Я жила странной жизнью, мир представлялся мне населенным безумцами, а я — его единственной реальностью.

Мама была женщиной очень практичной, приземленной, не терпела беспорядка и разболтанности, мне она представлялась сделанной из льда. Конечно, в пять лет не очень-то хорошо понимаешь, что к чему. Достаточно, чтобы тебя просто приласкали, иногда подарили игрушку, и ты уже чувствуешь себя счастливой. Но позднее у меня появились другие потребности, и тут мама оказалась совершенно беспомощной.

Мои родители любили меня. Возможно, даже слишком сильно. Но теплоты в их чувстве было мало.

Я была переполнена любовью и стремилась подарить ее другим. Но я была очень одинока.

Но вот лето позади, я дома, в Париже. Квартира на последнем этаже, высокие потолки, гигантские двери. Бесконечное переплетение коридоров; ведущих в огромные комнаты, где царит тишина. Все белое: плиточный пол, стены, пространство.

Окружающие меня почти не замечали, я же их просто не понимала.

Я жила у світі тиші та запитань, абстрагування, ігор і криків, сміху й плачу, вибухів радості й світла, але я нічого не контролювала.

Кто не знает, что самые тяжелые психопаты кажутся совершенно нормальными людьми.

Иногда я убиваю людей, которых люблю.

Бывало, я засовывала два пальца в рот, чтобы меня рвало до крови, — я надеялась, что выплюну вместе с пищей свое тело и спущу его в унитаз.

Безумие сродни инфекционной болезни или раку: люди не знают, что они больны, пока болезнь не начинает причинять им страдания.

Однажды кто-то спросил меня, жалею ли я о случившемся. Я не ответила. Мне стало стыдно, но не от того, что я совершила, а потому, что не было во мне тех чувств, которых от меня ждут. Ведь я должна была бы чувствовать себя чудовищем. Я и есть чудовище, спору нет, но не потому, что совершила преступление, а потому, что нисколько об этом не жалею.

"Единственный способ справиться с болезнью - это признать ее и подчиниться ее требованиям."

Я заплатила за две свои книги, и мы вышли из магазина. Я не стала объяснять Максиму, почему купила “Убийство на почве фанатизма. Психологический анализ

Потонути у безумстві - це не лише якась фатальність, можливо, це також і вибір.

Одержимість хитра: вона б'є насамперед по тих безликих особах, які апріорі не знають у житті щонайменших клопотів.

Тиша - наша терапія. Це вона вчить нас дивитися у минуле, сміливо споглядати свої вчинки і боротися з помилками. Саме вона змушує нас думати і спонукає сумніватися, вона також провадить нас, заспокоює наші тривоги або знову породжує їх, виводить нас із непевності або занурює у безумство. Саме вона звикає до нас таких, якими ми є, вбиває вагу часу, бореться з тими сторонами нас самих, що ми про них хотіли би забути.

Она накрасилась, а ведь еще два месяца назад говорила, что никогда этого делать не будет.

Смерть, конечно, хороший выход, но он для трусов: ведь это означало спасовать перед жизнью с её безразличием, её тяготами, её тревогами.