Рецензия на книгу

Голая пионерка

Михаил Кононов

(0)

TibetanFox
14 декабря 2012
Книга, которую начинаешь читать с опаской, уж слишком долго она лежала в столах и архивах. Как переспелый плод — никогда не знаешь, брызнет ли оттуда пьянящий и терпкий перебродивший сок или вонючая тухлая жижа. В данном случае ни сока, ни тухлятины, книжка сморщилась от времени, словно урюк, потеряла свежесть, но всё равно может быть интересна, потому что сухофрукты хоть и содержат меньше витаминов, чем сочные плоды прямо с дерева, но всё же весьма питательны.
Далее текст для тех, кого от гастрономических сравнений в отзывах тошнит.
Славная четырнадцатилетняя сиротка Мария (не Магдалина, но где-то очень близко к тому) с горящим сердцем отправляется на фронт, чтобы отдать за честь родины каждый свой вздох и каждую каплю крови. Впрочем, родине нужна вовсе не кровь, а иная интимная жидкость. Легко умереть за родину, попробуй за неё лучше поживи в такое время. Марии приходится слишком буквально выполнять воззвание "Всегда готов!", добавляя "...спустить резинку от трусов" (не то порвут, ироды проклятые), излечивая плотные ряды офицеров советской армии от болезни, косящей солдат на корню — спермотоксикоза. Верным путём идёт Маша Мухина, а то и вовсе Муха, — как писал великий Сталин, коллективу надо отдавать всё и вся. Что у Маши есть кроме места заветного под трофейными трусами? Ничего. Вот его и отдавай. Не для конкретного же офицера ты стараешься, а на благо роты.
От этих откровенных сцен, предупреждаю сразу, может зашкалить неприязнь и у тех, кого смущает слово "писька", и у тех, кто тепло относится к памяти советских солдат и считает, что подобные произведения этой памяти оскорбительны. Сразу оговорюсь: ребята, это гротеск, чистой воды, толстый-претолстый. Голова маленькой пионерки Маши Мухиной заполнена звенящим ветром и лозунгами партии, вместо сердца — пламенный социалистический мотор, поэтому не просто советская пионерка она, а голем, чудо-существо. Это сферическое и идеальное воплощение кого-то с промытыми мозгами, как если бы существовали люди, которые думали исключительно стандартными фразами политоты того времени. Кононов показал нам, как бы это выглядело... И выглядит это жутко. Смех иногда берёт от этого стилического разговорного и агитационного сумбура, которым вещает Муха, и от её видения мира... Смех, от которого во рту становится кисло и горько, пресёкся, замолчал.
И над всем этим порно-партийно-педофильским безобразием царит другой ужас, куда более зловещий, чем эта непрекращающаяся оргия. Это история, о которой автор коротко упоминает в постскриптуме. Дескать, одна знакомая рассказала ему про маршала Жукова, что он кого-то там расстреливал лично из браунинга, и вот из этого момента книжка и выросла. Неизвестно, правду ли говорила старушка, слухи ли разносила, а, может, и сам Кононов приврал, но факт остаётся фактом — расстрел генералом Зуковым (о, как коварно и ловко изменена фамилия) каждого третьего в строю, включая Муху, остаётся поворотным эпизодом. На нём повествование резко поворачивает из гротескно-реалистичной оргии на магическую тропку, даже психоделическую. В девочку Маша не попадает пуля, спасибо девичьей возможности падать в обмороки, зато попадает способность во сне выпрастывать чистую пионерскую душу из собственного растлённого партией тела и летать, летать в небесах. А путь ей указывает голос генерала Зукова, давший задание Мухе, которая во снах уже не Муха, а Чайка, защищать Ленинград. И ох как страшно Мухе в этих снах, сочится в них фашистская пропаганда, как же может так быть — заглядывает она в окошки, а там люди с голоду помирают, мёртвых младенцев едят, а в газетах пишут, что в Багдаде всё спокойно... Не могут же врать советские газеты?
Взгляд на тяжесть войны с другой стороны. Как ни крути — всё тяжко.
Страшновато, чудновато, грустновато. Многим людям эту книжку лучше вообще не читать, слишком много анальной боли она может причинить. С другой стороны, её час прошёл, завяли помидоры, на фоне современной литературы и просто из-за ушедшего уже времени смотрится бледновато. Конечно, будь она напечатана сразу — выстрелила бы. И мне кажется, даже знаю, в кого бы этот выстрел попал. Радуйся, Кононов, теперь по этой книге и спектакль уже давно полные залы собирает, а раньше бы тебе полные штаны свинца насыпали, как завещал великий Сталин, бляха-муха.
110 понравилось
10
1,2K

Комментарии 10

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Голая пионерка

Михаил Кононов

(0)

TibetanFox
14 декабря 2012
Книга, которую начинаешь читать с опаской, уж слишком долго она лежала в столах и архивах. Как переспелый плод — никогда не знаешь, брызнет ли оттуда пьянящий и терпкий перебродивший сок или вонючая тухлая жижа. В данном случае ни сока, ни тухлятины, книжка сморщилась от времени, словно урюк, потеряла свежесть, но всё равно может быть интересна, потому что сухофрукты хоть и содержат меньше витаминов, чем сочные плоды прямо с дерева, но всё же весьма питательны.
Далее текст для тех, кого от гастрономических сравнений в отзывах тошнит.
Славная четырнадцатилетняя сиротка Мария (не Магдалина, но где-то очень близко к тому) с горящим сердцем отправляется на фронт, чтобы отдать за честь родины каждый свой вздох и каждую каплю крови. Впрочем, родине нужна вовсе не кровь, а иная интимная жидкость. Легко умереть за родину, попробуй за неё лучше поживи в такое время. Марии приходится слишком буквально выполнять воззвание "Всегда готов!", добавляя "...спустить резинку от трусов" (не то порвут, ироды проклятые), излечивая плотные ряды офицеров советской армии от болезни, косящей солдат на корню — спермотоксикоза. Верным путём идёт Маша Мухина, а то и вовсе Муха, — как писал великий Сталин, коллективу надо отдавать всё и вся. Что у Маши есть кроме места заветного под трофейными трусами? Ничего. Вот его и отдавай. Не для конкретного же офицера ты стараешься, а на благо роты.
От этих откровенных сцен, предупреждаю сразу, может зашкалить неприязнь и у тех, кого смущает слово "писька", и у тех, кто тепло относится к памяти советских солдат и считает, что подобные произведения этой памяти оскорбительны. Сразу оговорюсь: ребята, это гротеск, чистой воды, толстый-претолстый. Голова маленькой пионерки Маши Мухиной заполнена звенящим ветром и лозунгами партии, вместо сердца — пламенный социалистический мотор, поэтому не просто советская пионерка она, а голем, чудо-существо. Это сферическое и идеальное воплощение кого-то с промытыми мозгами, как если бы существовали люди, которые думали исключительно стандартными фразами политоты того времени. Кононов показал нам, как бы это выглядело... И выглядит это жутко. Смех иногда берёт от этого стилического разговорного и агитационного сумбура, которым вещает Муха, и от её видения мира... Смех, от которого во рту становится кисло и горько, пресёкся, замолчал.
И над всем этим порно-партийно-педофильским безобразием царит другой ужас, куда более зловещий, чем эта непрекращающаяся оргия. Это история, о которой автор коротко упоминает в постскриптуме. Дескать, одна знакомая рассказала ему про маршала Жукова, что он кого-то там расстреливал лично из браунинга, и вот из этого момента книжка и выросла. Неизвестно, правду ли говорила старушка, слухи ли разносила, а, может, и сам Кононов приврал, но факт остаётся фактом — расстрел генералом Зуковым (о, как коварно и ловко изменена фамилия) каждого третьего в строю, включая Муху, остаётся поворотным эпизодом. На нём повествование резко поворачивает из гротескно-реалистичной оргии на магическую тропку, даже психоделическую. В девочку Маша не попадает пуля, спасибо девичьей возможности падать в обмороки, зато попадает способность во сне выпрастывать чистую пионерскую душу из собственного растлённого партией тела и летать, летать в небесах. А путь ей указывает голос генерала Зукова, давший задание Мухе, которая во снах уже не Муха, а Чайка, защищать Ленинград. И ох как страшно Мухе в этих снах, сочится в них фашистская пропаганда, как же может так быть — заглядывает она в окошки, а там люди с голоду помирают, мёртвых младенцев едят, а в газетах пишут, что в Багдаде всё спокойно... Не могут же врать советские газеты?
Взгляд на тяжесть войны с другой стороны. Как ни крути — всё тяжко.
Страшновато, чудновато, грустновато. Многим людям эту книжку лучше вообще не читать, слишком много анальной боли она может причинить. С другой стороны, её час прошёл, завяли помидоры, на фоне современной литературы и просто из-за ушедшего уже времени смотрится бледновато. Конечно, будь она напечатана сразу — выстрелила бы. И мне кажется, даже знаю, в кого бы этот выстрел попал. Радуйся, Кононов, теперь по этой книге и спектакль уже давно полные залы собирает, а раньше бы тебе полные штаны свинца насыпали, как завещал великий Сталин, бляха-муха.
110 понравилось
10
1,2K

Комментарии 10

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Голая пионерка

Михаил Кононов

(0)

TibetanFox
14 декабря 2012
Книга, которую начинаешь читать с опаской, уж слишком долго она лежала в столах и архивах. Как переспелый плод — никогда не знаешь, брызнет ли оттуда пьянящий и терпкий перебродивший сок или вонючая тухлая жижа. В данном случае ни сока, ни тухлятины, книжка сморщилась от времени, словно урюк, потеряла свежесть, но всё равно может быть интересна, потому что сухофрукты хоть и содержат меньше витаминов, чем сочные плоды прямо с дерева, но всё же весьма питательны.
Далее текст для тех, кого от гастрономических сравнений в отзывах тошнит.
Славная четырнадцатилетняя сиротка Мария (не Магдалина, но где-то очень близко к тому) с горящим сердцем отправляется на фронт, чтобы отдать за честь родины каждый свой вздох и каждую каплю крови. Впрочем, родине нужна вовсе не кровь, а иная интимная жидкость. Легко умереть за родину, попробуй за неё лучше поживи в такое время. Марии приходится слишком буквально выполнять воззвание "Всегда готов!", добавляя "...спустить резинку от трусов" (не то порвут, ироды проклятые), излечивая плотные ряды офицеров советской армии от болезни, косящей солдат на корню — спермотоксикоза. Верным путём идёт Маша Мухина, а то и вовсе Муха, — как писал великий Сталин, коллективу надо отдавать всё и вся. Что у Маши есть кроме места заветного под трофейными трусами? Ничего. Вот его и отдавай. Не для конкретного же офицера ты стараешься, а на благо роты.
От этих откровенных сцен, предупреждаю сразу, может зашкалить неприязнь и у тех, кого смущает слово "писька", и у тех, кто тепло относится к памяти советских солдат и считает, что подобные произведения этой памяти оскорбительны. Сразу оговорюсь: ребята, это гротеск, чистой воды, толстый-претолстый. Голова маленькой пионерки Маши Мухиной заполнена звенящим ветром и лозунгами партии, вместо сердца — пламенный социалистический мотор, поэтому не просто советская пионерка она, а голем, чудо-существо. Это сферическое и идеальное воплощение кого-то с промытыми мозгами, как если бы существовали люди, которые думали исключительно стандартными фразами политоты того времени. Кононов показал нам, как бы это выглядело... И выглядит это жутко. Смех иногда берёт от этого стилического разговорного и агитационного сумбура, которым вещает Муха, и от её видения мира... Смех, от которого во рту становится кисло и горько, пресёкся, замолчал.
И над всем этим порно-партийно-педофильским безобразием царит другой ужас, куда более зловещий, чем эта непрекращающаяся оргия. Это история, о которой автор коротко упоминает в постскриптуме. Дескать, одна знакомая рассказала ему про маршала Жукова, что он кого-то там расстреливал лично из браунинга, и вот из этого момента книжка и выросла. Неизвестно, правду ли говорила старушка, слухи ли разносила, а, может, и сам Кононов приврал, но факт остаётся фактом — расстрел генералом Зуковым (о, как коварно и ловко изменена фамилия) каждого третьего в строю, включая Муху, остаётся поворотным эпизодом. На нём повествование резко поворачивает из гротескно-реалистичной оргии на магическую тропку, даже психоделическую. В девочку Маша не попадает пуля, спасибо девичьей возможности падать в обмороки, зато попадает способность во сне выпрастывать чистую пионерскую душу из собственного растлённого партией тела и летать, летать в небесах. А путь ей указывает голос генерала Зукова, давший задание Мухе, которая во снах уже не Муха, а Чайка, защищать Ленинград. И ох как страшно Мухе в этих снах, сочится в них фашистская пропаганда, как же может так быть — заглядывает она в окошки, а там люди с голоду помирают, мёртвых младенцев едят, а в газетах пишут, что в Багдаде всё спокойно... Не могут же врать советские газеты?
Взгляд на тяжесть войны с другой стороны. Как ни крути — всё тяжко.
Страшновато, чудновато, грустновато. Многим людям эту книжку лучше вообще не читать, слишком много анальной боли она может причинить. С другой стороны, её час прошёл, завяли помидоры, на фоне современной литературы и просто из-за ушедшего уже времени смотрится бледновато. Конечно, будь она напечатана сразу — выстрелила бы. И мне кажется, даже знаю, в кого бы этот выстрел попал. Радуйся, Кононов, теперь по этой книге и спектакль уже давно полные залы собирает, а раньше бы тебе полные штаны свинца насыпали, как завещал великий Сталин, бляха-муха.
110 понравилось
10
1,2K

Комментарии 10

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.