Антон издал звук, похожий на кваканье, а меня понесло:

– За коврики отдельная цена, радио уникальное, за него тоже доплата, короче, сойдемся на шести! С половиной!

– Однако сейчас вы озадачены продажей «покойника», – вырвалось у меня.

– Не передать удивления, которое я испытал, когда Лидия Алексеевна позвонила и вежливо попросила заняться проблемой, – вздохнул Антон.

Я изумилась:

– Ваша мама как будто носит имя Нина Егоровна?

Я, слегка удивленная откровенностью Антона, промямлила:

– Вам, думаю, было не очень комфортно.

Он кивнул.

– Не то слово. Но Наташа человек деликатный, мы никогда не вспоминаем Нину Егоровну, она словно действительно скончалась. Моя мать, к слову, тоже не рвется общаться с ней. Иногда случается, что родители и дети становятся посторонними.

– Хотите опять попытаться продать «покойника»? – пошутила я.

Но Антон отреагировал серьезно:

– Да. Хороший покупатель нашелся.

С одной стороны, мне очень не хотелось выбираться на холод и топать, борясь с пронизывающим ветром, по улице. С другой, Антон не хуже Наташи мог знать тайны дома.

Вернувшись на базу, я по громким звукам музыки, доносившимся из пристройки, поняла, что очередная репетиция в разгаре, и пошла на кухню. Там около плиты неожиданно обнаружился Антон, который мне несказанно обрадовался:

– Лампа, вы сейчас заняты?

– Абсолютно верно, – подтвердила я.

– Он… о… не помню, – забубнила она, – я вроде… забыла!

Наташа бросила недоеденный кусок и схватила салфетку.

– Ой, тошнит! Сейчас меня вырвет!

Зажав рукой рот, Наташа со скоростью испуганной ящерицы вскочила и ринулась вон из пиццерии.

Наташа начала методично уничтожать бисквит, обильно украшенный шоколадным кремом, а я задала ей главный вопрос:

– А подвал просторный?

Рука собеседницы на секунду замерла в воздухе.

– Подвал?

– Ну да, – закивала я, – под домом. Большой?

– Ах, подвал! – пробормотала Наташа. – Типа подпол?

– Точно, – улыбнулась я.

– Там всякие банки хранят, – с набитым ртом уточнила Наташа.

— Вау! Молоко взбитое, словно сливки! А под ним не цикорий!

Неужели в Москве осталась молодая женщина, которая ни разу не пробовала напиток из молочной пены и эспрессо? А слово «цикорий» сразу пояснило, что в доме Груздевых не употребляют ни кофе, ни его растворимый вариант.

На лице Наташи появилось выражение детской радости. Она снова уперлась взглядом в пирожные, но взять не решилась.

Я, наплевав на манеры, схватила эклер и положила его на маленькую тарелку.

– Ешь! И пей кофе. Скажи, сколько денег тебе дает отец?

– Хватит спорить, залезай как есть, – вздохнула я, – почистить салон нетрудно.

Наташа устроилась на пассажирском месте.

– Здорово иметь колеса! Но папа считает их роскошью!

Я щелкнула брелком, «букашка» приветливо моргнула фарами.

– Садись, – велела я, распахивая дверцу.

– В автомобиль? – обрадовалась Наташа. – О! У тебя нету чехлов?

– Залезай, – скомандовала я.

– Прямо так? – сомневалась она. – Могу сиденье испачкать.

Маргарита бросилась к двери, говоря на ходу:

– Вы потеребите хозяев! Катерина в сговоре с кем-то из них! Скорей всего, с Михаилом! Пообещала скряге поделиться с ним денежным призом! Груздев за обгорелые спички удавится, он их в жестянку складывает, не выкидывает, потом в лампе использует.

– Рита! – закричал из коридора Зяма. – Ушла, как утонула! Иди немедленно к Тамаре! Привезли мантии.

— После того, как последний гость отползает в спаленку, лакеи живо собирают грязные тарелки-бокалы-вилки и утаскивают с собой. Михаилу Матвеевичу остается лишь организовать завтрак. Он, как правило, варит кофе, потому что человек с похмелья от любого деликатеса отвернется.

– Работать, – гаркнула Капа, – не спать! Остался финал!

Громко цокая каблуками, Капитолина прошагала к двери, Макс за ней. Я, чуть подзадержавшись, тоже поспешила следом.

Зяма с Ритой побоялись открыть Капе правду, она ничего не знает о побеге девушки-конкурсантки. А ведь шоу на грани срыва.

– Ты дружишь с Катериной?

– С этой выскочкой? Фу! Конечно, нет, – поморщилась Алиса. – Она тупая!

– Объясни тогда, почему именно тебе она оставила послание? – наседала я.

Алиска растерялась.

– Не знаю. Ну… ну… ну…

– Что? – перебила я. – Назови хоть одну причину!

– Э… э… э, – тянула Алиса, – типа… моя спальня первая от входной двери. А Катькина последняя по коридору. Катя торопилась, ей ближе всего ко мне заскочить. Вот.

– Стопудово обещаю! – кивнула Лена. – Все равно я победитель!

– Лена, почему тебе пришло в голову имя Шота в соединении с фамилией Руставели? – запоздало удивилась я.

Девушка хихикнула.

– Я кинушку посмотрела, из древней истории о поэте. Очень мне понравилось, как его звали! Красиво и романтично: Шо-та Ру-ста-ве-ли. Скажи, это лучше, чем какой-нибудь Джон Смит!