Генерал мёртвой армии

- (...) В первые дни улица опустела, словно во время чумы. Никто по ней не ходил. И даже позже, когда мы уже начали по ней ходить, это улица казалось нам самой безобразной, самой кривой в городе, она стала для нас чужой, опазоренной навечно, словно падшая женщина.

- (...) Уважанмые граждане города просили наместника диктатора отменить решение об открытии публичного дома, дабы спасти честь нашего древнего города, настолько древнего, что его история терялась в глубине веков, города с такими прекрасными традициями.

- Слух о том, что у нас откроют публичный дом, потряс всех. (...) Все были совершенно растеряны. Что-то неведомое, страшное врывалось в нашу жизнь, будто мало нам было оккупации, казарм с чужими солдатами, бомбёжек, голода. Мы не понимали, что это тоже часть войны, как бомбёжки, казармы и голод.

- Что за чертов народ! Похоже, силой их не покорить. Может быть, их можно покорить красотой? (...)

• Вы рассуждаете не как генерал, а как философ.

Говорили, что они выкопают из могил своих солдат и отправят их на родину, а вместе сними вытащат на свет божий и убитых баллистов и их тоже отправят на запад, за границу. Это правда? (...) Мы так слышали. Чтобы они и мёртвые были неразлучны. В те времена союзники и сейчас тоже. - (Албанец)

- Мы звали его просто "салдат". Никто и не подумал спросить у него имя. - (Албанец)

- Сынки, скажите им, чтобы они не смешивали этих с остальными. Мы оплакали их по всем законам, как собственных сыновей. - (Албанка)

А на каменной плите было высечено: "Эти иностранные солдаты сражались на стороне албанских партизан и пали в бою с ,,Голубым баталионом'' 17 марта 1943 года".

- Когда я всё закончил, то разровнял как мог землю и не оставил сверху никакой отметки, никакого камня, ведь он боялся всяких отметок, боялся, что его найдут и выроют из земли. я ушёл в ночь, в ту сторону, где не слышно было пулемётной стрельбы, и, пока шёл, оглядывался во мрак, в котором я оставил своего друга, и думал: не бойся, тебя ни за что не найдут.

- Двадцать лет назад вы писали фашистские лозунги на груди наших повешенных товарищей, а теперь вас смущает слова, написанные наверняка каким-нибудь школьником. - (Албанский эксперт)

- Что вам угодно?

• Собственно говоря, ничего. Да я и не жду от вас ничего особенного. Сказать по правде, я не верю в эту затею. Она мне кажется смехотворной.

- Вся эта затея -- сплошное лицемерие.

- (...) Он погиб как герой. - (Генерал)

• Будь проклято это геройство! - (Женщина)

Они смотрели друг на друга с явной неприязнью. Один -- потому что видел бывшего генерала разгромленной армии, другой - потому что перед ним был генерал, получивший это звание в мирное время.

Особенно трудно было различить убитых из разных армий. Свидетели часто противоречили друг другу, старики путали события разных войн. Точных данных не было. ТОЛЬКО ЗЕМЛЯ ЗНАЛА ПРАВДУ.

И вот уже осень -- время безраздельного господства дождя.