Когда консервы излюбленной фирмы Данди задержали на таможне, у Кирки наступили тяжелые времена. Она приобрела для собак другой харч, на мой взгляд, он ничем не отличался от американского, выглядел и пах так же. Мартин с Васей укладывали «сочные кусочки во вкусном желе» в свои желудки, а Данди застыл над миской с видом глубоко оскорбленной добродетели. Он стоял, словно памятник, не пошевелившись даже тогда, когда Вася, нарушив все неписаные собачьи законы, стал нагло жрать его порцию. Когда пошли вторые сутки добровольной голодовки Данди, Кира принялась ругать пса, затем упрашивала, умоляла, подносила еду на чайной ложечке. Ан нет. Данди лишь горестно вздыхал. Кира стала угощать капризника «человеческой едой», до которой все животные большие охотники, гречкой, геркулесом, творогом, сыром, курицей.