, когда кажется, что весь мир против тебя, человек начинает чувствовать Бога? Каким образом Он проявляется в нашей жизни посредством других людей?

"Сам ты ещё не очень разобрался, кто и что ты есть, а у человечества припасены души, именно на этих первых порах готовые помочь со всей безоглядностью. Тем они и подсказывают, каким тебе положено стать, дабы соответствовать Божьему промыслу."

"Ещё до рождения совершается обручение индивидуальной природы человека с "задачей" Судьбы. На характер и целостность этого сложения покушаться нельзя!"

"Полуголодное существование уволакивало не то к забытью, не то к вознесению. Казалось, будто и вовсе тебя нет, ты только то, чем внемлешь мирозданию. Что-то вокруг происходило, творилось. Земля со страстью призывала к себе лунный свет, упивалась им, ополаскивалась, принимала в себя. Сияние позванивало. Я "видела" высоту ночи. И понимала: грандиозное, недосягаемое - оно есть".

"Рушились прежние миры, рождались новые верования... И никогда я не чувствовала так близко Бога, как тогда", - пишет Тамара Владиславовна в своей книге "Жизнь - сапожок непарный".

Как сложилась судьба этой талантливой необыкновенной женщины после освобождения из концлагеря можно прочесть во второй книге под названием "На фоне звёзд и страха".

Я несказано рада такому своеобразному, "паранормальному" знакомству, горжусь и дорожу им.

Лагерные мемуары с цветаевским названием «Жизнь — сапожок непарный» актрисы и театроведа Тамары Петкевич.

Мне она показалась идеальной иллюстрацией к женской прозе так, как её понимала, например, Вирджиния Вульф: мужчины чаще обращены вовне, а женщины внутрь, поэтому всё, что пишет Тамара, будто бы сильно пропущено через её сердце, чувства и опыт и потому очень личное, сокровенное.

Книга эмоциональна.

Здесь нет фокуса на лагерных зверствах и попыток найти историческую справедливость (а есть ли она?), но много, очень много стоически описанных крошечных кровавых деталей. Читаешь и думаешь: «Неужели вот так?». Сразу примеряешь на себя — а смогла бы я найти в себе то, что помогло людям остаться людьми в нечеловеческих условиях?

Рискую зарезервировать себе личный котёл в аду, но, кажется, повествование бы сильно выиграло, если было бы по крайней мере на треть короче. При всём моём восхищении стойкостью автора, ну уж очень я к концу устала от бесконечного перечисления восторженных поклонников разного пошиба. Признаний в любви было так много и все они так тщательно описаны, что люди эти сливаются в какое-то одно существо.

А с другой стороны, если тебе руку с сердцем раз в месяц предлагают, чего бы не написать об этом?