Хризантема и меч

Данная книга является культурантропологическим исследованием, которое Рут Беннедикт выполнила для военного ведомства США во время войны с Японией. Свет книга увидела уже после окончания войны, в 1946 году. Центральной темой этого исследования является не просто описание японского менталитета, но попытка проникнуть в причины и мотивы тех или иных поступков, свойственных японцам, понять, чем они руководствуются, принимая какое-либо решение, как ведут войну, как живут в мирное время, чего можно от них ожидать. Конечно, за время, прошедшее с момента создания этого исследования, многая информация утратила актуальность и устарела: некоторые аспекты воспитания детей, строгое раздельное обучение мальчиков и девочек, ужасно бесправное положение жены в семье и так далее. Однако не менее интересно посмотреть, как было раньше, постараться проникнуть в своеобразные истоки. Да и некоторые моменты настолько фундаментальны, что и сейчас так или иначе занимают свое место в жизненном укладе японцев.

Автор подробно рассказывает о важности иерархической системы даже в повседневной жизни. О долге и его различных формах, которые могут вступать с друг другом в конфликт. Причем каждая оказанная услуга, пусть самая маленькая и незначительная, предполагает ответный поступок/подарок в соответствующем объеме (возвращение долга), поэтому непрошенная помощь оскорбительна и очень нежелательна. Также оскорбить может и ответная услуга, несоразмерная "долгу". Довольно дикая концепция для европейцев. Объясняется и невероятное количество самоубийств: суицид как способ вернуть все долги, разрешить противоречие между различными видами "долга" (например, между верностью своему господину и необходимостью господину отомстить, если тот нанес тебе оскорбление), смыть позор со своего имени. Весьма интересна и часть, раскрывающая крайне болезненную реакцию японцев на любого вида насмешки, причины этого и постоянный гнёт социального давления. В общем, занятных и увлекательных тем много. Автор не пускается в пустые словоизлияния или самоповторы, информация подается в достаточно концентрированном и последовательном изложении.

Минусами для меня стали совсем маленькие и редкие ремарки о том, какие американцы молодцы, встречавшиеся ближе к финалу. Всё-таки это исследование не "изнутри", а взгляд со стороны, американский взгляд, но без явного перекоса в сторону воспевания американского пути. И недостаток, который частично вырастает из первого, — мне не хватило каких-нибудь ссылок на источники, на основе которых были сделаны выводы. Рут Беннедикт не была в Японии и, насколько я поняла, до этого исследования никак с ней не соприкасалась, а из указанных источников только несколько трудов других исследователей, две автобиографии японцев, живших в Америке, и два, наверное, самых известных японских произведения — "Хатико" и "47 ронинов". Но книга в любом случае является интересным примером культурантропологического исследования.

Япония в последние годы стала очень популярной. Вокруг только и слышишь предложения сходить в суши-бар, почитать Мураками и странные словечки вроде аниме, косплей, манга, и все это восторженным тоном и в сопровождении не менее странного "ня", "кавай" и прочее (я в этом не разбираюсь, поэтому продолжите смысловой ряд сами). Вот только интерес этот зачастую очень поверхностен и не идет дальше кухни и масс-культуры. А ведь японцы - нация крайне интересная и абсолютно не похожая не европейцев.

Эта книга была издана "по горячим следам" после Второй мировой, но поскольку менталитет - штука крайне устойчивая и не желающая поддаваться изменениям, она актуальна и сегодня, с поправкой на глобализацию, конечно. Рут Бенедикт исследует разные стороны жизни и быта японского общества в попытке понять, почему японцы ведут себя так и не иначе. И надо сказать, ей это удается. Книга является серьезным исследованием, выполненным по заказу американского правительства, но при этом читается легко и увлекательно.

Вы вот знали, что "аригато" - только один из вариантов японского "спасибо" и означает "ох, как это нелегко" (принять любезность и тем самым оказаться в долгу перед человеком)?

Прекрасная книга для любителей антропологических исследований и фанатов всего японского.

Мне кажется, что если хотя бы немного заинтересоваться Японией и японцами, то мимо этой книги пройти просто нельзя. Есть в них какая-то живая загадка, недоступная европейскому мышлению заветная тайна, которую очень хочется разгадать. Ну ладно, не разгадать, это звучит слишком нахально, но хотя бы понять, прикоснувшись к ее древним тайнам и непривычной ментальности, способам видения мира и осмысления себя в реальности, вдохнув аромат вековой этнокультурной пыли, полистав испещренные иероглифами и гравюрами страницы и… немного переболеть Японией, как ветрянкой или корью. «Хризантема и меч» - как раз подходящее средство для всего этого. Нет, конечно, смешно надеяться, что, читая, ты сразу во всем разберешься или побудешь немного японцем, но и выздороветь до конца тоже не получится. Есть в этой книге какие-то волшебные, проникающие в твое воображение флюиды, и исследованное в ней японское миросозерцание, захватив однажды, уже не выпустит тебя никогда, открывая новые грани непохожести его на все то, что раньше ты считал само собой разумеющимся. И ты будешь ловить себя на том, что время от времени слегка скашиваешь глаза, как при рассматривании стереокартинок, пытаясь взглянуть на мир «по-японски». Не помню, кто именно сравнивал японское сознание с «яйцом без скорлупы» в противовес европейско-американскому «яйцу в скорлупе», но «Хризантема и меч» хорошо показывает эту разницу: у японцев есть какие-то свои секретные формы взаимодействия с реальностью, какие-то иные способы вырабатывать смыслы и ценности, эстетические ориентиры и нравственную философию.

Эта небольшая книга увидела свет давно, в 1946 году, когда американцы изучали психологические характеристики и поведение своих возможных военных противников и пытались построить такой образ врага, какой был бы им понятен. Так что это, конечно, взгляд американца на менталитет японцев, но – взгляд деликатного наблюдателя, умного исследователя и тонкого психолога, хотя и не лишенного амбиций в построении собственных культурно-антропологических теорий. Здесь много интересного эмпирического материала, попыток проникнуть в светотени и полутона таких привычных японскому сознанию и ставших для них почти обыденными категорий, как долг, честь, стыд, достоинство, самодисциплина, в их привычки осознавать и занимать «должное место», в их «ледяной аскетизм», в их кажущуюся невозмутимым равнодушием глубочайшую терпимость ко всему «человеческому», в их уверенность, что слово «верность» - это просто иное название для любви…

И пусть японцы во многом воспринимаются как «китайское зеркало», пусть исследователи утверждают, что свое «всё» они заимствовали у китайцев. Похоже, что все-таки они кое-что добавили от себя, и их «зеркало» умеет так отражать human being, как это не удается менее склонным к созерцательности китайцам.

Книга очень плотно набита информацией, в ней нет ни воды, ни привычных сегодня расхожих компиляций. На каждой странице можно найти что-то интересное и удивительное и, как мне кажется, она не может не понравиться. Во всяком случае, перечитывая ее не первый раз, я думаю, что как раньше, так и сегодня Япония озадачивает мир собой, глядя на него с непроницаемым прищуром «вещи в себе».

Я прочёл книгу, в которой речь идёт о настолько непривычных моральных и культурных установках, будто она рассказывает о другой планете. Но нет. “Хризантема и меч” Рут Бенедикт - книга о культуре Японии.

Вероятно, этот шок-контент уже немного подрастерял актуальность: книга была заказана военными США, чтобы лучше понимать поведение противника во Второй Мировой, а выпущена - уже после окончания войны, в 1946. Но даже если сейчас японцы ментально приблизились к американцам, читать о некогда существовавших различиях интересно. Итак, японцы первой половины двадцатого века жили очень нелегко: всё дело в том, что понятия долга и вины сопровождали их везде. Долг страшен тем, что его невозможно полностью “выплатить” - например, таков долг перед родителями, но также таков долг перед случайным человеком, оказавшим вам услугу и исчезнувшим в толпе. Долг бывает разных категорий и, в целом, одни виды обязательств выше других (к сожалению, долг перед женой, например, имеет наименьший приоритет - а долг перед императором - высший). Правда, в некоторых случаях одним долгом можно поступиться ради другого - но, как правило, из самых запутанных ситуаций достойным выходом является только самоубийство. Например, долг самурая перед господином священен; но если господин унизил самурая, тот может предать его, чтобы отомстить и тем самым очистить своё имя, но в таком случае он всё же нарушит долг перед господином и после предательства ему, видимо, лучше умереть. При этом такая строгая, дисциплинирующая система отношений не требует от человека аскезы: в целом он должен уметь получать удовольствие от жизни, правда, до тех пор, пока это не мешает выполнять долг. Даже если вам кажется, что вы начинаете понимать логику, новые данные сбивают вас с толку: например, детей окружают всяческим вниманием и до поры вообще не говорят им ничего о долге - чтобы потом довольно резко обрушить на них и требования, и страх осуждения. Выходит, что наиболее свободны японцы либо в раннем детстве, либо в старости: в эти периоды у них меньше “долгов” и предписаний.

Итого: интересная книга, показывающая отличия японской культуры - возможно, ещё более невероятные именно сегодня, когда глобализация приучила нас к тому, что мы все более-менее одинаковые, как человечки на пиктограммах в международных аэропортах. Правда - тут ложка дёгтя - то издание, с которым знакомился я (оранжевая обложка, "Наука", 2016 год), не слишком хорошее. Довольно много опечаток и ошибок, словно текст не дождался внимания корректора. А также малопривлекательное вступление, которое оставляет ощущение то ли корявого перевода, то ли реферата, то ли корявого перевода чужого плохого реферата.

Американцам, воевавшим во Второй мировой войне с японцами, пришлось столкнуться с неожиданно острой проблемой – абсолютным непониманием и невозможностью предсказать действия противника. Все попытки американцев просчитать поведение японцев оканчивались более или менее неудачно. Казалось, японцы ведут себя совершенно нелогично. Проблема же заключалась в том, что каждый всего лишь действовал согласно своей культуре, исключительно в ее рамках делая прогнозы, вынося оценки и формируя мнения. А ведь культуры эти были (и остаются) очень разными.

Так Рут Бенедикт, представительница американской школы культурной антропологии, получила задание изучить японцев и их противоречивую, на западный взгляд, культуру. Результатом исследования стала эта книга, которая и сегодня считается одной из лучших книг о Японии. Это тем более удивительно, что в Японии Рут Бенедикт так и не побывала.

В японской культуре, традициях и образе жизни много особенного. Как им удавалось сочетать воинственность и даже жестокость на поле боя со способностью и умением часами любоваться цветущей вишней? Почему японцы, при всей их знаменитой вежливости, не торопятся помочь человеку, обронившему на улице платок? Откуда у них столь поразительные самодисциплина и работоспособность? Почему человек в самом активном возрасте обладает наименьшей свободой? Почему японская жена собственноручно собирала мужа к гейше? Как объяснить тот факт, что яросто сражавшиеся японцы, потерпевшие поражение от американцев, встречали последних на своей земле с цветами в руках?

Вопросов – множество. И главное достоинство книги Рут Бенедикт в том, что она не только дает ответы на перечисленные вопросы, но и снабжает инструментом, с помощью которого мы уже самостоятельно можем прояснить моменты, в книге не затронутые. А все потому, что «Хризантема и меч» - это не просто рассказ о японских обычаях, культуре и повседневности. Это исследование менталитета японцев, тех глубинных составляющих их поведения и отношения к миру, в которых они даже не отдают себе отчета – настолько те являются частью японской натуры.

Конечно, со времени исследования много воды утекло. Япония давно отказалась от милитаристского пути, развернулась к «де-мо-кра-сии», испытала влияние вестернизации, из аграрного прошлого шагнула прямиком в технологическое будущее. В таких изменившихся условиях книга Бенедикт еще более важна, ведь получить ответы на конкретные вопросы – хорошо, но стать обладателем ключа к пониманию чужой культуры – бесценно.

Книга посвящена исследованию  японской культуры в  контексте её исторического развития.  
    Несмотря на  некоторые сомнения в достоверности и объективности представленной  информации,  Рут Бенедикт удалось, хотя бы и в небольшой степени, приоткрыть завесу с таинственной японской души.  Книга писалась в   последние  годы второй мировой войны. С тех пор японское общество и неразрывно связанный с ним   японский менталитет претерпели грандиозные изменения, но  многие важные приоритеты поведения сохранились.

   Японцы приверженцы строгой иерархии.
"В течение еще очень долгого времени Япония будет сохранять некоторые свои базовые установки и среди них одну из важнейших — веру в иерархию".

Понимание своего места в ней, регламентация  своего поведения в соответствии с местом иерархии, по мнению японцев, это благо, поскольку избавляет человека от неопределенности и неизвестности.

    Другим важным жизненным ориентиром является понятие долга.
"...человек не только должник прошлого; каждый день любой его контакт с другими людьми увеличивает его долг в настоящем. В своих повседневных решениях и поступках он должен руководствоваться этим долгом. И это — основная отправная точка его поведения".
То есть   самим фактом своего существования  человек должен всем: родителям, государству, императору и даже, пусть в самой малой степени, случайным прохожим.  Основу нравственности составляет  верность долгу и возможность его исполнить.  Неспособность выполнить свои долги перед  родными и обществом  означает для японца своеобразное социальное банкротство и лучший выход из этого положения самоубийство.
"Справедливость определяется в Японии как понимание человеком своего места в длинной цепочке взаимных долгов, связывающих воедино и его предков, и его современников".
   Главное, это "долг императору, который следует принимать с бесконечной благодарностью".
   "Гладкое функционирование этики долга зависит от умения каждого человека считать себя большим должником, не испытывая слишком большого раздражения при оплате висящего на нем бремени долгов."

    В Японии считается неправильным оказать непрошеную помощь, потому что она автоматически делает того, кому помогли должником, а это неэтично и неуместно.
  Интересны наблюдения Рут Бенедикт   за семейным укладом японцев, его отличием от западного подхода. Американские дети по мере взросления обретают всё больше свобод вплоть до полной сепарации от родителей - цель воспитания сформировать свободную и независимую в своих суждениях личность. В  Японии наоборот - дети пользуются безраздельной свободой, но затем они   оказываются полностью опутаны нравственными долгами и обязательствами.  В возрасте до пяти  лет ребенок считается «императором», ему  ничего не запрещают, только безраздельно любят.
С шести лет начинается  период раба, ребенок идет в школу, приучается к строгой дисциплине, подчинению и   порядку.
  С шестнадцати лет  главное значение приобретает иерархия в  коллективе на работе.

"Противоречия в поведении японских мужчин, с первого же взгляда бросающиеся в глаза западному человеку, обусловлены, вероятно, нарушением постепенности в процессе воспитания, оставляющим в их сознании, даже после пройденной ими «лакировки», глубокий след тех времен, когда они были подобны маленьким богам в своем маленьком мире, когда они были свободны давать удовлетворение даже стремлению к агрессивности и когда все удовольствия казались возможными. Благодаря этому глубоко укоренившемуся дуализму они могут, будучи уже взрослыми, колебаться от крайностей романтической любви до полной преданности своей семье. Они могут предаваться удовольствию и легкомыслию, но в то же время брать на себя самые тяжелые обязанности".

  Семья в Японии не место для свободы.  "Мы отбрасываем всякие формальности нашего этикета, когда приходим домой, в лоно семьи. В Японии же именно в семье учат и скрупулезно соблюдают правила почтения."
Японское воспитание требует,  чтобы "любое движение тела было элегантным и каждое произносимое слово соответствовало этикету".

Исследование Рут Бенедикт имеет ценность, поскольку, в какой-то степени,  приоткрывает завесу перед историческими  особенностями национального японского характера. 

"Хризантема и меч" является классическим культурантропологическим исследованием, которое Рут Бенедикт выполнила по заказу военного ведомства США, озадаченного борьбой с самым чуждым из всех противников в американской истории - с Японией. Работа несколько запоздала - она вышла в 1946 году, когда война уже была окончена, - но сам факт, что люди предприняли попытку понять противника, понять Другого, а не ограничиться анализом тактик и стратегий боя, уже показателен. И эта попытка оказалась весьма и весьма успешной.

Те, кто интересуется современной японской культурой, при прочтении книги наверняка заметят, что во многом она устарела. Японцы давно живут в других домах, японские подростки ведут себя иначе - примеров может быть огромное количество. Но одновременно с этим трудно не заметить, что мы по-прежнему считаем их людьми с другой планеты, которых непросто, практически невозможно понять. Что есть какая-то стена, в которую мы упираемся при попытках понять, почему эти странные люди поступают так, а не иначе, что определяет ход их мыслей, который мы не можем принять, какие требования они выдвигают к себе и другим. Эта стена есть сейчас, она была там в 1946, она была там гораздо раньше - и ее фундамент и материал, из которого она сделана, культурантропологический материал, и исследует Рут Бенедикт. Именно поэтому, хотя многие детали успели трижды измениться, база остается прежней.

Конечно, нельзя понять все тонкости чужой культуры, прочитав одну книгу. Их нельзя понять, прочитав тысячу книг. Для этого нужно знать язык другой страны, читать книги, которые пишут там, смотреть фильмы, которые там снимают, говорить с людьми, которые там живут. Но изучать тригонометрию, не зная арифметики, - не самая хорошая идея, потому что сначала нужно усвоить основные правила, по которым действует вся эта огромная и прекрасная система культуры. В случае с Японией, "Хризантема и меч" - учебник по арифметике, свод таких правил. И просто очень интересная книга.

Книга представляет собой работу американского культурного антрополога, выполненную по заказу ведомства военной информации США (странные они конечно ребята, воевать начали в 41-м, решили исследовать поподробнее в 44-м, и результат в итоге получили в 46-м).
Первая же фраза книги - Японцы - самый чуждый из всех врагов, с которыми Соединенным Штатам когда-либо приходилось вести войну - обещает много интересного.
Хоть и сегодня работа может считаться устаревшей, она несомненно привлекательна как описание некоего фундамента, лежащего в основе японского мировосприятия. Некоторые выверты японского сознания действительно просто непредставимы на Западе.
В общем, если вам "Ветка сакуры" Овчинникова по нраву, то "Хризантема и меч" очень органично будет рядом смотреться.

Книга «Хризантема и меч» — классический текст в области культурной антропологии, она построена на оппозиции эстетической способности и воинского искусства, сочетающегося с исключительной способностью к самоотвержению, но и с изрядной долей жестокости.

Как об этом пишет в предисловии сама Рут Бенедикт, заказчиком исследования выступило ведомство военной информации США. Книга вышла в 1946 г., но работа над ней началась еще в 1944 г., когда шли кровопролитные боевые действия, в ходе которых происходило много непонятного и неожиданного для американских стратегов. Противник вел себя совершенно не так, как это было в прежних войнах. Военные поняли, что без изучения противника — его военной мощи и его культурных особенностей - не обойтись. Уж слишком сильно отличался противник от всех стандартов европейской культуры.