Продай твою мать

Эфраим Севела - из наших, литовских евреев. От этого его книги не становятся более легко читаемыми.

Книга строится как переписка дочери, наполовину еврейки, но живущей в Израиле, и отца, который, по её словам, предал свой народ и продал свою мать.

Сложно быть евреем в мире, который никак не определится со своим отношением к этому народу. Сложно быть чужим везде, даже в Израиле. Именно это и есть главная проблема безымянного ГГ, уехавшего из Земли обетованной в Германию, к самым главным, по мнению его дочери, врагам. Надо сказать, что действие романа происходит в 40-50-ых годах ХХ-ого века, когда смерти и муки миллионов ещё очень живы и кровоточат. Воспоминания о каунасском гетто, история послевоенной жизни под покровительством вечно пьяного коменданта города, душераздирающая история любви - с детства и навсегда - к женщине, ненавидящей евреев и кому же принадлежащей к семье, имеющей самое непосредственное отношение к смерти его матери и сестры, не складывающиеся отношения с дочерью и новой страной... Мало ли горя для одной человеческой жизни?

Роман абсолютно не слезливый, но плакала энное количество раз... Улыбалась же только один раз: когда услышала выражение "дешевле грибов" - по-русски так не говорят, скалькировано с литовского фразеологизма.

Книгу можно рекомендовать людям, не боящимся тяжелого чтения и интересующимся военным и послевоенным периодом.

Тоскливо от этой книги. Не то, что я принимаю ее близко к сердцу, я никогда не была изгнанником на родной земле и чужой в приютившей меня стране, но я пыталась понять героев. И от этих попыток уже было тоскливо. Как-то не тянуло меня смеяться во время чтения этой книги. Это вам не Моня Цацкес, тут все как-то проще, приземлённее и …обнаженнее что ли.

История еврейского мальчишки из Каунасского гетто, потерявшего во время оккупации всю семью, изгнанного из страны советской властью, не принявшего Израиль и тихо стареющего в Западном Берлине, не понятого дочерью, и так и не нашедшего себя на этой земле.

Книга глубокая и она в общем не только о судьбе еврейства в нашей стране и во всем мире. Она и о прощении. Почему наш герой, которого судьба не раз и не два сильно била по его семитскому носу, оказался куда добрее и человечнее собственной дочери, ожесточенно преданной своей нации и новообретенной стране? Почему она никому не могла простить смерти своей бабушки, которую и не видела ни разу, а ее отец смог простить человека, который мог быть непосредственным убийцей его матери? Почему для нее слова о «продаже матери» так и остались громкими пафосными словами, которыми она нещадно бьет по отцу, а ее отец своими глазами видел человека, продававшего собственную мать ради мягкого хлеба и теплого угла. И дело не в максимализме юности, в конце концов ее отец был немногим старше ее, когда давал приют трем немецким детям, тем самым, которых по ее мнению он должен был ненавидеть всю свою оставшуюся жизнь, ибо пепел Клааса не должен был позволить ему остаться человеком. И нечто похожее происходит и в наше время, те, кто не хлебнул того горя, сейчас громче всех кричат нашидедывоевали и мыможемповторить, как попугаи повторяя то, что надо понять, почувствовать и сделать все, чтобы не повторялось.

Книга отнюдь не сентиментальна, но есть места, когда тебя охватывает дрожь. Жуткая сцена, в которой мать пытается выкупить своих детей, отправленных на смерть, за последнюю драгоценность, а охранник ставит ее перед страшным выбором – кого из двоих. И ее ответ не менее страшен.

Что делает человек в поисках хорошей жизни? Устраивается, приспосабливается, понемногу перестраивая окружающее под свое понятие о хорошем. Или просто меняет. Место работы, круг друзей или страну. Ведь всегда же кажется, что вот у нас плохо, а где-то там за горизонтом хорошо. И человек эмигрирует. Правда, его там не ждут с распростертыми объятиями. И, чтобы осесть, нужно подсуетиться, дать взятку, подделать пару бумажек. Ну и что? Да ерунда в общем-то. Не слишком высокие, конечно, идеалы, но обычные - жизненные поступки. Это если абстрактно. А если с конкретными примерами? Если страна отправления - Израиль, а страна назначения - Германия. Если уезжает еврей, переживший Вторую Мировую, чудом уцелевший. Человек, чью семью уничтожили немцы - родителей убили в гетто, а из маленькой сестренки выкачали кровь для раненых немецких солдат и офицеров. Если в той бумажке, которую нужно лишь немного подделать, исправлена всего одна строка - вместо матери-еврейки вписана мать-немка. И вот уже простая подделка документа оказывается предательством.

Отречься от матери для героя - остаться практически без точек опоры в этой жизни. Всё, что мог он сказать о себе в этой жизни - он еврей. Как еврея его чудом не убили фашисты, как еврея его укрывал от тех же фашистов литовец-каратель, возможно убивший его мать. Как за еврея, вышла за него Лайма - ярая антисемитка. Его дочь, с совершенно арийской внешностью - пламенная еврейка. А он считал себя европейцем. Интересно, к европейским чертам он отнес то, с какой легкостью изменил в документах имя матери? И ни к чему не привело это предательство. Потому что никто не ждал его в Германии, никому он не был нужен и интересен. Отрекшийся от своих предков и своего народа он вдруг оказался одинок - другой народ не собирался его принимать.

Книга, посвященная гонимым евреям. Без вины виноватым и всегда крайним. Не имеющим своей родины, избиваемым всеми властями. Но эта виноватая улыбочка, которую цепляет на себя герой, наоборот отворачивает от него, особенно на фоне дочери. Дочь антисемитски настроенной литовки служит в армии Израиля. Гордится этим фактом и своей страной и пылает желанием сделать свою страну достойной и независимой. Если нужно - с оружием отстаивать свою национальную гордость, чтобы признание "Я - еврей" звучало не виновато, а смело и весомо. Может быть эта смелость, как и спокойная слабость героя вызваны слишком разными обстоятельствами, в которых они росли? С детства привыкший ощущать смертельную опасность только за то, что он еврей, отец и девочка, еврейские предки которой оказались гонимы и замучены предками литовскими, да еще и с соответствующим характером - смелым и упрямым. Может быть действительно, следующее поколение уже израильских евреев должно бы стать еще смелее и упрямее? Как иногда запутывается всё в человеческих судьбах...

А пишет Севела действительно хорошо. Как-то очень мягко и в то же время наполненно.

В аннотации к этой книге приводится высказывание Ирвина Шоу: «Эфраим Севела обладает свежим, подлинным талантом и поразительным даром высекать искры юмора из самых страшных и трагических событий, которые ему удалось пережить...».
И, если говорить о творчестве Севела «вообще», то это, скорее, правда. Взять, хотя бы, ту же «Моня Цацкес – знаменосец». Но если говорить об этой книге конкретно, то смешного тут немного.
В этой книге рассказывается о судьбе одного человека, которому в жизни здорово не повезло – он родился евреем. Вся его судьба проходит перед нашими глазами – от раннего детства до зрелого возраста. Во время войны его семья жила в Каунасе. Отец, мама, и маленькая сестренка погибли в Каунасском гетто, а ему – чудом удалось спастись. После войны жизнь тоже, конечно, легкой не была. Фашистов выбили советские войска, принеся на своих штыках советскую власть. А у советской власти, как известно, тоже случались периодические перегибы. В том числе – и по еврейскому вопросу. Во время одного из подобных перегибов главный герой книги оказывается в Израиле, но не приживается и там – уезжает в Германию. Пробует пустить корни в стране, породившей фашизм, который принес столько горя его семье и всему еврейскому народу.
Вот такая вот история поколения – от начала сороковых годов прошлого века до (примерно) конца семидесятых того же прошлого века. Сквозь призму одного еврейского человека.
И еще… Читая эту книгу, я неоднократно ловил себя на мысли, что евреи – это те же русские. Только еврейские. Добрые, умные, талантливые. Порою - храбрые, порою - трусливые. Иногда – мудрецы, иногда – хитрецы, иногда – глупцы.
Не скрою, про «оккупацию Литвы советскими войсками» мне было читать очень не просто. Особенно в свете недавних эстонских событий. Все же, я воспитан был в советские времена, когда большинству граждан нашей 250-ти миллионной страны такое даже в голову придти не могло – что СССР кого-то там оккупировал. Мы же всех только освобождаем, защищаем, просвещаем, вылечиваем, индустриализуем и т.д. и т.д. и т.д. Да и сейчас мне кажется, что, в советские времена, Россия была оккупирована не меньше, чем Литва, а, порою, даже и больше.
Впрочем, книга не об оккупации Литвы. Книга – о жизни. О жизни маленького человека в огромном мире. Чтение ее захватывает почище детектива.
Приятного вам чтения.

Какой же еврей может писать о чём-либо без этого терпкого привкуса "скорби своего народа"? О городах и переездах, о женщинах и друзьях вне зависимости от их национальности - либо с оттенком тоски по своей придуманной родине, либо с чувством горечи от потерь прошлого и уверенности, что следующие поколения оценят удобства моего бедного народа, когда у них начнут чесаться кулаки. Вечные наши проблемы - потеря идентичности, потеря близких, потеря родины... и ещё тысяча и одна потеря, которые кажутся несущественными на фоне великой гордости Еврея тем, что он Еврей. Даже если он не знает иврита и названий национальных праздников. Даже если он не знает дату основания Израильского государства и его зовут немецким или польским именем. Даже если он мечтает отхватить "жирный кусок" некого капитализма, вскормленного арийскими белокурыми витязями.

Но самое прекрасное в Севеле вообще - это его мягкий и простой язык. Читающийся так легко и так спокойно, будто все эти рассказы происходят изнутри, без посредства книги. И форма произведения - рассказ с эпистолярными вкраплениями, два разных плана, два разных еврейских отношения к своему еврейству. Одно - фанатичное, обвиняющее, агрессивное, бескомпромисное, так не похожее на второе, нежную и сентиментальную любовь нарратора. Мягкость лирического героя (почти безымянного!) явно близка автору, и он оправдывается перед Ривкой, перед Лаймой, перед Лией, Мамой, всеми-всеми, кого не вытянул, не смог спасти. Продажа родины, матери и чистых денег у порога храма - не всё ли равно?

И конечно, каждая фраза - это афоризм, квинтэссенция еврейской - не мудрости, конечно, и не боли... тоски, что ли. Вся скорбь еврейского народа - не только в его карих глазах (можно и серых, как показывает практика), но и в его книгах, пронзительно прекрасных и оставляющих горько-сладкую, как абрикосовое варенье с косточкой, тягучую сентиментальность.

Большую часть сборника занимает повесть Продай твою мать. Она написана в форме диалога. С одной стороны это письма патриотично настроенной дочери главного героя Руты(Ривки) из Израиля. С другой стороны монологи её отца, Каунасского еврея,рассказывающего о своей жизни. Повесть интересная, но в ней есть автоповторы. Например, часть первого монолога практически дословно повторяет рассказ Золотые пески из сборника Попугай, говорящий на идиш.
Помимо повести в книгу вошли три наброска для сценариев.
Второй из них, Северное Сияние, напомнил мне фильм Кукушка.
Третий, частично перекликается с первой повестью сборника, частично с одним из романов Улицкой.

Немного о каунасском гетто; немного о странностях судьбы, когда главный герой, вопреки всему, влюбляется в женщину, ожесточённо ненавидящую его соплеменников; немного о лизоблюдстве, подлости и предательстве… И гораздо основательней о проблемах богоизбранного народа, о которых Эфраим Севела не просто рассказывает, а кричит. И он при этом не имеет в виду только трагические события второй мировой… Дело даже не в количестве строк и абзацев, описывающих этот вопрос, а в эмоциональной составляющей. Вот именно так я воспринял эту книгу.
Честное слово, я, как оказалось, многого не знал, не ведал. Ну, про советский антисемитизм-то мне было известно, и то, что некоторые репатрианты не приживаются в Израиле, я в курсе (сам знаком со многими), но всё же закралась мысль: не перегибает ли писатель палку? Уж очень он в этой повести жёсток. Такого я у него ещё не встречал.

Вот так вот автор взял и начал рассказ с конца, с письма дочери, и, конечно, я негодовала о поступке этого отца, который "продал мать". А потом начал с начала, и когда я снова встретилась с дочерью, я уже другой человек. Более понимающий, мягкий и мир уже не такой черно-белый.

Хоть я и понимаю, что эта история только повод для автора порассуждать о судьбе евреев в 20 веке и вообще в истории. Об их характере и отношении с миром (и отношением мира с ними), именно история этого мальчика меня и зацепила.