Декрет о народной любви

Я тут недавно написала историю про эту книгу, совершенно бесчеловечным образом пересказав почти все сюжеты оттуда. Если вы её прочитали — немедленно забудьте, потому что книгу прочитать стоит, а та история убивает половину бесспойлерной прелести.

На самом деле, книга вовсе не абсурдна, как это можно было бы подумать из моего описания. Напротив, она очень логично и грамотно построена. Все интриги подаются с почти детективным накалом, на каждую ситуацию есть зацепки, по которым можно строить собственные версии, но как только начинает казаться, что ты перехитрил автора и на шаг впереди его сюжета, как он снова всё поворачивает к началу и разбитому корыту, совсем ничего ты не знаешь.

Сюжетных линий в романе много, есть и истории про чешский корпус, и каннибал, и секта скопцов, но центральным стержнем, как мне кажется, является история Анны Петровны, вокруг которой крутится вся эта катавасия. Образ её одновременно самый простой (феминистка, страстная женщина, любящая мать) и самый сложный в тонкости своих оттенков. А ещё мне подумалось, что помимо общей темы любви (к родине, человеку, сексу, ребёнку) героев объединяет и общая тема лжи. Врут тут все напропалую, не моргнув глазом, и по-чёрному, доктор Хаус обрадовался бы такому наглядному подтверждению своей теории. Многие умудряются не только врать окружающим, но и самому себе. Кто-то вообще так заврался, что удивительно, как его только ноги носят.

Вообще, удивительно, как британский журналист с чисто британской внешностью умудрился написать книгу про Россию в спорное революционное время так, что претензий почти не возникает. Ну да, немного слишком «чистенько», Сибирь слегка более прогрессивная, чем это было на самом деле, да и мелкие неточности проскальзывают: например, я очень сомневаюсь, что простые сибирские мужики времён гражданской войны читали «Шерлока Холмса» и знали, кто такая собака Баскервилей (причём массово). Да и проскальзывающие шутки про британских леди, по британскую архитектуру — тоже сомнительно. Но это всё мелочи. Главное, что читать безумно интересно, хотя половину книги и непонятно, к чему ведут все эти истории, и какое у них может быть общее ядро.

Юмор у автора тоже специфический. Иной раз — ну чисто Швейк, иногда совсем чёрный, иногда чисто английский. Я, например, была в восторге от мужика, который прямо как в фильме про Электроника, ищет у женщин волшебную кнопку, на которую стоит нажать, и всё будет с ними просто супер. Или от совершенно безумного момента, когда чех находит в лесу полусгнившую надкушенную человеком ладонь и по линиям руки с серьёзным видом сообщает, что жизнь у его обладателя будет долгая и со счастливой судьбой.

Неприятные ощущения остались от небрежного перевода. Конкретных ляпов довольно мало, но видно, что человек не слишком старался. Например, поленился посмотреть названия чешских топонимов (мог бы посмотреть даже у того же Гашека, неоднократно упоминавшегося в тексте), так что вместо всеми любимых Чешских Будейовиц появляется загадочная Ческа-Будеёвица. Да и название, мягко говоря, не в тему. The People’s Act of Love, многозначное слово act, которое даёт так много подсмыслов английскому названию и столь плохо переведено на русский. Меня, кстати, до прочтения книги название смущало, думала, что такое, неужели в Сибири вышло постановление Народного совета всех любить, и об этом книгу написали? Я не знаю, как бы справился со всеми этими смыслами первоклассный переводчик, наверное, что-нибудь придумал бы, лично я бы перевела как «Деяния любви человеческой». Все безумства этого романа происходят от любви, к каким плачевным результатам она может привести…

Очень хорошая стилизация под русские книги, написанные в начале XX столетия. Причём стилизация не только потому, что книга написана иностранцем и адаптирована под русского читателя, но она ещё и неплохо передаёт атмосферу русской жизни в описываемые автором времена для читателя англоязычного, а к тому же ещё и потому, что сам языковой литературный стиль тут же вызывает в голове читающего образы Достоевского, Короленко, Лескова и других маститых русских авторов второй половины XIX — первой четверти XX вв. И вот это отчётливое ощущение некоторой старомодности русского литературного языка составляет одну из особенностей романа (хотя поначалу я просто считал, что это фишка переводчика, но потом разобрался и думаю, что книга написана в русском языковом варианте самим автором).

Сами события довольно интригующи и интересны — и в силу малой известности (к примеру, я просто знаю из курса школьной истории и чуть-чуть из худлита о восстании белочехов, вот собственно и всё), и в силу авторского дарования, сумевшего накрутить не одно и не два колесо интриги и приключений. Причём и интриги и приключения могли бы стать основой сразу для нескольких вполне самостоятельных сюжетов в разных жанрах — о жизни сектантов, о романтико-лирических отношениях между несколькими персонажами и героями, о военных приключениях во время Первой Мировой, о нравах царских тюрем и каторги, просто о чехословацком военном корпусе, застрявшем по всей ВСЖД. Однако автор щедро собрал все эти сюжетные линии в одно общее произведение, сумев при этом не превратить свой роман в некое литературное ирландское рагу, а сочинив вполне употребительное весьма любопытное на вкус литературно-прозаическое романтико-лирическое историко-приключенческое варево.

Приятного аппетита!

Это была отличная идея - написать о русской революции и гражданской войне в России, он ведь прожил три года в Киеве, а потом еще пять, сотрудником The Guardian в Москве. Стало быть, постиг загадочную русскую душу во всем ее сложном многообразии. А кроме того, у него было целых две книжки про Скопцов и один номер журнала "Наука и религия" за 1962 год. А еще, одна монография о Чехословацком корпусе 1914-1920. Но самое главное - статья в «Словаре ГУЛАГа» Жака Росси, озаглавленная «корова».

Имея на руках такие козыри, как было не взяться за роман? Тем более, что прежние попытки подражания Ирвину Уэлшу и Джеймсу Келману на ниве шотландского маргинального абсурдизма (Джеймс Мик шотландец, если что) успехом не увенчались. Срочно нужно что-то этническое, потому что экзотика в прозаическом тренде и литературный истеблишмент благосклонно ее принимает.

Да чтобы покруче, не просто Гражданская в России, а с белочехами в Сибири, чтобы роковая красавица и трое (не меньше, мнение о прекрасных русских женщинах и их потребностях в сексуальной сфере у автора возможно складывалось из общения с московскими интердевочками) ее любовников. И чтоб шаман был. и ученик шамана, о, альбинос, сделаем парня альбиносом, йес! И, вишенкой на торте, что? Каннибализм. О! Против такого никто не устоит.

За основу взять "Доктора Живаго", пусть повертится Пастернак в гробу. Чтобы психотравмированная детством красавица, и чтобы трое ее мужчин: святой, человек, дьявол, и всякое такое "судьба побросала", встречи-разлуки, невероятные совпадения, сталкивающие на просторах необъятной России всех фигурантов в маленьком сибирском Юрятине, простите. оговорилась - Языке. Во, название прям в точку, где-нибудь сноской дать, что в русском этот топоним многозначен, включает семантические значения Language, Lexicon и Tongue (последнее отсылает к деликатесному говяжьему языку и статье "Корова" первого абзаца).

Ах да, еще добавить щепотку ницшеанского уберменша. Публика страсть как любит супергероев, за неимением возможности вставить такого в "реалистический" роман, наделим подобными чертами одного из центральных персонажей. Приперчим достоевщинкой, без федормихалыча роман о России несерьезно выглядит. Voila! Ай да джеймси, ай да сукин сын! И он не ошибся, Букер 2005 взят.

Ну букеровский комитет, ладно, он и не такое награждал, все ж политическая повестка и всякое такое. Но русскому читателю такую развесистую клюкву съесть и не стошнить стыдно. Раскрывать содержание было бы сейчас неэтично, книга квест масштабной литературной игры этого месяца, потому ограничусь сказанным. Добавив лишь, что "Мысленный волк" Варламова, рассказывающий о том же времени с похожим набором персоналий на порядок превосходит творение неугомонного Мика.

Писал бы Джеймс Мик, о своей родине, избежал бы языковых ляпов, вроде обыкновения называть персонажа, творящего очередное непотребство, по имени, в то время как женщину в разгар любовной сцены по фамилии. И да, вдогонку, вспомнила еще одного гения в погребке которого автор испил меда поэзии. в хэмовом "Празднике, который всегда с тобой" герой и его возлюбленная тоже страдают от невозможности для него отправлять половую функцию.

Ооооох. Даже не знаю с чего начать. Начну с названия – не подходит однозначно. Ни декрета, ни народной любви. Потом – это история, в плане книга историческая, о том, что было. И вот это «то что было» - я не знаю вообще. Даже краем уха не слышала. Или болела на уроках истории на этой теме, или спала, или просто не слушала. Но в задворках памяти не всплыло ни одного знакомого слова, чтобы хоть как-то ухватиться за смысл – о чем история то? Скопцы, чехи, ссылки, каторжники, сибирь – и это всё взаимосвязано. И эта книга – явно не то с чего надо знакомиться с этой частью истории. Да, труд – колоссальный! Но – увы – не интересно читать. Хотя нет, даже не так: не скучно, но и не интересно! Не захватывает книга, но и желания закрыть и бросить – нет.

Многие действия, поступки для меня – не понятны. Потому что я не горю теми мыслями и идеями, что герои. Такие горячо идейные люди! Они положат все силы для своей цели! Пожертвуют всем, чем надо! Семья, любовь, ребенок, человек. А какие темы в книге подняты: каннибализм, скопцы, революция, Анна Петровна – любвеобильная феминистка со странной любовью к сыну и масса всего. Вот про скопцов я полезла гуглить – что могу сказать, каждый сходит с ума по-своему!

А вообще, самое для меня – ммммм – интересное: о России пишет зарубежный автор. Т.е. сколько труда он вложил в изучение этой истории!

Подытожим: какое-то неопределенное отношение к книге. Не понравилась, не не понравилась. Пока читала было не интересно интересно.

Если бы я составляла список лучших прочитанных в этом году книг - "Декрет о народной любви" попал бы в него.
Удивительно читать книгу о России, написанную иностранцем - словно сама становишься гостем в своей стране. Правда, в прошлом все бы мы были лишь гостями, так оно отлично от нашего настоящего.

Действие книги завязано на северное поселение скопцов, Язык, где во время Гражданской войны некоторое время держался чехословацкий корпус. 1919 год. Интереснейший, необычный период.

Судьба сводит в городе, и без того, безумном, жену одного из скопцов - когда-то тот был молодым кавалергардом и успел жениться, тунгусского шамана, подозрительного беглого каторжанина и, наконец, силы красных.
Столько разных судеб и у каждого героя - своя цель и своя запутанная ложь. Именно ложь, наверное, и мешает любви, о которой говорится в заглавии романа. Большевики тут предстают в чем-то даже очищающей волной, по крайней мере, их появление вносит ясность в будущее героев. Иногда это ясность расстрела или срубленной на скаку головы.

Автор проделал большую исследовательскую работу, побывал в Норильске и Красноярске, Кузбассе и на Чукотке, чтобы и нам - жителям России - рассказать немного о собственной стране.

Из забавного - в числе прочих Мик благодарит за помощь в работе Тильду Суинтон. Дорогая Тильда, спасибо, что не только украшаешь собой фильмы, но и помогаешь хорошим писателям :)

Ооооох. Даже не знаю с чего начать. Начну с названия – не подходит однозначно. Ни декрета, ни народной любви. Потом – это история, в плане книга историческая, о том, что было. И вот это «то что было» - я не знаю вообще. Даже краем уха не слышала. Или болела на уроках истории на этой теме, или спала, или просто не слушала. Но в задворках памяти не всплыло ни одного знакомого слова, чтобы хоть как-то ухватиться за смысл – о чем история то? Скопцы, чехи, ссылки, каторжники, сибирь – и это всё взаимосвязано. И эта книга – явно не то с чего надо знакомиться с этой частью истории. Да, труд – колоссальный! Но – увы – не интересно читать. Хотя нет, даже не так: не скучно, но и не интересно! Не захватывает книга, но и желания закрыть и бросить – нет.

Многие действия, поступки для меня – не понятны. Потому что я не горю теми мыслями и идеями, что герои. Такие горячо идейные люди! Они положат все силы для своей цели! Пожертвуют всем, чем надо! Семья, любовь, ребенок, человек. А какие темы в книге подняты: каннибализм, скопцы, революция, Анна Петровна – любвеобильная феминистка со странной любовью к сыну и масса всего. Вот про скопцов я полезла гуглить – что могу сказать, каждый сходит с ума по-своему!

А вообще, самое для меня – ммммм – интересное: о России пишет зарубежный автор. Т.е. сколько труда он вложил в изучение этой истории!

Подытожим: какое-то неопределенное отношение к книге. Не понравилась, не не понравилась. Пока читала было не интересно интересно.

Казалось бы, обложка этой книги должна быть не в нежно-синих тонах, а с чем-то красным, ярким и за себя дерзко говорящим — потому что эта книга про революцию. Да-да, я вижу, как ваши глаза медленно округляются, ведь автор «Декрета о народной любви», англоговорящий писатель Джеймс Мик, пишет о Советской России, причем не о Москве-Петрограде, а о далекой Сибири, о задворках империи 1919 года.

Первое, что меня потрясло при прочтении — как же четко и точно считывается повествование русских классиков! Сразу захотелось вернуться к русской литературе, ностальгия, все эти метания русских героев, странные разговоры о судьбе и философии, вмещающиеся в несколько абзацев в каком-нибудь диалоге, происходящем прямо посреди военных действий или перед смертной казнью.

Второе, на что следует обратить внимание - «Декрет о народной любви» - это не книга, это артхаусный фильм какой-то. Сколько гениальных кадров ввел Мик в повествование, да таких, что выносят мозг своей неправдоподобностью действий. Чего только стоит сцена с падением лошадей из поезда и тем, как этих лошадей ломает, рубит пополам? А сцена с соболем, в которого начальник чехословацкого корпуса несколько стреляет, не моргнув, прямо в комнате, сидя за столом, наедаясь дармовой едой и обнимая за коленку чужую жену? А трудовой лагерь далеко во льдах для преступников и каторжан? Это же просто антиутопический мир, который словно из будущего, но на самом деле — из прошлого. И всё это так напоминает фантастическую киноутопию «Сквозь снег» Пон Чжун Хо. Если смотрели, то вы понимаете, о чем я говорю. Артхаус, друзья, сплошной артхаус.

Сюжет странен и непригляден. Центральные действия романа происходят в городе Язык, что в Сибири, или около него. Есть некая детективная линия — убийство шамана, - которая обрывается, только начавшись: разгадка прозрачна и призрачна. Есть здесь герой-революция, пришедший непонятно откуда и непонятно куда направляющийся, — Павел Самарин. Герой непростой, он несет в себе весь смысл русской революции и философии. Есть чехословацкий корпус, заброшенный в этот город Язык в результате военных действий, в итоге творивший самоуправу и приговоренный Троцким к расстрелу. Есть еще секта скопцов (вот это тоже из раздела фантастики, скажете вы, и ошибетесь — Мик исследовал этот вопрос исторически досконально, такие секты и правда существовали). А еще здесь есть женщина-феминистка, Анна Петровна, вокруг которой вертятся почти все мужики и которая привносит в этот революционный мир еще больше хаоса со своими дагеротипами, фотоснимками и страстными желаниями любви и самостоятельного феминистического счастья. В общем, все дико напоминает Достоевского, да так сильно, что мне захотелось «Бесов» почитать, что собственно я и планирую делать в скором времени.

Читается роман легко, я бы даже сказала — проглатывается. Хочется еще этих странных кадров, разговоров, черного юмора, которым приправлены диалоги, саркастически смеющиеся над новым советским режимом сквозь горькие слезы. И оценка моя на балл ниже, чем роман того заслуживает, лишь потому, что не сведуща я в истории так, чтобы считать все ключики-секретики текста. За это прошу прощения, а всем «историкам» и любителям артхауса настоятельно книгу рекомендую.

Джеймс Мик не просто выбрал невероятно сложную и неожиданную тему для своей книги, не просто был вдохновлён своими поездками по России, но и проделал какую-то невероятную интеллектуальную работу по увязыванию совершенно, казалось бы, мало совместимых деталей - тунгусских шаманов, чехословацкого корпуса, сектантов, прелюбодеев, уголовников-людоедов, красноармейцев и бог ещё знет кого в логически выстроенный текст, тело романа.

И как раз в России, где порыв иностранца должны были оценить по достоинству, книгу поджидали неудачи. Странное название - ну какой "декрет", не было там никаких декретов, какая "народная любовь" - у нас это словосочетание ассоциируется с любовью к какому-нибудь артисту или вождю. Даже буквальный "Акт" и тот был бы лучше. Может быть, отчасти по вине названия роман остался малоизвестным и прошёл почти незамеченным. А может быть, виной тому тема революции, не очень любимая нашими соотечественниками - тема, набившая оскомину ещё в школе, связанная с тяжёлыми, смутными временами, огромными потерями, и, в отличие от темы войны, не вызывающая гордости за героических предков.
А роман, между тем, написан языком и интонациями русской классики, по-хорошему странен, в вопросах любви достаточно глубок, небанален и потраченного времени однозначно стоит.

В затерянном сибирском городке посреди тайги обретаются белочехи, застрявшие здесь в результате мятежа чехословацкого корпуса и давно мечтающие вернуться на родину, странные местные жители, у которых нет ни одного ребёнка - дети, якобы, в эвакуации, шаман-алкоголик, пленённый чешским главарём и посаженнй в собачью будку, молодая вдовица-фотохудожница с сыном, непонятно по какой прихоти поселившаяся в этом медвежьем углу и отчаянно перебирающая любовников. В город пробирается и беглый каторжник, готовый рассказать свою жуткую историю... Этот контркультурный паноптикум нам предстоит потягивать, как гремучий коктейль, довольно долго, поражаясь и негодуя.
Но, признавая все несомненные достоинства книги, полюбить её я так и не смогла. Не хватило, на мой взгляд, подлинной истории Самарина, очень уж просился этот герой на первые места, а стал в итоге сюжетным костылём. Сложно было разобраться в политических хитросплетениях, которые всё же играют здесь роль. Тяжела книга сама по себе, безотрадна, мучительна. Прочесть её стоило, но вернуться к ней мне вряд ли захочется.

Очень странная и неоднозначная книга. Больше всего она похожа на арт-хаусный фильм какого-нибудь хорошего европейского режиссера. Я часто ловила себя на мысли, что автор явно пишет, будто сам смотрит кино. Особенно кинематографичны моменты с Матулой, все эти швыряния предметов в стены, безумные разговоры за столом, вся сцена с соболем. Это все так и просится на большой экран. И с одной стороны такая яркость и живость (не в смысле бойкости) идут книге на пользу. А с другой кажется, что автор слишком "заигрывается" с этими приемами и получается слишком уж психоделично, немного даже с девидлинчевскими замашками. А произведение-то, при всей своей безумности, совершенно реалистичное. И от того еще страшней.

Если говорить о сюжете, то это, конечно, в первую очередь зарисовка пост-революционной (практически пост-апокалиптической) России. Когда безумие войн, разрухи, безвластия накладывает нестираемые отпечатки на разум и души людей. Автором потрясающе точно показаны разные виды и степени такого безумия, поражающего сильных и слабых, каждого в отдельности и целыми группами. С одной стороны может показаться, что этому безумию автор противопоставляет любовь, но на самом деле именно любовь становится катализатором и движущей силой этих разрушительных иррациональных сил.

У одного из читателей Лайвлиба, TibetanFox , предложено очень хорошее и гораздо более подходящее название для этой книги - "Деяния любви человеческой". Вот именно об этом произведение – о том, что человек способен на дикие поступки не только от злости и ненависти, но и от любви – к женщине, к ребенку, к Богу, к власти, к Родине. И деяния эти могут быть ужасными, глупыми, вызывающими отвращение и презрение. Но что особенно хорошо в этом романе, что автор не заставляет нас принимать решение о том, что хорошо, а что плохо. Он не выносит моральных суждений касательно своих героев. Можно даже сказать, что он не ставит точки в некоторых сюжетных линиях и линиях развития героев. Но это и хорошо. Такие истории, как описанная в романе, самодостаточны и не нуждаются в морализаторском финальном рассуждении и расставлении всех акцентов. Автор оставил нам большое поле для размышлений.

А еще я хочу отдельно отметить кульминацию романа. Для меня последним и решающим моментом в решении "понравилась книга или не понравилась" стал финальный "кадр" (по другому не могу это назвать) с Балашовым на коне. Это было мощно. Энергично. Может, немного патетично, но... КРУТО!

Если вы любите странное европейское кино – эта книга для вас. Но если хотите прочитать что-то про историю или про любовь, то, мне кажется, это не ваш вариант.

C.R.
Обложка российского издания мне очень понравилась. Как-раз продолжая кинематографическую тему, ее вполне можно представить первым кадром из фильма по книге,

Английское издание с похожим кадром, чуть более натуралистичная. Но мне гораздо меньше понравилась шрифтовая работа. Небольшие лаконичные буквы в цвете макета на нашем издании смотрятся гораздо лучше. А родное издание из за этих огромных красных букв получилось будто это какой-то ужастик про человека, затерявшегося в снегах.