Клара и тень

Цитата:

Впечатление:

Эту книгу мне тоже посоветовали, как антиутопию, я от нее отказывалась в игре, но мне ее насильно навязали. Спор был вот в чем: по описанию мы видим новый мир, но без этапов его образования, без этапов приспособления к ним + появляются фанатастические вещи, которые физически существовать не могут ( по крайней мере пока), и в этом мире происходит детективная история, вокруг которой и разворачиваются основные действия. Ну какая это аниутопия? Я не нашла там ее.

Сам сюжет вроде незамысловатый, но много меняющихся персонажей, есть несостыковки, как по мне в сюжете и сказать, что ВАУ я не могу, вроде татуировки и бодиарт уже изобретен, почему из человека нельзя сделать картину и держать у себя дома, не не знаю.

О чем книга: Убита девушка, которая была произведением искусства очень знаменитого и дорого художника. Полицеские-детективы включаются в поиск преступника, так как думают, что это не случайность и убийства могут продолжиться.

Читать/не читать: читать в общем потоке

Живые картины. Люди, чьи тела и лица выкрашены белилами, по которым вьются прихотливые узоры, мы наблюдаем их на улицах всех мировых столиц, в парках и супермаркетах. На них глазеют скучающие туристы, указывают пальцем прохожие, маленькие дети подбегают, чтобы потрогать, не веря, что это не статуя, что она или он – живые. А рядом обязательно ящичек для монеток, если положишь монетку, фигура раскланяется или присядет в реверансе или проделает несколько танцевальных па. Что это? Заработок? Конечно! Искусство? Наверное. Насмешка над человеческой сущностью? А вот это, как поглядеть!

И Хосе Карлос Сомоса, испанский писатель, автор замечательных «Афинских убийств, или Пещеры идей» , как человек, несомненно знакомый с современным искусством – поглядел. И написал роман о футуристическом мире искусства, где отобразил практически нашу реальность, лишь проэкстраполировав современные тенденции перфомансов и интерактивных художественных выставок, соединив с нарастающей страстью публики к экспериментам над своим телом в виде туннелей, пирсингов, железа, целых картин тату на себе и модификациями своего тела практически уже, как арт объекта.

Разбросанные по тексту даты говорят о том, что события происходят в 2000-х годах, то есть до написания книги, а автор является как бы летописцем произошедших событий. Но, судя по всему, нарисованный им мир всё же не воплотился, наш мир миновал развилку во времени, когда мог двинуться таким путем. А может, автор просто поспешил с датами?

Этот вид искусства был назван гипердраматизмом. Художники стали использовать для своих произведений живых людей вместо холста и дерева. Они не только расписывали свой «холст» красками, он моделировали позу и мимику модели, сопровождая по необходимости свои картины музыкой и запахами. В зависимости от таланта, получался либо шедевр, который оценивался в миллионы долларов, либо достаточно проходная работа. Эти «картины» покупали на аукционах, выставляли в домах и парках, правда контракт определял, сколько времени живая «картина» должна стоять в определенной позе у владельца в саду или в жилище. Если картина оказывалась востребованной, то делались более дешевые «копии».
Для «холстов» существовали школы, где обучали искусству долгой неподвижности, способности подавлять свои естественные надобности и полностью подчиняться замыслу художника (грунтовке). А если их приглашали на работу кто-то из признанных гениев, им очень хорошо платили. Молодежь мечтала стать «холстом», зная, что если они станут шедевром, то будут стоить миллионы. И все жертвы стоят этого, особенно если их пригласят в знаменитый Фонд Бруно ван Тисха.

Но у этого искусства была и темная сторона - подсознательная, а иногда и сознательная эйфория от факта владения живым телом человека. … именно в тени, в полумраке, в глубине и таится то, что придает остроту нашим чувствам. И хотя истинные ценители гипердраматизма заявляли, что не видят в «картинах» живых людей, пока те на «работе», это возвышало владельца в собственных глазах. Кроме того, менее удачливые модели работали предметами интерьера, столами, пепельницами, креслами. В рабовладельческих обществах раба хоть в туалет отпускали. Существовали также всякие «грязные» перфомансы, где от «полотна» могла потребоваться интерактивность любого рода, запрошенная заказчиком.

В романе две сюжетные линии – одна про Клару Рейес, профессиональную картину, заветная мечта которой – быть приглашенной для создания «шедевра». Другая - про убийство молоденькой модели Аннек, которая уже стала «шедевром» знаменитого Бруно ван Тисха и тело которой нашли в лесу, растерзанное маньяком. И по оставленному маньяком письму понятно, что на этом он не остановится. Бруно ван Тисх – гений гипердраматизма, его картины стоят баснословных денег, его имя давно уже брэнд, на который работает целая художественная индустрия. Готовится юбилейная персональная выставка «Рембрант», где ван Тисх выставит свои работы, переосмысливающие шедевры этого мастера. И все его сотрудники сильно озабочены, чтобы на выставке не разразился какой-нибудь скандал, поэтому расследование поручают Эйприл Вуд и Лотару Босху, сотрудникам службы безопасности Фонда. Но убийства «картин» мастера продолжаются и становится понятно, что цель маньяка – сорвать выставку.

Имена моделей и художников, названия агентств и выставочных площадок на читателя высыпаются залпом, причем предполагается, что он сам должен разобраться, что есть здесь название картины, фонда, галереи или художника. Самое удивительное, что это очень быстро создает «эффект присутствия» и сюжет захватывает тебя какой-то своей извращенной красотой и эстетикой. И от этого как-то не по себе.

Не все в этом безумном мире принимают гипердраматизм. Существуют организации, с разной степенью активности борющиеся против фетишизации искусства, против соседства эстетики с низменными страстями, скрытыми под видом профессиональных оценок живых картин.

Ценность человеческой жизни обращается в ничто, когда на кону стоят миллионы долларов, интересы медиа- корпораций и художественных фондов. Не потому ли стала возможной прощальная гастроль гениального Бруно ван Тисха и усилия сотрудников его фонда? И только то, что среди них оказался не сильно эстетствующий бывший коп Лотар Босх (какая ирония))), дало возможность прервать эту жуткую цепочку. Впрочем, надолго ли?

Эту книгу было чертовски тяжело, неприятно читать. Мир, описанный автором, по мере прочтения вызывал у меня всё большее неприятие.

В основе сюжета лежит несуществующее (и слава богам) искусство гипердраматизма. В этом направлении полотнами служат живые люди.
Их психологически "натягивают" как холсты. "Грунтуют", лишая волос на теле, слёз, слюны и пота, практически избавляя от естественных потребностей. "Пишут", выводя на требуемые эмоции, фиксируя их, окрашивая тела всеми возможными оттенками и ставя в самые немыслимые позы. И оставляют так, чтобы ими могли любоваться и говорить: Это искусство. Полностью обесчеловечивают человека, лишают его всего индивидуального и живого, что в нём есть. Превращают его в вещь. Крайняя степень этого безумия - живая мебель, украшения и предметы интерьера. Подобное находится за гранью моего понимания, причём в обе стороны: как можно пользоваться живыми людьми как креслами или столами и как можно по собственной воле согласиться на такую работу.

Из-за этого неприятия основной идеи произведения было сложно воспринимать все остальные его аспекты. Но мне кажется, этого автор и добивался - откровенного конфликта между идеей и моралью, и для каждого читателя чаша весов склонится в ту или другую сторону.
В книге очень много детальных описаний, порой откровенной излишних. Интерьер каждой комнаты, одежда персонажей, очень, очень частое упоминание половых органов моделей-картин (начинается аж с первой страницы). Когда читатель может по описаниям представить себе окружение и действующих лиц - это хорошо, но здесь их так много, что в них банально тонешь.

Детективная линия поначалу меня заинтересовала, но потом смазалась за всем остальным происходящим, а когда вынырнула ближе к финалу, сюжетный твист меня не удивил - он был вполне в духе всей этой истории.

Это странная книга, оставившая у меня неприятное впечатление.

Помните, в начале ковидного 2020-го из небытия возникла группа Изоизоляция с бомбическими композициями, воссоздающими шедевры мировой живописи из пакетов гречки, рулонов туалетной бумаги и прочего подручного скарба. Все мы с удовольствием смотрели, лайкали, смеялись. Чтобы забыть о мимолетном развлечении, чуть  только жизнь наладилась. Все это так и осталось доморощенным балаганом с переодеваниями в попытке совладать с экзистенциальным ужасом.

Мир "Клары и Тени" альтернативная реальность, близкая к нашей. С той разницей, что индустрия досуга двинулась в нем не по демократичному пути общения и развития коммуникаций: соцсети, мессенджеры, чаты, но по более изощренному и эстетскому - гипердраматического искусства. На поверхностный взгляд может показаться, что это что-то вроде бодиарта, доведенного до логического завершения, но на деле гипердрама имеет с ним общего лишь то, что художник работает с человеческим телом.

Что у нас было забавным и тоже скоро забытым курьезом современного искусства, в мире "Клары и тени" устоявшаяся прибыльная и престижная реальность, а известные художники и картины существуют там в атмосфере уважения, восхищения, преклонения, какой у нас окружены знаменитые актеры и модели.  И картины? Да-да, я не оговорилась, живые люди, тела которых становятся артефактом, когда художник делает из них картины. Со всем комплексом сопутствующих процедур: предварительная подготовка холста, грунтовка,  письмо.

Прежде долгое обучение специальным техникам, позволяющим часами оставаться  в заданной позе, сохраняя неподвижность. Жесточайшая самодисциплина и суровые физические упражнения Эпиляция всего тела, кроме головы. Прием ингибиторов телесных выделений и чувствительности.  Изменение цвета кожи, радужки глаз. Возможны даже манипуляции с телесными отверстиями и слизистыми оболочками. То есть, когда ты картина (объект), ты почти перестаешь существовать как индивид (субъект).

Стойте, но как такое возможно, ведь не может человеческое существо совсем отказаться от своей природы? А совсем и не нужно, картины экспонируются по шесть-восемь часов с перерывом, после возвращаются к себе и могут вести более-менее нормальную жизнь. Хотя, разумеется, если ты лимонно-желтого или пурпурного цвета, вряд ли сама захочешь тусить. Та же система действует при покупке. Полотно переезжает в дом коллекционера на оговоренный контрактом срок и служит украшением интерьера в определенные часы. Если картина особенно ценная, к ней приставляются охрана.

Бред какой-то. Ну, а им может показаться бредом наша зацикленность на маленьких прямоугольных коробочках. Просто сдвинутый, относительно привычного, вектор преференций, мы здесь любим общаться и обмениваться информацией (вербальной, текстовой, видео) они там более самоуглубленны и созерцательны. Если тебе повезет быть написанной знаменитым и модным художником, пара месяцев  работы может обеспечить  безбедное существование на дальнейшую жизнь, без необходимости ужиматься и отказывать себе в одежде от Дольче. Это не говоря о славе и почете, не забывайте, в мире книги гипердрама невероятно престижна.

И вот, накануне выставки величайшего художника Бруно ван Тисса, кто-то чудовищно жестокий начинает похищать и зверски убивать его картины. Ясно, что это серия, как ясно и то, что маньяк не собирается останавливаться. Кто следующий и удастся ли защитить-спасти живого человека, одновременно являющегося арт-объектом? Клара Рейос полотно и она больше всего на свете хотела бы стать шедевром, написанным гением.  В жизни всегда есть место чуду, великий живописец замечает девушку и выбирает на роль Сусанны в деконструкции рембрандтовой "Сусанны и старцев"

Разумеется, она не знает о похищениях и убийствах, а и знала, это ее не остановило бы, Клара служит искусству. Хосе Карлос Сомоса создает поразительно точный, четкий и детально прописанный мир, прорастающий из сферы искусства в обыденность той реальности, о которой рассказывает. Это ярко, мощно,  необыкновенно и, парадоксальным образом, узнаваемо.  Мой книжный год начинался "Кларой и солнцем" Исигуро, где вещь оживала, заканчивается "Кларой и тенью", где живое становится вещью, и я бы не хотела искать какого-то символизма, скажу только, что обе прекрасны.

  Удивительная захватывающая и страшная книга. Редчайший случай, когда соединение двух жанров, традиционно причисляемых к низким: фантастики и детектива - становится под рукой мастера большой литературой. 

Знаете это чувство, когда пришел в красивый старый театр на трагедию Шекспира и ждёшь, что пир духа и визуальная феерия сольются в порыве доставить удовольствие уставшему от рутины зрителю - костюмы, декорации, пронзительная игра актеров.. а тебе предлагают три стула и мужика в черном свитере: ну мы все всё это и так знаем, так что включайте, товарищи, фантазию, она лучшая декорация! И сидишь такой дурак дураком, думаешь, нафига отдал десятку за билеты, лучше б томик того Шекспира дома полистал.. Так вот у Сомозы такого не будет. Решив написать об искусстве, этот прекрасный человек ни много ни мало одолел Гомбриха! Его Шекспир не будет схематичным, его декорации будут прорисованы до мельчайших деталей как на картинах гиперреалистов. Располагайтесь поудобнее и наслаждайтесь VR! Красота.. пусть порочная, пусть болезненная, но как же тут красиво! Кто-нибудь, экранизируйте это, пожалуйста!

Мир, который создаёт Сомоза, завораживает. Это царство красоты и порока. Это не просто союз денег и искусства, это их крысиный король. Но не только мир, герои тоже превосходно проработаны, никто не останется безликим, несмотря на обилие персонажей, в них невозможно запутаться. Но нет и перебора, когда приводят полную биографию каждого кассира, у которого ГГ купил билет на автобус. Эта книга прекрасна идеальным балансом. Да и, честно говоря, мне в ней не найти изъяна

На обложке пишут детектив, но на мой взгляд, это в последнюю очередь можно назвать детективом. По мне так это красивейшая антиутопия! В такой мир легко поверить, в нем интересно пожить, он даже восхищает, но очень не хочется, чтобы он стал реальностью. И вот читаешь эту книгу не в силах оторваться, а в голове вопрос не кто убийца, а как же автор завершит эту картину, чем она станет, кошмаром Фриды или сверканием Моне? Но нет, конечно же, это будет Рембрандт - красота, сияющая сквозь тьму

Благодаря этой книге я нашла ту профессию, которой я не буду заниматься ни при каких условиях, ни за какие деньги. Это работа - живой картины. Трудно найти что-то более унизительное (разве что люди-предметы мебели) и вредное для здоровье, чем замирание на часы в совершенно чудовищных позах. А "натягивание" картины, которое проводится до создания шедевра? Ужас. Не буду рассказывать массу неаппетитных и совершенно диких методов создания шедевров, если захотите сами почитаете.
Для меня основной проблемой при чтении романа была его скука и чудовищное словоблудие автора. Я понимаю, что он пытался описать новый, незнакомый нам мир. Но расписывание комнаты на 1,5 страницы или 10 страниц рассуждений об искусстве страшно утомляли. Весь детектив, триллер и всякие другие жанры просто заваливало описание какого-нибудь кресла, стола или живого столика. А от рассуждений о месте живой картины в искусстве и в жизни вообще, хотело выть от тоски и безнадежности и лезть на стену. Убери всю эту воду и роман сократится если уж не на половину, то на треть точно.

Добро пожаловать в мир искаженных ценностей и спутанных реалий!

Это было нечто феерическое и необычное, где-то на грани известной реальности и авторского вымысла, навеянное, видимо, барселонскими живыми скульптурами. Гипердраматическое искусство… да, это нечто болезненно-привлекательное, странно балансирующее между нормой и социальной патологией… Представьте себе, что вы – холст, полотно. Вас натягивают, грунтуют и, используя любые поверхности вашего тела, включая мышцы, сосуды и внутренние органы, создают артефакты, превращая вас в картины, украшения, мебель, портьеры, изящные безделушки вроде пепельниц и ламп… Потом вас как часть авторской коллекции выставляют в музеях, галереях, парках, и тысячи людей оценивают ваши невероятные позы, трогают вас руками и заглядывают в ваши привыкшие никуда не смотреть глаза… И на вашем теле красуется этикетка вроде: «Алекс Бассан. “Девушка перед зеркалом”. Масло, девушка двадцати четырех лет, высокое зеркало, прожектора. 195 x 35 x 88 см». А потом вас за разную цену продают на аукционе в частную коллекцию или просто делают ширпотребные копии, которые можно разместить хоть в офисе, хоть в гостиничном номере, хоть в ресторане, хоть у входной двери… И как же страдают полотна, когда на них нет спроса!…

Меня всегда поражает, как Х.К. Сомоса умеет воспользоваться любым материалом и создает дерзкие, провокационные, порой утрированные до предела ситуации, чтобы обсудить общечеловеческие гуманитарные проблемы - морали, истинности, смысла, жизни и смерти, границ толерантности.

В этом романе на фоне детективного сюжета разворачивается дискуссия не только о роли, функциях и возможностях современного искусства, что само по себе интересно, но – главное - о низведении человеческой личности в потребительском обществе до вещи, до пустоты и «ничтойности», до средства выражения чьего-то нередко извращенного творческого замысла (чего стоят только дебильные братья-преступники из коллекции «Монстры» или эротические артшоки и анимарты «грязного» искусства, в которых ради заработка участвуют люди-полотна, в том числе и несовершеннолетние модели, «бумага»). Созданный в книге мир был настолько жизненен, что мне поначалу даже хотелось погуглить на тему «гипердраматического» искусства – а вдруг оно действительно существует, ведь история его появления, школы, направления, отцы-основатели, жанры, проблемы внутрикорпоративной конкуренции и даже цен на «шедевры» были сконструированы в книге настолько детально, что казались правдой, не говоря уже об историях с керубластином, которые и вовсе кажутся сошедшими с рекламных проспектов специалистов по пластической хирургии.

Все персонажи, даже проходные, имеют собственную судьбу и все вместе создают пеструю и одновременно пугающую творческую европейскую мозаику, ведь каждый из них через что-то в себе переступает, что-то теряет, на что-то закрывает глаза. Все герои очень колоритны, а их образы насыщены смыслом (одержимая стать полотном-шедевром Клара Рейес, Хорхе, Маркус, мэтр Бруно ван Тисх, Лотар Босх, Поль Бенуа, Вики Льедо, Якоб Стейн, начальник охраны Эйприл Вуд, ее приятель Хирум Осло, Герардо с его пигмалионством и еще сохранившимися «живыми» чувствами), поскольку каждый воплощает свою собственную нравственную позицию в отношении происходящего (а вопрос поставлен остро – что важнее: сохранить произведение искусства, стоящее миллионы евро, или защитить одну человеческую жизнь, которая, похоже, и не стоит, и не значит ничего), и эти позиции автором озвучены как в их персональных рефлексиях, так и в диалогах между ними. Постепенно вырисовывалась потрясающая картина разногласий между мэтрами по поводу этики и эстетики использования людей-полотен, и между полицейскими – о ценности человеческой жизни.

Роман заставляет думать и переживать, переживать и думать, снова и снова мысленно вклиниваться в разговоры героев и протестно задаваться вопросами: где проходит граница, пересекая которую искусство меняет знак, вырождается, теряя свой внутренний гуманизм и становясь безнравственным и безразличным к человеческой индивидуальности? что при этом происходит с самим творцом, в состоянии ли он принять на себя ответственность и вынести мучительно неоднозначные нравственные последствия реализации своего замысла? действительно ли человечеству нужны безумные эстетические идеи ценой в человеческую жизнь или сотворенные за утрату личностной идентичности? не превращается ли мир такого искусства в «Пластик Бос»? и, как ни не хотелось бы в это верить, неужели люди спят и видят, что в один прекрасный момент они отбросят свою человеческую сущность, вверив ее кому угодно, кто поставит на них татуированную подпись «Я сделал это»? В какие-то моменты, пока ты не дошел до финала этой невероятной истории, ты чувствуешь себя на стороне Художника, совершающего акты вандализма в отношении наиболее ценных артефактов, хотя и понимаешь, что одним преступным клином нельзя вышибать другой преступный клин. Но из двух зол приходится выбирать… меньшее? А как бы хотелось выбирать вообще не из зол. И какое счастье испытываешь в конце, когда оказывается, что кому-то вообще не нравится такое современное искусство.

P.S. https://yandex.ru/video/search?filmId=14112088551884341672&text=Перселл%20Похороны%20королевы%20Марии&noreask=1&path=wizard

"Клара и тень" - Оригинальная и странная книга. Люблю, когда писатель делает некое допущение, сохраняющее наш мир, как он есть, но переворачивающее его суть или добавляющее нечто иное, какой-то мазок, благодаря которому читатель смотрит в реальность как в кривое зеркало. У Сомосы это новая Арт культура - использование живых людей в качестве художественных полотен. Одно маленькое изменение реальности и насколько все становится иначе! Сколько появляется вопросов, которые можно обсудить с читателем! Например, что есть искусство и дозволено ли низводить людей до уровня функции - не человека, а предмета, полотна, на котором художник нарисует картину? И тут же ты понимаешь, а сколько в мире в действительно существует людей, низведенных до выполнения одной лишь функции? Может и мороз по коже пробрать. Кстати, насчет мороза! Сомоса мастерски создает ощущение напряжения, саспенса и страницы летят перед глазами - так хочется узнать продолжение детективной линии. Правда, она к последней трети становится вполне прозрачной. Можно разгадать, кто убийца, но от этого практически не теряется ощущение напряжения нервов.

Не менее ценно и то, что Сомоса вел повествования глазами таких разных персонажей, как Клара - художественное полотно, начальница отдела безопасности одного из главнейших центров нового искусства и ее подчиненного, не разделяющего прогрессивный взгляд на искусство. Мир обретает краски и выпуклость. Можно попытаться представить, а с какой стороны баррикад оказался бы ты в таком случае?

Надо бы разделить эту книгу на три. Не просто на 3, а на три отдельных произведения.
Одно пусть будет детективом, я его не стал бы читать.
Второе -- рассуждением о том, как работает арт-бизнес. Я приблизительно в курсе, что за бабки люди могут сделать или вытерпеть что угодно. Это тоже на фиг.

А вот третью часть прочитал бы. Это о том, что́ есть искусство и каковы его возможные пути. Нет сомнений, что гипердраматический объект имеет полное право претендовать на звание произведения искусства.

В целом мне такое искусство представляется сомнительным в моральном плане и несколько отвратительным в плане эстетическом. Разумеется, моё личное мнение никак не может повлиять на развитие искусства, а потому значения не имеет.
Автор настойчиво подчёркивает ум девушек-моделей, но я его, честно говоря, не заметил. Он тонет в потоках медицинско-анатомических деталей и в тривиальных идеях -- почти всегда сводящихся к бабкам. Впрочем, это нормально. Чего ожидать, если у них загрунтованы не только тела, но и мысли?

Дозу рвотного порошка можно было бы убавить. Никак не могу понять, откуда у "читающей публики" такая тяга к отвратительному. Не смотрел пока, но не удивлюсь, если рейтинги этой книги и на Лайвлибе окажутся высокими.
Писатели создают не только литературные образы. Они создают и читателей, в этом их, авторов, гипердраматическое искусство. И уж что они создали, то их и читает.
И триллеры я не люблю. Когда автор нагнетает ужас, меня это скорее раздражает, чем пугает.

Что же меня по-настоящему достало, так это бесконечное и довольно нудное воплощение сексуальных фантазий Хосе Карлоса Сомосы. Если снять по этой книге фильм, он получится порнографическим.
Я не против порнографии, однако она бывает разная. В этой книге она не впечатляет, а настораживает. Иногда кое-что пошевеливалось и в моих... э-э-э... в моей душе. Но не так чтобы уж очень интенсивно. Очевидно, фантазии у нас с Хосе разные. Подробнейшие описания стали утомлять уже после 1/10 части текста. Вспомнил стиль Станислава Лема.

Лем любит так же многословно описывать космопорты.
Особенно надоели подробности бабской анатомии, а также одежд.

Фантазия автора безгранична до абсурда. Члены кризисного кабинета сидят в креслах:

Представили себе "креслице", да?
Все прочие предметы интерьера -- похожие "произведения декоративно-прикладного искусства". Все голые, разумеется.
Теперь вопрос: в такой обстановке действительно можно обсуждать что-нибудь важное или серьёзное? (А речь на совещании идёт не о чём-нибудь, а о жизни и смерти людей, равно как и произведений искусства.)
Хорошо хоть дощечку догадались положить, а не то пришлось бы сотрудникам службы безопасности сидеть непосредственно на чьих-то яйцах (или на чём-то неудобосказуемом, если "кресло" -- женщина). Все участники совещания спокойны и хладнокровны. Похоже, они сплошь импотенты или фригидные женщины. "Предметы интерьера" тоже должны обладать недюжинным характером. Железной, как сказал бы Николай Лесков, волей :)))

По всему поэтому моё мнение о книге и оказалось неоднозначным и скорее отрицательным.
Похоже, автор считает, что настоящее искусство -- это исключительно ню и откровенная порнография. Есть единственная причина, по которой я не посчитал всё это вместе бредом сексуально озабоченного психа: в книге также затрагиваются и интересные вопросы об искусстве и его человеческой сущности, о творцах произведений. К сожалению, важного и интересного не сказать чтобы много.

Дочитал с трудом.