Цитаты из книги Эй, Нострадамус!

А после придется бросить его, потому что он будет знать обо мне больше чем положено, а с возрастом это ранит все сильнее. Не хочу!

– Вставай, сынок! Это сказал полицейский с густыми усами, которые, кажется, отпускает каждый, получивший значок.

Те несколько обедов, на которые мы приглашали Шерил, прошли на удивление спокойно. Я все опасался, что Редж усмотрит в ней ведьму, но, к счастью, они неплохо поладили – наверное, потому, что Шерил умела слушать и не перебивала отца. Возможно, Шерил даже стала для Реджа образцом девушки, на которой ему самому стоило когда-то жениться, – глубоко верующая, которую не пришлось бы мучить и гнуть под себя всю жизнь, как мою мать.

Если они когда-нибудь и спорили, то только по мелочам. Должна ли, например, вода в ритуальном бассейне быть теплой, как кровь, или холодной, как лед, чтобы надо было превозмогать себя, когда в нее заходишь? Ответ: ледяной, конечно. Зачем доставлять себе лишнее удовольствие?

Если б мы встретились до школьной трагедии, вы бы, наверное, приняли меня за ходячую кладовую диких идей и предрассудков моего отца.

Я чувствую женские взгляды, как чувствовал бы голод: вроде бы знаешь, что хочешь есть, а попросит кто объяснить, откуда ты это знаешь, – и не получается.

На последней ступеньке стояли учитель английского мистер Крогер и заместитель директора мисс Гармон. Оба беспомощно озирались: педагогический опыт не помогает, когда школьников начинают расстреливать.

Ваша мать всегда любила контролировать ситуацию.

Сейчас вам, наверное, не понять, но в девяносто восьмом году мобильники были мало того, что дорогущими – доллар за минуту разговора, – так еще громоздкими и неудобными.

Я никогда прежде не видела столько душ на грани ужасного греха. (Лицемерка! Все мы балансируем на грани греха!)

Когда в душу закрадывались сомнения, я пыталась искупить их, проповедуя всем подряд – чаще всего своим близким. А те, стоило им даже отдаленно почувствовать, что речь пойдет о религии, либо вежливо кивали, либо сразу старались смыться.

Насколько вообще уникальным может быть человек? Ну да, собственное имя, особые предки, образование, работа, болезни. Семья да друзья. И все. Так по крайней мере со мной. Что было в моей жизни? Школа, спорт, парочка летних работенок и членство в «Живой молодежи». Единственным исключительным событием оказалась смерть.

Кто из нас достиг чего-нибудь к семнадцати? Жанна д’Арк? Анна Франк? Ну, может, еще какие-нибудь певицы и актрисы.

Попробовал травку – не покатило. Как будто наркотик наоборот. От наркотиков ведь переть должно, а я ходил как в тумане, и меня мутило.

Я считала, что Джейсон всегда сможет прокормить семью, пока я буду вести домашнее хозяйство – довольно редкое желание среди девочек моего круга. Один раз Джейсон спросил, где я собираюсь работать, и, узнав, что нигде, заметно обрадовался. В его донельзя религиозной семье презирали работающих девушек.

Мир – страшное жуткое мерзкое место.

Чистое жилище – услада для очей Господних…

При одной мысли о нём я пьянела, и на ум лезли всякие девичьи глупости: о пчёлках, которые жить не могут без цветов; о желании раствориться в любви, как сахар в чашке горячего чая.

…девчонки обычно предпочитают бывалых парней, которые побольше их видели в жизни.