Голая пионерка

Книга, которую начинаешь читать с опаской, уж слишком долго она лежала в столах и архивах. Как переспелый плод — никогда не знаешь, брызнет ли оттуда пьянящий и терпкий перебродивший сок или вонючая тухлая жижа. В данном случае ни сока, ни тухлятины, книжка сморщилась от времени, словно урюк, потеряла свежесть, но всё равно может быть интересна, потому что сухофрукты хоть и содержат меньше витаминов, чем сочные плоды прямо с дерева, но всё же весьма питательны.

Далее текст для тех, кого от гастрономических сравнений в отзывах тошнит.

Славная четырнадцатилетняя сиротка Мария (не Магдалина, но где-то очень близко к тому) с горящим сердцем отправляется на фронт, чтобы отдать за честь родины каждый свой вздох и каждую каплю крови. Впрочем, родине нужна вовсе не кровь, а иная интимная жидкость. Легко умереть за родину, попробуй за неё лучше поживи в такое время. Марии приходится слишком буквально выполнять воззвание "Всегда готов!", добавляя "...спустить резинку от трусов" (не то порвут, ироды проклятые), излечивая плотные ряды офицеров советской армии от болезни, косящей солдат на корню — спермотоксикоза. Верным путём идёт Маша Мухина, а то и вовсе Муха, — как писал великий Сталин, коллективу надо отдавать всё и вся. Что у Маши есть кроме места заветного под трофейными трусами? Ничего. Вот его и отдавай. Не для конкретного же офицера ты стараешься, а на благо роты.

От этих откровенных сцен, предупреждаю сразу, может зашкалить неприязнь и у тех, кого смущает слово "писька", и у тех, кто тепло относится к памяти советских солдат и считает, что подобные произведения этой памяти оскорбительны. Сразу оговорюсь: ребята, это гротеск, чистой воды, толстый-претолстый. Голова маленькой пионерки Маши Мухиной заполнена звенящим ветром и лозунгами партии, вместо сердца — пламенный социалистический мотор, поэтому не просто советская пионерка она, а голем, чудо-существо. Это сферическое и идеальное воплощение кого-то с промытыми мозгами, как если бы существовали люди, которые думали исключительно стандартными фразами политоты того времени. Кононов показал нам, как бы это выглядело... И выглядит это жутко. Смех иногда берёт от этого стилического разговорного и агитационного сумбура, которым вещает Муха, и от её видения мира... Смех, от которого во рту становится кисло и горько, пресёкся, замолчал.

И над всем этим порно-партийно-педофильским безобразием царит другой ужас, куда более зловещий, чем эта непрекращающаяся оргия. Это история, о которой автор коротко упоминает в постскриптуме. Дескать, одна знакомая рассказала ему про маршала Жукова, что он кого-то там расстреливал лично из браунинга, и вот из этого момента книжка и выросла. Неизвестно, правду ли говорила старушка, слухи ли разносила, а, может, и сам Кононов приврал, но факт остаётся фактом — расстрел генералом Зуковым (о, как коварно и ловко изменена фамилия) каждого третьего в строю, включая Муху, остаётся поворотным эпизодом. На нём повествование резко поворачивает из гротескно-реалистичной оргии на магическую тропку, даже психоделическую. В девочку Маша не попадает пуля, спасибо девичьей возможности падать в обмороки, зато попадает способность во сне выпрастывать чистую пионерскую душу из собственного растлённого партией тела и летать, летать в небесах. А путь ей указывает голос генерала Зукова, давший задание Мухе, которая во снах уже не Муха, а Чайка, защищать Ленинград. И ох как страшно Мухе в этих снах, сочится в них фашистская пропаганда, как же может так быть — заглядывает она в окошки, а там люди с голоду помирают, мёртвых младенцев едят, а в газетах пишут, что в Багдаде всё спокойно... Не могут же врать советские газеты?

Взгляд на тяжесть войны с другой стороны. Как ни крути — всё тяжко.

Страшновато, чудновато, грустновато. Многим людям эту книжку лучше вообще не читать, слишком много анальной боли она может причинить. С другой стороны, её час прошёл, завяли помидоры, на фоне современной литературы и просто из-за ушедшего уже времени смотрится бледновато. Конечно, будь она напечатана сразу — выстрелила бы. И мне кажется, даже знаю, в кого бы этот выстрел попал. Радуйся, Кононов, теперь по этой книге и спектакль уже давно полные залы собирает, а раньше бы тебе полные штаны свинца насыпали, как завещал великий Сталин, бляха-муха.

Подходя без всякого предубеждения к чтению, не разделяя мнения, что некоторые темы должны быть неприкосновенны в силу их определенной святости и важности для каждого, живущего в стране, одержавшей Победу в 1945 году, вполне отдавая себе отчет, что люди - это не безобидные существа и не сплошь мимишные зайчики, и никому плотское не чуждо, хотелось таки взглянуть на ВОв глазами М. Кононова с другого так сказать угла зрения.
Узреть, понять, допустить, понять - главное, что и вот так можно и должно писать через секс и мат, мат и секс о жизненно важных вещах. Вот только вопрос: получилось ли ?

Главная героиня Маша Мухина, жившая с родителями в Ленинграде, в самом начале войны осталась сиротой. И сбежав на фронт, прибилась к какому-то полку, в котором её имеет каждый, кто захочет: от офицеров до рядовых. Она только еле успевает резинку в трусах менять, а то рвут их на тебе дюже охочие до женского тела представители мужского пола. И всем подавай, что нить этакое...,бляха-муха, уж будьте уверочки...

Но при этом героиня воспринимает все, происходящее с ней каждую ночь, ни много ни мало, а как священный долг перед Партией и народом, и считает, что выполняет важную и нужную работу.
Вот эта зашореннность и способность мыслить только определенными лозунгами, вдалбливаемыми в голову с утра до вечера, и как следствие, насыщенность разговорного языка цитатами из официальной пропаганды плюс неплохая передача атмосферы того времени через те-же лозунги или другие временные маркеры, показались мне самыми интересными здесь.

Остальное: срывание покров и обнажение правды-матки, выведение на чистую воду Жукова, превращение в Пресвятую Богородицу и полеты над блокированным Ленинградом совершенно не произвели впечатления. Такие бравые приключения на серьезную тему. Постмодернистские выверты на извечную тему, что любая война - это зло и грязь, низость и пошлость рядом с подвигом и бессмертием.

Я вот из тех, кому не стоило читать эту книгу. Я, как тут писали, исповедую культ ВОВ. Я, действительно, болезненно реагирую, когда недооценивают, пишут гадости, принижают, очерняют.
Но вот есть одно большое "НО". Я почему-то поверила этой книге. Я не хочу сказать, что это норма, что так было везде, что это подвиг и небывалый патриотизм девочки-подростка.
Это гадость. Это боль. И, по большому счёту, совсем не хочется это обсуждать.
Но вот не даёт мне покоя эта мерзость, которую я читала почти полгода. И стыдно перед этой бумажной девочкой, которую сотню раз в очередь насиловали взрослые мужики из той самой "непобедимой и легендарной". И мужиков тех жалко до боли, потому как до такого скотского состояния тоже надо ещё дойти. У них ведь у многих дети. У многих дочери, такие же, как Маня. Да и не кидались они на девочек-малолеток в мирной жизни.
И подвигом Маруськину постельную жизнюху трудно назвать, но вот списывать со счетов таких вот "дочерей полка" тоже совесть не позволяет.
Погано мне на душе. Честно. Но лукавить не могу и не буду: как бы не было мне неприятно, но я признаю эту книгу. И Муху. Вернее таких, как она.
Не нам судить. И как бы пафосно не звучало: скорблю и преклоняюсь.
Невозможно. Жутко. Больно. Неправильно.
Лучше не читайте!

За это лето я пролистал Голую пионерку. Прочитал, разбудил и согрел. Вы, наверное, удивитесь, ведь книги не было в списке. К черту меню. Порвите этот листок или отправьте меня к физруку. Я все равно расскажу про восьмиклассницу Марию Мухину. В конце концов, Вы сами говорили - читайте всегда и везде. Выполнено. Победителей не судят, будьте уверочки. Пока другие школьники размазывают прыщи на экранах и выкладывают на парты Толстоевских, я вхожу в кабинет за руку с Мухой (так как от вашей красной ручки житья нет, замечу, что тут именно "с"). Это же пока еще не запрещенная литература? Нет. Так что... да здравствует Коррида и конвульсии патриотов.

- Кто все же она такая - валькирия?
- Ты! - сказал он, стряхивая кровь с ладони.

Вы спросите - да кто это? А я отвечу. Славный боец Мухина Мария, верная жена полка. Или мы должны читать только о сынах полка? Почему у вас все книги о штанах в сапогах? Герасим кидает в лодку собачку, Радион гоняет дам топором. Бабка травит царевну. Базаров влюбляется в мою любимую Анну Сергеевну... Да у вас женщины на страницах только для двух глаголов - влюбляться и истреблять. Вот так и появляются русалки. Разбегаются крабы, убегает песок - и на берег выходит юная Мария. Не нужны ей туфли с принцами заморскими. Пара советских сапог, да немного крепких трусов. Все остальное, так скажем, для коллектива и идеи оставим.    

Причем здесь же, дома, и проснуться бы утром, - а не в землянке, под каким-нибудь лейтенантом, который уже изгибается и бьется на ней, как лещ в рыбном магазине на углу Седьмой Советской

В чём соль и окопы. 1941-ый. Маша Мухина лет 15-ти, с маленькой родинкой под левым глазом, попадает в полк. Происходит своеобразная трансформация, девочка становится хрупкой и притягивающей девицей Мухой. В нос сразу ударяет победоносная идея и коллективный долг. Чтобы как-то скрасить фронтовую жизнь - к Мухе постоянно бегают под бок офицеры и рядовые. Тяжело же без этого, воевать же как-то надо, родину спасть. Гитлер пока не капут, а на весь полк две женщины - Муха, да стерва Светка медсестра. Вложив идею в юную головку, Муха начинает отдавать себя во имя коллектива на фоне усатых и авторитетных портретов. Нельзя быть эгоисткой - мысли о любви и нежности закопать в окопе.

- Противно же мне! - Муха вякнула. - Мала я пока еще...
- Кррепись, дочка! - он хлопнул себя ладонями по ляжкам массивным. - Слыхала ты слово такое - надо?!

Скажу сразу, что листается это довольно паршиво. В романе одна хорошая глава по стилю - пятая. Именно та, где рассказывается предыстория главного персонажа. В ней мы еще читаем про девочку Машу. Как она провожает на фронт ребят, как влюбляется в учителя, как падает в траву и смотрит в небо. В других главах уже шагает Муха - жена полка. Здесь рассказы девицы ударяют... равнодушием к себе и "нечитабельным" описанием. Муха склонна к рефлексии, воспоминаниям и путешествию во снах. Причем последнее, как бегство от грязной действительности, читается сложнее всего. По авторской задумке сюда накручивается мистическая составляющая в духе - заснул, полетел и посмотрел на себя сверху.

- Война кончится - заживем себе тихо. Да? На руках носить буду. Сам за картошкой, сам за скотиной пригляжу... Не веришь? Я знаешь какой? Таких пельмень понаделаю - за уши не оттащишь.

На полях встречаются и романтики. Одуванчики, которые читают стихи под луной и выпрашивают у мухи поцелуи вместо того, чтобы стянуть с неё трусы. К слову, второстепенные персонажи здесь никакие. Жертвы контекста и войны. Но Машка Мухина девушка простая. Как только заснул лейтенантик Ростислав - одарила минетом. Так сказать, упростила задачу, минуя принципы бойца советской армии. А на утро Ростислав проснулся и снова стихи газетные рапортует. Улыбается чертяга, небу щурится. Вот это я понимаю - выплачивать долг родине, вдохновлять бойцов на подвиги. Женская мудрость под юной каской. Тут, кстати, хорошо так переплетаются фронтовое и мистическое - кто сближается с Валькирией... уходят из мира живых. Вопрос в том, выбирает Валькирия или утешает перед смертью? Ответ портит вопрос.   

В целом, идея романа выглядит неплохо... на злобу дня.
Мне нравится читать стёб партийного, идейного и религиозного. 
Думаю, у Сорокина передать историю вышло бы лучше. Только вот стиль текста все портит. Если бы весь роман был написан в духе пятой главы, можно было бы поставить звезды... четыре и рекомендовать к чтению. Помимо прочего, меня удивляет, почему книга еще не под запретом в Р.Ф.? Скорее возвести забор из цензуры, соплей и сталинистов. Нельзя же позволять осквернять память героев. Впрочем, школьники такие книги читать не будут. Пионеры не актуальны. Хрен с ним.

Замечательный писатель Михаил Борисович Кононов. Очень смелый был человек. Не побоялся вот в 80-х то годах такую смелую книгу о войне священной написать. Всю вот правдочку выложил. И про расстрелы, и про снабжение, и про секс, и про блокаду, и про секс, и про медицину, и про секс. Главное, про секс не забыл. Хорошим делом мужик занялся, переосмыслением, так сказать, Великой отечественной. Нет, вот сейчас честно пишу, надо эту войну переосмыслить. Потому что это не священное такое действо было, выплавившее единство народов и всё такое прочее. Это была ещё одна война, где присутствовало всё то же, что было и на многих других войнах: страдание, насилие, боль, изнасилования, принуждение, смерть, кровь и грязь.
Метафоры вот понавставлял автор. Мол пионерка свихнувшаяся, которую все мужики насилуют, это душа народа. И летает она такая несчастненькая над Ленинградом и страдает и страдает, а тут ещё маршал Жуков ей покою не дает, издевается над ней. Всё чин чином, провокационно и хорошим таким языком с непременной бляхой-мухой, чтоб цепляло.
Но есть ведь одно но. Какого хрена тебя, уважаемый автор, как и многих других, занесло на стезю описания изнасилований от лица женщины? С чего ты решил, что имеешь моральное право описывать такие вещи своим метафорично-омерзительным языком со всеми этими половыми членами - поросёнками, штыками и т.д. И вот мужики-то все такие неуёмные по сто пицот раз за ночь могут трахаться. И вот Маша, неудавшаяся богородица, должна всё это принимать безропотно, прощать и любить каждого членоносца. Понимаю-понимаю, что метафора, понимаю-понимаю, что эпатаж. Но, твоего ж папашу, правдоруб ты херов, сколько можно транслировать людям образ женщины, которая должна безропотно принимать любые мужские желания, женщины, которая должна всех жалеть, женщины, которая должна в каждом мужике искать опору и надёжу, женщины, которая должна быть "женой заботливой и небрезгливой"? Может оттого, что сам весь насквозь пропитан той культурой насилия, которую берешься осуждать? Если бы реально осуждал, так совсем бы другая книга получилась. А тут, выходит, просто внимания к себе привлёк, как и всегда это получается у тех, кто берется писать о том, чего сам не похлебал. Так что об этой книге можно разговаривать только в плане красивости словес и завороченности сюжета, на какие-либо срывы покровов тут даже не замахивались. Оттого вот тебе и троечка, дорогой мой, сюжет хорошо закрутил, язык отточил, а на большее и не способен даже.
Ну и напоследок о самом главном. Сюжет этой книги автору подарила женщина, прошедшая войну, Валентина Васильевна Чудакова. Если вы забьёте в гугле имя Кононова, то тут же получите кучу ссылок на ресурсы об этом дяде, включая страницу на Вики. А вот если забьёте имя Валентины Чудаковой, то не сразу найдёте информацию. И вот это вызывает огромную печаль. Реальная женщина, достойная того, чтобы её помнили, забита тупыми словесами очередного фанфарона, заработавшего известность на использовании её ресурсов. Поэтому я предлагаю вам почитать о Валентине Чудаковой и запомнить именно её. Ведь всегда лучше знать о первоисточнике, чем об очередном пересказе.

Ощущаю себя изнасилованной. Тело стонет от раздирающей боли, инородное нечто порвало душу, выхолостило мозг.
Если ты нормален, в первой части книги тебе захочется ее бросить. Раз пять, не меньше. Прошу вас не делать этого. Либо не начинайте ее читать – оставайтесь в мире иллюзий, там приятней.
Вначале все слишком гнусно и просто, но это вершина айсберга. Вам придется нырнуть в ледяную воду, опуститься на самое дно, отыскать там причинно-следственные связи и объяснить себе, наконец, что это было, бляха-муха!

Это не порно, это книга о войне - но здесь нет военных действий. Она в разы страшнее самых страшных книг, которые я когда-либо читала. Здесь не погибают на полях сражений, не пухнут от голода, не умирают под пытками. Здесь любят цитировать Сталина, растлевают детей, ждут личного приказа от самого Жукова, отдаются «за Родину», стреляют "предателей"… В придачу активно муссируется миф о намеренной блокаде Ленинграда и чрезмерной жестокости маршала Жукова.

Главная героиня – Мухина Мария, Муха, провидица и заступница - 14-летняя девочка. Она растет, ей снятся сны, в которых она летает, а потом возвращается в жестокую действительность, на свой жесткий топчан смердючей военной жизни. Ее чувства, ее хаотичные мысли, приправленные лозунгами и блатным жаргоном, поданы речитативом – прием, многократно усиливающий восприятие текста. Умом понимаешь, что это карикатура, гипербола, едкий концентрат, иногда – монтаж, только вот «переспать» с ним сложно, как той бедной Мухе с ее мучителями на жестком топчане…

Итог: Ваш мозг будет взорван. Чувства растоптаны. Романтический шлейф, окутывающий Великую Отечественную развеется по ветру. Это жесть. Это шок. Это слишком иной взгляд, иной узор, чтобы его не читать. Будьте уверочки!

Мне в первую очередь очень хочется сказать, что эта книга ни в коей мере не очерняет память героев Великой Отечественной. Те, кто так говорят, не хотят увидеть за отдельными, пусть и не всегда приятными словами главного. Она не о героях и не о подвигах, оставьте это, это и правда святое! По крайней мере, я так к этому отношусь.
Она совершенно о другом героизме и о другой героине. Господи, сколько же совершенно невероятного, дурацкого, дикого, фантасмагоричного бреда в голове у этой девочки, у 14-летней пионерки Марии Мухиной! Куда там Богородице, Деве Марии и всем святым вместе взятым? Не дотянут они до такого подвига, на который способна советская пионерка с промытыми коммунистической идиологией мозгами! Ведь она свято и совершенно искренне верила в то, что это за Родину, за Сталина, это партия и родная страна так приказали. В ней невероятным образом смешались ребёнок, проститутка, святая простота и кристально чистой души человек.
Наверное, если бы я читала эту книгу, наткнувшись на неё случайно, я бы испытала состояние...мм... шока? Нет, не знаю, не могу подобрать нужного слова, не хочу да и незачем. Но, поскольку я была уже подготовлена вот этой и этой рецензиями, то ожидала примерно что придётся прочесть.
Берёт злость? Страшно? Дико? Хочется схватиться за голову? Нет, как ни странно. Какая-то тупая тоска и отчаяние, досада, подтверждение собственных мыслей о нашей действительности. И только не надо мне говорить, что это не правда, что так не бывает, что это очерняет память наших солдат. А почему, собственно, не бывает? Только потому, что это доблестная Красная Армия? Так здесь не о доблести, здесь о другом. Доблесть как раз никто не трогает. И подвигов никто не отменяет. Потому как где-то там, в глубине своей души герой может оказаться всё-таки не настоящим человеком, а сволочью. И одно другому не мешает, как выясняется. Доблестным он может быть, и бывает, в бою, когда выплёскивает свою злость и ярость, стреляя в немецких солдат. А перед боем или после, кому уж как больше нравится, он выплёскивает что-то другое на эту безотказную девочку. Ведь это же Муха, свой парень, она всегда готова поддержать ребят-офицеров.
Не знаю, очень сложные ощущения. Злиться не на кого и не на что. Просто как-то... Нет в мире совершенства. Герои не идеальны. Мифы развенчиваются один за другим. Жизнь, бляха-муха! Она и не такое может вам показать, уж будьте уверочки!

Хочешь яблочко? Не то, нитратами вскормленное, парафином для пущего блеска натертое, красивое, но безвкусное. А вот это, дичок зеленый, на веточке высокой, на яблоньке русской выросшее, соками родной земли напитанное. Надкуси, не бойся. Пусть бочок у него немного подгнил, пусть кислое оно – аж скулы сводит. Оно свое, настоящее, честное.

Маша Мухина – «приснодева шалавая», пионерка, гордость и отрада коллектива, пример для подражания. На ее хрупких героических плечах (и прочих, не менее хрупких и героических, но более интимных частях тела) лежит ответственность за поддержание боеспособности офицерского состава. Если бы не Муха, выполняющая свой долг с полным осознанием его огромной значимости, кто знает, не была ли военная мощь Родины безвозвратно, предательски подорвана.
Распятая дева с затраханным телом и затраханной душой, образцовый патриот, сражающийся смело и с полной отдачей. Ребенок, через чей топчан в землянке еженощно проходит не один, не два - многие, в порядке живой очереди. Несостоявшаяся Богородица, свято уверенная в том, что дети бывают от поцелуев и старательно прячущая свои истерзанные губы от очередного ненасытного любовника. Блаженная валькирия, каждую ночь вылетающая на сверхсекретное задание по приказу самого генерала Зукова, кумира и изверга, голоса путеводного.
Ура-патриотам и борцам за тотальную нравственность нужно осторожно, бочком проходить мимо, чтобы, не дай бог, не замараться. Ведь первым покажут настоящий патриотизм, бессмысленный и беспощадный, безумный и разрушительный, как звено мессершмиттов. А вторые будут ой как шокированы бурной сексуальной жизнью несовершеннолетней пионерки, описанной без каких либо полутонов и украшательств. Тут, пусть на полублатном, но таком чудесном языке рассказывают страшные вещи, от них не отмахнешься. Храбрый автор поднимает руку на святое, на святое в квадрате, в кубе. Зачем ему это, ведь мог бы смолчать или хотя бы смягчить. Зачем он бьет словами, как поленом по затылку, до искр в глазах, зачем пугает, зачем машет перед глазами своей суровой правдой? Зачем душу рвет, мимоходом так, между делом?
И поднимается в груди твоей черная волна, удушливый вопль: «Падлы, твари, звери, ссссуки!» Безадресный, в сущности, ни к кому конкретно не обращенный. Разве что к человечеству в целом, к жизни самоей.

Так смел ли ты? Готов ли покопаться в грязи, чтобы найти сокровище чудное, чистоту ослепительную? Готов ли заглянуть в бездны разверстые? Готов ли надкусить это яблочко?

Если сделать все, что надо, и не вспоминать.
Если спрятаться в подушку и не вспоминать.
Если видеть небо серым и не вспоминать,
Что небо, небо было голубым…
(с) Агата Кристи – Серое небо

Очень личная и очень проникновенная вещь.. Я люблю книги, способные разбередить душу и взбудоражить мысль, эта книга этой цели достигла: она затронула самые потаенные уголки сердца и души.. Настолько, что мне впервые жизни говорить настолько тяжело, насколько мне и тяжело молчать.. Ощущение, что выели сердце, запятнали душу, а ведь болит она сильно после этой книги. Эта книга просто сшибла меня с ног. Невозможно представить себе книгу, более подходящую для меня сейчас, и в то же время так не подходящую. По-моему для этой книги не может быть универсального настроения, универсального дня, универсального времени. Ибо либо вы её просто читаете, либо же нет. В рецензии я скину свои комментарии, написанные мною у Наташи SePoNa к её рецензии.
Эта книга как удар под дых. Откровенно, жестоко и без зазрения совести - прямо удар по телу и душе - в глазах мутилось, хотелось и побыстрее прочитать, и откладывать, было нестерпимо больно, но уже никуда не денешься - удар получен и нужно глотать его последствия. Порой меня так обуревали эмоции и размышления, что я просто не могла читать дальше, пока не обдумаю. Книга разбередила скрытые раны, растревожила болевые точки, расшебуршила мысли. И даже не смотря на то, что я не люблю сленг в книгах, бляха-муха, тут это правда не мешает. И придаёт определённый колорит книге, сюжету, да и просто тем эмоциям. Это же просто монолог души, а разве всегда душа говорит только литературным языком?

Хочется вынуть душу, положить на полку, закрыть глаза и подумать хоть на минуту о том, что такого быть не могло. Но оно было, и я не отрицаю этого. И более того, я считаю глупым отрицать это. Действительно, как сказала Наташа SePoNa , оставьте святое, тут никто не оскверняет памяти солдат, тут показана история одной маленькой девочки, наивной и глупой, но живущей в таких тяжелых условиях в такое тяжелое время. С чего взяли, что тут происходит осквернение подвига наших военных? Такое ведь было, и бежать глупо от этого. Да как бы мы не относились к подвигам. Это как любой герой может быть мудаком, как любой верующий (необязательно христианин) может быть мудаком. Быть мудаком - вообще не вопрос. Никогда. В любое время можно быть мудаком. Это действительно страшно. Но наверное, ни разу не удивительно. На войне могли спокойно хвататься за любое женское тело, не важно, сколько лет, сколько опыта у девушки, и вообще насколько она готова, хочет и прочее-прочее-прочее.
Если оно сейчас творится, то тогда.. нет, это действительно нельзя отрицать.. И причем тут сравнение подвига военного и хм.. интимных связей с малолеткой? Да ни при чем. Одно другому не мешает, как правило. И даже не должно мешать.

В этой рецензии я не буду касаться массы принципиальных и не имеющих пока ответа вопросов. Но неустанное желание после этой книги: хочется куда-то побежать, обнять кого-нибудь, покаяться перед всем миром или забиться в угол и выреветь всю горечь, и помыться, чтобы смыть весь этот пласт навалившийся после. Ведь как точно описаны чувства русской души!!!
А мы все ищем и ищем национальную идею, скрывая такие непристойные, но существовавшие вещи. Мы будто боимся заглянуть глубже, мы боимся, что всё это говно будут перелопачивать, но… может стоит начать?

Возьмут русские люди и порвут на себе рубаху, а вместе с нею и сердце разорвут, как мне сейчас впору выскрести его ногтями из тела, чтоб больно и боязно больше не было; чтоб отмучиться той мукой, которой не перенесла Муха, страдающая разом всеми страданиями своего народа и, мучаясь за всех людей, за всякую живую тварь недоступной нам всевышней мукой, которую мы часто слышим в себе.
"Голая пионерка" - книга наглая и вызывающая, грязная и пошлая, отдающая спермой и порнографией. Но не про прошаренную проститутку, а про маленькую и юную девочку, которая видит мир вот так:

Страшный монолог Машиной души, очень страшный. Как будто крик в одну сторону посреди поля в гордом одиночестве. Работая "женщиной" на фронте, ублажая русских мужиков, 14-летняя Муха с нарочитым детским взглядом рассказывает о себе, о службе, о мужчинах, о своих посетителях, о любви, о товарище Сталине, о "предательстве коллектива", если не ублажать этот самый коллектив, о секретных заданиях и порванную резинку от трусов, которая тянется сквозь всё повествование данной книги. Свою постельную вахту Муха сравнивает с несколько иным мужеством Павки Корчагина. Но не спешите откладывать книгу после первой-второй главы. Да, безусловно, вся книга пропитана нравственными «долг и честь» и глаголом «трахаться», но, как мне кажется, слово «трахаться» уже перестало быть грубым и вульгарным. А особенно в этой книге, особенно в этом животном порыве, а не акте обоюдной любви и желания. Ладно, допустим, что это низко, грязно, но неужели вам никогда ни хотелось забить на нравственность и назвать вещи своими именами, пусть даже столь интимные и личные?

Это история Маши, девочки чрезвычайно «своего времени», наивной и чересчур зависимой от мнения старших или сомнительных авторитетов в мужском лице. В связи с отсутствием жизненного опыта, у неё ещё не сформировалось собственное обоснованное представление о жизни, и именно поэтому её окружению легко влиять на незрелый ум и навязывать своё мировоззрение. Хотя, кто из нас был умным-то в 14 лет?
Да и живет Маша по принципу:

В таких условиях сложно стать «святой», но бедная и несчастная Маша и не может быть другой. Она святая. Ей всё прощено и все грехи опущены. И все-то в голове Мухиной смешалось и сместилось. Помутнение рассудка. И оно понятно. В коем-то веке.

Необычный сюжет книги в клочья разорвёт корки цинизма на вашей душе, она болезненно вздрогнет и... проснется.
Кому бы я посоветовала эту книгу? Всем и никому одновременно. А в самом общем виде, тому, кто умеет думать, и кто увидит тут не только порнографию, но и что-то другое.. Своё.

...

Один из последних комментариев к Наташиной рецензии, который я просто не нашла, куда приложить, а тут пусть будет.
Да а почему, в общем-то, не должно было быть? То, что держалось это просто всё в скрытых источниках, да и молчали все. Сейчас открыта любая статистика подобного действия. Да и сейчас это происходит ни раз и ни два, и можно орать, что "сама виновата", а можно просто подумать о том, что в принципе, есть источники, говорящие о том, что почти каждый мужчина - потенциальный насильник. Блять, да сдай его в армию, и не такое будет. Сейчас много девок просто легкого поведения - найдешь любую на свой вкус и выбор, а тогда нет. Вот и приходилось маленьким и чистеньким девочкам жертвовать не только своей невинностью, но и целой жизнью. А ведь могли бы из девочек этих, подобных Мухе, вырасти отличные женщины и верные жены, лучшие матери.
Да и физиология - та ещё штука. Оголтелые мужики только и могли ложиться телом на измученных девочек. На самом деле, я не понимаю, почему кто-то считает, что секса в армии не было, любого. Я извиняюсь, но война то не месяц была, и перетраханы были все девушки. Абсолютно все любого возраста. А уж про медичек и прочих вообще и подумать страшно, вот тоже как и Маша - дочери полка, ублажающие всех и вся. Страшно и больно. Но на войне свои законы, непонятные нам.
Да и разве скрывается нынче, что по миру миллионы изнасилованных немок, русских, полячек и пр. на свете "от рук" освободителей Красной Армии? Они видели в освобожденных девушках из концлагерей да и просто в любой девушке только "трофей", а соответственно, одни освобождались и получали жизнь, а вторые ложились телом сверху. И не важно было, что Маша то думала, "потому что целоваться в губы, то есть фактически рожать детей, будущей комсомолке полагается исключительно с одним только законным супругом"...
А вот, кстати, одна из статистик, самая обычная из книги одной.

Изнасилование было ФАКТИЧЕСКИ ЛЕГИТИМНЫМ в тот момент.

Да и Солженицын писал ещё в поэме "Прусские ночи":
"Маленькая дочь на матраце
Мертва. Как много их перебывало на нем
Взвод, а может и рота?"
И напивались для храбрости, только потом кончить не могли, вот незадача. И приходилось по сто раз по сто мужиков пропускать через своё тело.

Кононов хорошо показал войну глазами "военно-полевой жены". Только война то разрушительней именно эта, которая внутри тебя, когда ты тело своё ненавидишь, а думаешь лишь о том, что это товар, который поможет погромить фашизм. А тебе всего-то нужно побегать по ручейку и полазать по дереву, а не по мужскому телу..

Неблагодарное это дело - быть предтечей. Хорошо, если голову не отрубят, но и участь все время быть в тени идущих следом, тоже не завидная.
Без «Голой пионерки», скорее всего, не появились бы в том виде, в котором мы их знаем, «Мифогенная любовь каст» Ануфриева и Пепперштейна, «Укус ангела» Павла Крусанова и еще множество других книг. Но, увы, ходивший в рукописях роман, был напечатан уже после выхода в свет последователей.
Написанный в 1990-1991 годах, он был отвергнут всеми издательствами, пока не увидел свет в 2001 году в «Лимбус Пресс». Доходило уж совсем до анекдотов. В 1995-м роман готовил к публикации «Советский писатель», но корректоры и наборщики отказались работать с таким кощунственным текстом, и гранки пришлось отправить в архив.

На мой взгляд, основная сюжетная линия романа, на которой все и сосредотачивают внимание – жизнь и страдания «жены полка», рядового бойца пулеметной роты Марии Мухиной, далеко не главная в повествовании. Гораздо глубже мифологический слой Мухи-Валькирии - небесной девы, забирающей души воинов, павших на поле битвы, и уносящей их в Вальгаллу.
Не случайно незабвенный учитель немецкого, сгинувший в застенках НКВД, за то, что попытался защитить Машу-пионерку, сказал:

Муха, в бестелесности носящая имя Чайки, научилась летать во сне после расстрела генералом Зуковым каждого третьего бойца, вырвавшегося из окружения. Мария тоже стояла в этом ряду, но ее спас глубокий обморок, после которого и начались эти ночные видения.
«И вот уже второй год, чуть не каждую ночь, всякий раз по-прежнему, как впервые, с удивленьем и кратким страхом, поднимается невесомая бестелесная девочка Чайка, обнаженная начисто, однако почти невидимая для себя самой, а для других людей и подавно, - зыбкая, как ночное ее дыханье. Бесшумно и без усилий всплывает она над уснувшей тяжелой плотью бедной своей сестры Мухи.
С благодарностью тронет Чайка прозрачными пальцами обожженные куцые ресницы храпящего сторожа своего, блаженного Лукича, погладит голубоватой ладошкой мягкое сквозное сиянье вокруг его мудрой лысины, - как на иконе, - столь яркое в ночи ее полетов, что виден каждый сучок на бревенчатой стене в изголовье святого старца. Иной раз, когда он уж больно пьян, опасается Чайка, не сгорела б в огне святости вся его голова вместе с добрыми мыслями: пламя над плешкой попыхивает лиловыми бликами, излетают из лысой макушки и буравят стену навылет черные стрелы с багровыми вьющимися хвостами.
Пожалеет его легкая летучая Чайка, и, вышнею волей влекомая, мимо завешенного плащ-палаткой входа, отчего-то запретного для нее в ночи полетов, тихо юркнет она вслед за струйкой воздуха сквозь дырочки чугунной дверцы в жар протопленной Лукичом печурки, ни огня не боясь и не чуя, ни заботы не ведая о тайных своих путях. Через печку - так через печку, начальству-то, конечно, видней, кому как и когда соблюдать конспирацию, выходя незаметно в секретный рейд».

И выскользнет из своего тела Муха-Чайка, чтобы на страницах «Мифогенной любви каст» превратиться в грозного воина-демона Дунаева, ведущего свое мифическое воинство против Карлсона, Феи Убивающего Домика, Гудвина и прочих западных монстров. А в «Укусе ангела» стать Матерью и Надеждой Мира, тоже видевшую смерть других людей, и за свои страдания выпросившую у небес огромное огненное колесо, уничтожавшее всех на своем пути.
Но сейчас ей достанется только искать в ночном ленинградском небе, прорезываемом лучами прожекторов и зенитных снарядов, Черного немецкого дракона, победа над которым и положит конец идущей войне. Но вместо ужасного противника на ее пути будут попадаться только бомбардировщики, несущие в своем чреве фугасные бомбы, падению коих она никак не может помешать. Да случайно забредшая в текст воздушная баба, пытающаяся укрыть своим огромным платком лежащий внизу город. Баба, которая уже у последователей превратится в великую защитницу, растерзавшую нависшего над страной фашистского орла.

Дальше...

Так о чем этот роман? О полковой четырнадцатилетней проститутке, обслуживающей весь офицерский состав и забирающей у каждого, переспавшего с ней, его жизнь? О Мухе-Чайке-Валькирии бестелесно летающей над пылающей Россией и пытающейся найти своего главного противника? Или о безликой массе, готовой скорее поверить написанному в газетах, чем собственным глазам, и ставящей интересы коллектива на много порядков выше собственных?
Обо всем сразу. Каждый найдет у Кононова то, что ищет.
Но одно бесспорно. С литературной точки зрения, «Голая пионерка» – это произведение высшей пробы. Мощный поток сознания, в виде сплошного монолога Мухи, вполне сравним с джойсовским. Он затягивает в себя настолько, что ясно видишь и ощущаешь все, что видит и ощущает главный герой. И пусть не до конца продуман и выстроен мифологический слой романа, он, тем не менее, заложил настолько мощный фундамент, что на нем расцвела пышным цветом значимая часть российской словесности на рубеже столетий.

Михаил Борисович Кононов умер в 2009 году. Но его, на мой взгляд, еще ждет в будущем заслуженная слава и тиражи гораздо большие, чем шесть тысяч, напечатанных за последние двенадцать лет.
В любом случае, роману уже повезло с визуализацией. В 2005 году Кирилл Серебренников поставил «Голую пионерку» на сцене «Современника» с Чулпан Хаматовой в главной роли. Осталось дождаться экранизации.

P.S. В разделе «Истории» выложена ссылка на двухчасовой спектакль по роману Михаила Кононова.