Цитаты из книги Хризантема и меч

Согласно стандартной западной доктрине родители приносят себя в жертву детям, жены жертвуют своей карьерой ради мужей, мужья жертвуют своей свободой, чтобы стать кормильцами семьи. Американцам трудно постичь, что в некоторых странах мужчины и женщины не признают необходимости самопожертвования. Однако это так. В таких странах люди говорят, что для родителей естественно считать своих детей восхитительными, что женщины предпочитают замужество любому другому пути, а мужчина обеспечивает семью, занимаясь таким любимым делом, как охота или земледелие. При чем здесь самопожертвование? Когда общество поддерживает такую интерпретацию и позволяет людям жить в соответствии с ней, понятие самопожертвования осознается с трудом.

один даймё позвал трех своих самураев, чтобы определить изготовителя великолепного меча. Они не пришли к общему мнению, и, когда позвали специалистов, выяснилось, что Нагоя Сандза был единственным, кто правильно определил его как клинок Мурамаса. Оказавшиеся неправыми восприняли это как оскорбление и собра-лись убить Сандзу. Один из них пробрался к спящему Сандзе и проткнул последнего его же мечом. Сандза, однако, выжил, а его враг всего себя посвятил мести и в итоге убил его, удовлетворив свое гири.

Заемщик, когда просит о ссуде, может ручаться своим гири перед именем; поколение тому назад при этом обычно выра-жались так: «Пусть я буду осмеян публично, если не смогу отдать этой суммы». Если это ему все-таки не удавалось, он не становился посмешищем в букваль-ном смысле: в Японии не было позорных столбов. Но когда наступал Новый год - дата, когда следовало расплачиваться с долгами, — несостоятельный должник мог покончить самоубийством, дабы «восстано-вить доброе имя». Канун Нового года до сих пор собирает урожай самоубийств — для некоторых это оказалось последним средством возвращения себе доброго имени.

Сыновнее почтение не распространяется, как в Китае, на всю линию предков, уходящую в глубь ве-ков, и на широко разросшийся клан, который от них происходит. Японцы почитают только ближайших родственников. Буквы на могильном камне должны подновляться ежегодно, чтобы его можно было иден-тифицировать, и когда живые забывают предков, их могилы оказываются заброшенными. Таблички с их именами не хранятся и в семейном алтаре. Японцы оказывают почтение только тем, кого помнят при жизни, сосредоточиваясь на «здесь-и-теперь».

сыновний долг подлежал исполнению, даже если для этого нужно было смириться с родительским грехом и несправед-ливостью. Он мог быть аннулирован, только если вступал в противоречие с долгом человека перед импе-ратором, но определенно не тогда, когда родитель поступал недостойно или разрушал его счастье.

В одном из их современных фильмов мать находит деньги, собранные ее женатым сыном - деревенским школьным учителем — у жителей деревни, чтобы выкупить юную школьницу, которую ее родители собра-лись продать в публичный дом, потому что голодали из-за недорода. Мать учителя крадет эти деньги у сына, хотя и не бедна, поскольку содержит респектабельный ресторан. Ее сын знает, кто взял деньги, но ему приходится взять вину на себя. Его жена узнает правду, оставляет посмертную записку, в которой берет всю ответственность на себя, и топится вместе с ребенком. Дело предается огласке, но об участии в трагедии матери вопрос даже не ставится. Сын, ис-полнивший закон сыновнего долга, в одиночестве уезжает на Хоккайдо закалять характер, чтобы в даль-нейшем противостоять подобным испытаниям. Он — положительный персонаж. Мой японский товарищ решительно опротестовал мой понятный для американцев приговор, что ответственность за всю трагедию лежит на матери-воровке. Он сказал, что сыновнее почтение часто вступает в противоречие с другими достоинствами. Если бы герой оказался достаточно мудрым, он бы нашел способ переубедить их, не теряя самоуважения. Но если бы он осудил свою мать даже в своем сердце, то уже не смог бы себя ува-жать.