Я — "интеллигентный человeкъ", — слeдовательно, и я обязанъ отдать свои нервы, здоровье, а если понадобится, и шкуру для заплатыванiя безконечныхъ дыръ совeтской дeйствительности. Я — "интеллигентный человeкъ", — слeдовательно, по своей основной профессiи я долженъ быть великомученикомъ и страстотерпцемъ, я долженъ застрять въ этой фантастической трясинной дырe и отдать свою шкуру на заплаты, на коллективизацiю деревни, на безпризорность и на ея "ликвидацiю". Только на заплату дыръ — ибо больше сдeлать нельзя ничего. Но вотъ съ этой "интеллигентской" точки зрeнiя, въ сущности, важенъ не столько результатъ, сколько, такъ сказать, жертвенность...
...Я его знаю хорошо, этого завклуба. Это онъ — вотъ этакiй завклубъ — геологъ, ботаникъ, фольклористъ, ихтiологъ и, Богъ его знаетъ, кто еще, въ сотняхъ тысячъ экземпляровъ растекается по всему лицу земли русской, сгораетъ отъ недоeданiя, цынги, туберкулеза, малярiи, строитъ тоненькую паутинку культурной работы, то сдуваемую легкимъ дыханiемъ совeтскихъ Пришибеевыхъ всякаго рода, то ликвидируемую на корню чрезвычайкой, попадаетъ въ концлагери, въ тюрьмы, подъ разстрeлъ — но все-таки строитъ...
Я уже его видалъ — этого завклуба — и на горныхъ пастбищахъ Памира, гдe онъ выводитъ тонкорунную овцу, и въ малярiйныхъ дырахъ Дагестана, гдe онъ добываетъ пробный iодъ изъ каспiйскихъ водорослей, и въ ущельяхъ Сванетiи, гдe онъ занимается раскрeпощенiемъ женщины, и въ украинскихъ колхозахъ, гдe онъ прививаетъ культуру топинамбура, и въ лабораторiяхъ ЦАГИ, гдe онъ изучаетъ обтекаемость авiацiонныхъ бомбъ.
Потомъ тонкорунныя овцы гибнутъ отъ безкормицы, сванетская раскрeпощенная женщина — отъ голоду, топинамбуръ не {409} хочетъ расти на раскулаченныхъ почвахъ, гдe не выдерживаетъ ко всему привыкшая картошка... Авiабомбами сметаютъ съ лица земли цeлые районы "кулаковъ" — дeти этихъ кулаковъ попадаютъ вотъ сюда — и сказка про краснаго бычка начинается сначала.