Цитаты из книги Эй, Нострадамус!

Разве каждый из нас не создает свой вымышленный мир? Насколько я знаю, многие супружеские пары вырабатывают тайный язык, пусть даже состоящий из всего лишь шутливых названий солонок и перечниц.

В аптеке я разрыдалась. Джейсон спросил, в чем дело, и я сказала ему правду: как обидно, что первое свидание с самым интересным молодым человеком из всех, кого я встречала, началось так неромантично. Он сказал, глупости, и в первый раз меня поцеловал – прямо там, в очереди.

Я стенографистка в суде, целый день сижу у людей на глазах, поэтому должна прилично выглядеть.

– Барб, а если тебя поймают? Она остановилась: – Поймают? Опомнись, Джейсон. Откуда в дешевом мотеле охрана или видеокамеры? Кто меня видел? Кто знает, что я там была? А поймают, так поймают. Только это вряд ли.

– Кстати, Барб, ты так и не сказала, с чего это ты решила пойти сыграть с Риком в блэкджек. Вот уж никак не ожидал. – Какой, к черту, блэкджек? Я не в карты с ним пошла играть. Я его убила.

– Мне тоже карты как-то ближе, – радостно сообщил Рик. – В них не так быстро проигрываешь; успеваешь насладиться процессом.

Мы обернулись. Нам изо всех сил махал Рик Козарек – мы с ним учились в старших классах. Время жестоко к нему отнеслось: он сильно постарел, растолстел, лысая голова блестела от пота.

Спиртное все прибывало и прибывало, а Барб опрокидывала один стакан за другим. К Лос-Анджелесу она уже превратилась в настоящего Шалтая-Болтая, и вести ее к нужному выходу для пересадки на другой самолет было все равно что катить тележку с воздушными шариками в ветреную погоду.

Когда мы с Шерил ехали на такси к аэропорту, дорога воспринималась совершенно иначе. Дух захватывало от каждого моста, будто мы катались на американских горках. Теперь же, проезжая по мостам, думаешь только, что не хотелось бы оказаться на них во время землетрясения.

– Просто надо знать: в конце концов мой отец предаст любого. Даже если кажется, что сблизился с ним, заслужил место в его сердце, как Кент, – все равно в итоге он продаст тебя ради своей религии. Он будто дикарь: те совершали жертвоприношения, и он тоже жертвует Богу членов своей семьи.

Друзья Кента (некогда все – активисты «Живой молодежи») за свою жизнь ни разу не оступились, стали стоматологами или бухгалтерами и перебрались жить в самые фешенебельные районы Ванкувера вместе с остальными кентами нашего города.

На поминки собрались в основном друзья Кента. Они казались мне старыми еще в школе и навсегда для меня такими останутся.

К моим семнадцати годам некогда разговорчивый Редж общался исключительно со своим Богом – столь строгим и требовательным, что из всех людей на земле только у моего отца (и, может быть, Кента) был шанс попасть в рай.

Пока я раздевался, меня, непонятно почему, мучил вопрос: чем мать занимается каждый день? Она не работала, а значит, сидела дома между плакучими японскими кленами с одной стороны и замшелыми крышами домов – с другой. От такой скуки с ума сойти недолго.

Глупый старик! Он распугал, оскорбил и предал тех, кто должен был остаться в его жизни. Одинокий, озлобленный, гордый псих.

Поначалу ей нравились его сильные чувства и кажущаяся простота – чего только не творит с нами природа! – а отец, наверное, видел в ней белый лист, который можно изрисовать своей мазней.

Отец… Он родился в долине Фрейзер в семье голландских фермеров-меннонитов, чьи правила, надо полагать, были для него недостаточно строгими. Поэтому Редж отыскал свой собственный религиозный путь и прошагал по нему, одинокий и несчастный, через все семидесятые. Удивительно, что он не заработал рак от постоянных стрессов.

Мама – единственная в доме, у кого нет детей, и соседи, узнав, что к малышам она равнодушна, сидеть с ними не рвется и, пожалуй, слишком много пьет, начали ее избегать.

Мы потом долго молились за обедом, после чего отец с Кентом пустились в разговор о традиции пасхальных яиц, слишком заумный для меня тогда. Мать же оставалась безучастной: с таким же успехом она могла сидеть перед испорченным телевизором.

Все мы не раз смотрели армейские фильмы, где жестокие сержанты посылали солдат чистить сортир за неправильно застланную постель. Только в отличие от многих из вас я при первых же кадрах бежал из кинотеатра или переключал канал телевизора. Слишком уж это похоже на мое детство.