Коллажи-загадки
FuschettoStoriettes
- 3 208 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Произведение знакомит нас с жизнью бедного квартала Токио, в непосредственной близости от «района красных фонарей» - Ёсивара. Начиная с 17 века в Японии был запрет на проституцию вне специально огороженных кварталов. Так называемые "веселые кварталы" были "государством в государстве». Обитательницам Ёсивара было запрещено покидать огороженные пределы квартала. Обслуживающий персонал жил рядом с кварталом в непосредственной близости — посредники, охранники, танцовщицы, певицы, держатели прогулочных лодок и лошадей, лавочники, портнихи.
Я мало знакома с культурой Японии, поэтому первые главы то и дело заглядывала в интернет. Эта повесть стала для меня буквально открытием нового. Да и сама она поначалу больше напомнила мне какие-то "путевые заметки" нежели художественное произведение. Это как-бы взгляд "изнутри" на происходящее вокруг. Очень много деталей, невероятно много деталей в этом произведении. Звук, цвет, запах ощущается очень отчетливо с первых страниц. Многочисленные упоминания праздников, традиций. Буквально все пронизано атмосферой старой Японии.
Главными героями повести являются подростки до 16 лет, дети тех самых лавочников, портних, священнослужителей, сестра куртизанки. Несмотря на текучесть и некоторую даже поэтичность, произведение получилось печальное и какое-то безысходное. Главной мыслью сквозит обреченность и предрешенность судьбы для этих детей.
Девочкам прямой путь в куртизанки, где если повезет, они будут обеспечивать свою семью. Более того, подрастающая героиня даже не видит ничего зазорного или неподобающего в профессии проститутки, это скорее даже почетно:
Мальчики же в бедных кварталах уже с детства списаны со счетов, на них много не заработаешь:
Мы же застаем подростков именно за шаг до грядущей взрослой судьбы, наблюдаем за их детскими горестями и радостями, за столкновением интересов и авторитетов, за первыми зарождающимися ростками любви и привязанности, но даже эти чувства далеко не светлые, а пронизаны печалью.

она молчала, какой смысл кому-то что-то объяснять, когда лицо само собой заливается краской; ничего такого она сказать не могла, когда чувствуешь себя все более одинокой, переполненной мыслями, еще вчера и в голову не приходившими, когда стесняешься всех вокруг и мечтаешь только об одном: чтобы одиноко молчать в полутемной комнате с утра и до вечера, чтобы никто не заглядывал в глаза, пусть все так грустно, но хотя бы избегнуть чужих нескромных взглядов; вот бы играть и играть в куклы, в вырезанных из бумаги дам, только в кукольный домик; ах, до чего это страшно - взрослеть, зачем годы прибавляются? Вернуть бы прошлое - возвратиться вспять на семь, на десять месяцев, на год... это были раздумья старого человека

он был просто слаб душой, легко впадал в уныние; бросался прочь от малейшей сплетни, пусть только краем его касавшейся, ему недоставало решительности для ссоры, для спора; он просиживал дни взаперти, чуждался людей, постепенно стал бояться всего и вся; в школе слыл умником, был на хорошем счету, никому и в голову не приходило, что он такой слабак.

так и тянулось: утром - молитвы Будде, вечером - приход-расход, жгучий стыд, когда отец, сияющий от возбуждения, берется за счеты, - зачем этой голове постриг?

















