Vanity Fair

Там люди сражались не тысячами, а миллионами, и каждый из них, поразив врага, жестоко ранил чье-нибудь невинное сердце далеко от поле боя.

Женщина может обладать умом Минервы, но мы не обратим на неё внимания, если она некрасива. <...> И вот дамы, с присущим им чувством справедливости, решают: раз женщина красива - значит глупа. О дамы, дамы, сколько найдётся среди вас и некрасивых, и неумных!

Ведь grandes eaux непременно играли всякий раз, как в жизни этого бесхитростного создания случались праздники.

Когда рушится знатный дом, эти несчастные создания погибают под его обломками.

Только женщины умеют так ранить. Их маленькие стрелы отравлены ядом, который причиняет в тысячу раз большие боли, чем громкое мужское оружие.

Воспоминания о самых пышных банкетах едва ли способны подбодрить заболевшего прожигателя жизни. Память о самых красивых платьях и блестящих победах в свете очень мало способны утешить отцветшую красавицу. Ведь успехи и радости вчерашнего дня теряют все значение когда впереди забрезжит хорошо известное (хотя и неведомое) завтра, над которым всем нам рано или поздно придется задуматься.

Послушайте моего совета: сбрейте усы, не то они вас доведут до беды.

Нет приятнее зрелища, чем то, когда обитатели Ярмарки проявляют снисходительность.

…Ей не хотелось выходить за него замуж, но хотелось его сохранить. Ей не хотелось ничего ему давать, но хотелось, чтобы он отдавал ей все. Такие сделки нередко заключаются в любви.

…Свежий воздух и развлечения — это самые восхитительные средства, какие знает медицина…

Стоит им [женщинам] оказать нам — мужчинам — хотя бы малейшее расположение, и мы тотчас падаем перед ними на колени, даже старики и уроды!

Но ангелы бывают двух сортов, и оба они, как говорят, очаровательны – каждый по-своему.

Говорят, что самые яростные ненавистники ирландцев – сами же ирландцы; точно также и жесточайшие мучители женщин – сами женщины.

Бородатое сословие столь же падко на лесть, столь же щепетильно в рассуждении своего туалета, столько же гордится своей наружностью, столько же верит в могущество своих чар, как и любая кокетка.

Мы, однако, уверены, что особы, с которыми все обходятся плохо, полностью заслуживают такого обращения. Мир - это зеркало, и он возвращает каждому его собственное изображение. Нахмурьтесь - и он, в свою очередь, кисло взглянет на вас; засмейтесь ему и вместе с ним - и он станет вашим весёлым, милым товарищем; а потому пусть молодые люди выбирают, что им больше по вкусу.

Теккерей отнюдь не отрицает нравственности, не считает ее относительной, но, будучи реалистом, ясно видит, что не доброй или злой волей человека объясняется его моральная сущность, а условиями его существования в обществе, где жизненные блага распределены неравномерно.

хладнокровие Джорджа только пуще его бесило, и он чуть не обезумел, когда Джордж, взмахнув салфеткой, с преувеличенным поклоном распахнул перед дамами двери из столовой, а затем, налив себе вина, принялся смаковать его, глядя отцу прямо в глаза и как будто говоря: "Господа гвардейцы, стреляйте первыми!" Старик тоже возобновил запас картечи, по когда он наливал себе вино, графин предательски зазвенел о стакан.

Она стала совсем другим человеком - не тон надменной, болезненно самолюбивой и обидчивой девочкой, какую мы знали раньше; и эта перемена характера доказывала большое благоразумие, искреннее желание исправиться и, во всяком случае, свидетельствовала о незаурядной выдержке и твердости характера.