Взятие Измаила

"В глубокомыслии легко перемудрить."

Эдгар Аллан По «Убийство на улице Морг»

Нет, ребята, я все могу понять, постмодернизм и все такое, но эта, далеко не маленькая, книга - горячечный бред автора!
Не знаю так это или нет на самом деле, но все намекает на то, что весь "сюжет" целиком и полностью построен на рефлексиях автора на тему собственной жизни и, все бы ничего, если бы это не был несвязный поток, я бы сказала, извержение на бумагу, обрывков, на первый взгляд, ничем не связанных сюжетных линий.
Окей, допустим: это такой креативный подход к структуре повествования. Но, черт побери, это делает книгу совершенно не удобочитаемой, по крайней мере. для меня. В те краткие минуты просветления, когда внезапно проскакивают связи с предыдущими "кусками", я уже и вспомнить не могла в каком конкретно контексте об этом говорилось. Просто возникал некий эффект дежавю.
Если спросите на что эта книга похожа, я бы сказала, что это - некая смесь работ Чезаре Ламброзо с тягой к настроению Толстого-Достоевского и сюрреалистичными наворотами в духе Пелевина-Кастанеды. Все это щедро приправлено библейскими притчами с оттенком древнеегипетской мифологии, цитатами из "Сборника русских пословиц и поговорок" и неким подобием политического манифеста, в котором, даже не понятно, прославляет автор свой народ или хулит. В какой-то момент даже кажется, что основная задача и заключалась в том, чтобы протолкнуть его под этим эксцентричным соусом.
Структура повествования такова, что тебя, будто по горной реке несет, ты захлебываешься и не можешь ни за что ухватиться, чтобы хотя бы вдохнуть. Персонажи мелькают мимо, не продержавшись и пару страниц, локация и время постоянно меняются.
Тут тебе и судебное заседание и какие-то пошловатые и стыдные интрижки и Анубис, то в своем обличье и на своей территории, то в обличье зеленолицего мужика в фартуке, и древний Египет где-то в тайге и раскулачивание с реформами, вкупе с библейскими казнями, и вдруг бац снова ностальгические воспоминания про поездки на дачу. Складывается впечатление, что автор наметил несколько концептов, а потом просто смешал их в одно большое ведро.
Окей, допустим, это сюрреализм. Допустим, так и надо, но, практически, ни одна из сюжетных линий не доведена до ума. Остается куча пробелов вопросов и не разъясненных причинно-следственных связей. Например: "Почему посадили молодую мамочку? Вышла ли вторая нерадивая мамаша из дурки?... и многие многие другие"
Справедливости ради, стоит заметить, что каждая линия в отдельности не плоха и, если каждую из них закруглить и пригладить, то получилось бы вполне приятное чтиво, а не вот это вот.
У книги довольно высокий рейтинг, значит любители прорываться через столь импульсивное повествование, все-таки, есть, им её и оставляю. Остальным же, настоятельно рекомендую держаться подальше. У меня все.

Я считаю себя читателем примитивным, который только и может оценивать книгу исключительно с точки зрения "понравилось/не понравилось", ну, и есть еще иногда "не понял, но вроде ничо так". Так вот эта книга оказалась из числа последних. Потому что местами я просто не понимала что происходит, а некоторые эпизоды очень даже неплохими оказались. Читая книгу, я часто ловила себя на мысли, что уже перестаю улавливать переходы от женщины к мужчине, от истории к истории, а сами переходы кажутся вообще чем-то непонятным и раздражающим. В моей голове даже родилось своеобразное сравнение. Вот идешь ты по лесу и тебе прям хорошо, и душа радуется, да, местами тяжеловато идти, но ты раздвигаешь ветки и продолжаешь идти, а иногда даже начинаешь ловить от всего этого своеобразный кайф, а потом бац и вляпываешься лицом в паутину. И тебе так мерзко и странно, ты дезориентирован и вообще не понимаешь что происходит. Вот что для меня эта книга. А переходы между историями - мерзкая паутина, которая бесит и выводит из себя.
Начало книги я осознала плохо. Какой-то суд, какая-то женщина, которая убила своего ребенка, какие-то славянские боги. Потом я четко осознала, что читаю про разложение тел и влияние среды и температуры на этот процесс. А потом было своеобразное разоблачение (по крайне мере для меня) про шпагоглотателей и трубку в горле, а еще про глотание рыб и жаб, а потом извлечения всего этого обратно. И это было действительно интересно. Следующим эпизодом, который стал для меня любимым, был эпизод про юношу-студента, у которого умерла мать. Читать его было просто и очень интересно. Только вот что потом стало с беременной Ксюшей? Следующей историей, которую я осознала, была история про Катю, гонококки, рождение девочки Ани. И эта история стала второй, которая запомнилась и понравилась. Потом для меня был эпизод с аттракционом с дрессированными мышами, изображающими взятие Измаила. Этот эпизод малюсенький, буквально одна сцена, но он запомнился из-за названия романа. И, наконец, эпизод, где Шишкин пишет про самого себя и свою вторую жену Франческу, а если конкретнее, то роды Франчески отложились в моей голове сильнее всего. Потому что написано все довольно реалистично и от этого как-то даже не по себе.
Вот и все, наверное, что я уловила из этой книги. Пока писала, поняла, что уловила даже больше, чем думала. Но в целом, книга осталась для меня своеобразной загадкой, которую я недопоняла, а еще эдакой мешаниной из образов, героев и стилей. Оценку поставить не решилась.

Такой знаете ли затейливый текст, Шишкин писатель для перечитывания, и к этому нужно быть готовым. По порядку если, на что там сразу внимание обращать? Если собрался читать роман ради повествования, и пытаешься следить за сюжетом, то вот сюрприз, нихерушки непонятно, это как в калейдоскопе только глаз напряжешь, а стеклышко соскочит и вот тебе новый узор, не напрягайся. Что угодно ставь во главу угла, вот про то и роман.

Это роман про время. Которое существует независимо от человека, только нам кажется, что наша эпоха отлична от предыдущих, да нет же, комо бояхи, без роду без племени, собралося тут, ну у каждого века своё средневековье и прочее.
Знаете, что тут получилось просто прекрасно? Не объяснять читателю такую очевидную вещь, а дать её на своей шкуре прочувствовать, протащить сквозь строки это измерение пространства и влить в мозг растерянному читателю.

Это роман про отношения со своими героями, которые вот только что на страницах жили и непонятно, как выглядели, а вот уже рядом сидят, попутчиками в поезде и ложкой о край стакана осторожно позвякивают. И ты вроде бы о своем собрался переживать, меланхолично мелькающие верстовые столбы смаргивая, а вот уже в мат-перемат извозчика вслушиваешься и от забот попутчика как от надоедливой мухи отмахиваешься. И ресоры скрипят, и не дай бог в такую слякость ось сломает, эк как погоняет, до постоялого двора еще ехать и ехать.

Это роман по неотделимость тебя от жизни других, как волнами жизнь эта в тебя вливается, это как вот пишешь этот текст, и дедлайн и планируешь вот еще чашечка кофе и подите все вон, я занят, цейтнот, ребята, да, по работе, у меня отчет в понедельник, надо кучу таблиц заполнить, врешь конечно, просто не трогайте. Вот так себя настроишь, с мыслями соберешься. И напротив сидит коллега, и она говорит по телефону, звонит врачу, мама в больнице, а почему мне не сообщили? как еще в шесть утра? а это на территории бсмп? а справка когда? да да, я понимаю, все что могли. И понимаешь, что жизнь она мимо никогда не идет, она всегда тебя за горло держит, иногда по касательной цепляет, а иногда сдавливает клыки на самом дыхальце, пиши не пиши, мимо точно не пройдешь.

В последнее время стремлюсь читать больше русской современной литературы. И вот большой вопрос у меня к нашим авторам – ради чего они пишут? Что хотят сказать или какую мысль хотят вызвать у читателя? Какой главный посыл?
К сожалению своему заметила, что самые популярные, почитаемые, премированные авторы не вызывают добрых мыслей, чувств и выводов. На Западе очень любят книги про «странную, тёмную Россию». И чем гаже, страшнее и беспросветнее описана наша действительность, тем почётнее писатель, тем выше статус премий, им получаемых.
В первую очередь я имею в виду книги Михаила Шишкина, давно уехавшего из России, но пишущего о ней много и цветасто. Язык повествования, несомненно, прекрасен, даже изыскан. Стилизации, переплетение современной речи и старославянской, отсылки к русской классике, яркие портреты, мозаика образов, смешение разных эпох – всё это очень увлекает, восхищает, удерживает читателя. Но! Через всю эту изысканную литературность сквозит такое отвращение к России, ожидание от жизни самого гнусного, худшего, от людей – подлого, низкого. Если Шишкин рассказывает о материнстве, то тут обязательно или страшная болезнь, или смерть ребёнка; если о тюрьме, то ждите «опущенных», ждите мерзких картин тюремной жизни, если история о любви, то и тут – грязь или сумасшествие. Ну а если разговор заходит о России, то здесь совсем уж грустно становится – повсюду мрак и беспросветность.
В общем, после Шишкина очень хотелось помыться... Его книги ослабляют, разрушают, ввергают в уныние. Друзья, за нами всегда есть выбор – что читать. Я теперь не «ведусь» на литературные премии и награды, для меня главный показатель - то, что оставляет книга в моей душе.

Эта цитата единственное, что понравилось в этой книге и, пожалуй, то, что сделали аудиокнигу. Я, действительно, не удивлялась даже построению этой книги, скорее возмущалась... Постоянно читать это было не возможно, голова просто взрывается – нет, не от мыслей, а от усталости. Я с самого начала не понимала, что происходит и какой в этом смысл. Пытаясь найти обоснуй всему этому наткнулась на Википедию:

Ага, мне типа стало легче и проще читать…
На самом деле, возможно, если книга была меньше раза в два, стало бы понятнее. Так как некоторые герои упоминаются снова и было бы интересно проследить за ними… Хотя и так понятно ничего хорошего никого не ждет. В книге все сюжеты либо нагнетают, либо, действительно, случается что-то плохое.
Не люблю и не понимаю книги, которые написаны не для чего. Ведь с ней даже не отдохнешь, она не развлекательная, бессюжетная и нудная. После нее хочется чего-то веселого и доброго, а главное с сюжетом.

Сядь на поезд и мчись стрелой через страну, а может через время, через крупные города и маленькие заброшенные полустанки. Задержишь взгляд во время остановки: уловил интересную деталь, но поезд трогается, набирает ход, и вот уже уже мчится железной стрелой, оставляя позади былое. Вот придорожный указатель: "Ка...". Черт, даже прочитать не успел. И он уплывает назад, так и не оставшись в памяти. И грядут мысли, что в думнике заселися, спутаси аки путы какие, единую уловися, ако ж нет, утечи. Эх, широка-необъятна... России нужны тюрьмы! Что за попутчик? Может чаю? В том самом подстаканнике, об который позвякивает всем известный гранёный в одном ритме со стуком колёс. Вдалеке вспышка молнии - что-то происходит в атмосфере, электрические разряды, отдаленные раскаты грома. Или Перун-громовержец нагнал туч, развлекаясь. Нет, школы России надобны, школы! А вы молитесь Богу? Вот та женщина, что едет на боковушке, молится. Но она все так же несчастна: и мужем нелюбима, и дети оболтусы, здоровье что-то подводит. Задумалась вдруг зачем жизнь прожила, кому молилась все это время. А колёса все стучат и стучат. Dura lex, sed lex. А Вы, батенька, адвокат? Начитанный мужик, и вещает так обстоятельно. И чего только не творят люди. И вот ведь судьба - то оправдывают виновных, то невинных сажают дабы отыграться. А почему одни других судят? Заслужили ли? Всё у нас так... Батюшка, а Вас сюда как занесло, как бы к епитрахилю грязь какая не пристала. В поездах-то нынче беспорядок, разруха, да беззаконие: кто только не ездит. Или Вы такой же как мы? Скоро уж и станция, скоротать пару часов. Старая тетрадка, да огрызок карандаша: коли зрети, коли слухати, коли мнити, дак тем паче деяти надобно. Свет тусклый, да уже не привыкать. Человеческие истории, как кадры быстрого слайд-шоу, обрывки собственных воспоминаний: близкий человек, институт, оооо... а вот и пугающе-страшное, что вечно пытаешься спрятать в подсознании, прямиком из детства. И вот поползли из под черного грифеля первые змейки-дорожки... Приехали? Выскакиваешь сквозь прокуренный тамбур, обшарпанный, как и повисший в тумане перрон. Вот и прибыл Куда? Шаги гулко отдаются в ночи, в руке сжата та самая, уже исписанная, старая тетрадка. Ищу ли новой жизни, надеюсь ли что всё будет иначе, никто не будет лгать, боги будут благосклонны, законы справедливы, а люди счастливы?... Оглядываюсь. Нет, точно не этого, я же в России.
P.S. Нет абзацам!

Я не знаю, как оценить эту книгу. Не могу сказать, что она мне понравилась, но все равно хотелось к ней возвращаться, чтобы добраться до конца.

Это книга-поезд. Она начинается в поезде, да и заканчивается, в принципе, на конечной станции. Этот поезд едет через всю огромную страну в пространстве и во времени, попутчики в купе заходят и выходят и рассказывают свои вагонные истории или просто невнятно бормочут себе под нос.

А ты просто едешь и слушаешь под позвякивание ложечки в стакане из-под чая, который в свою очередь звенит о подстаканник. Слушаешь внимательно и уважительно: для многих людей их истории — это самое ценное, что у них есть.
Потом забираешься на вторую полку и сквозь неверный купейный сон до тебя доносятся обрывки чужих разговоров, которые в полубессознательном состоянии кажутся камланием.

Выйдя на конечной станции, где воздух свеж и царит свобода, можно забыть о своих переживаниях, как о страшном сне — тем паче, что билет был в один конец. Но это не так и просто, и кошмары этой поездки будут напоминать о себе, пока не отпустишь их на бумагу.

Эта книга сложная и душная, как спертый воздух в плацкартном вагоне, хочется, чтобы она поскорее закончилась, а ехать еще так далеко. И выйти на промежуточной станции еще страшнее. Лучше уже вообще не садиться.

Ближе к началу как-то между прочим происходит сотворение мира, а так как творим мы, разумеется, Россию, творят Сварог, Перун, Велес и др., ставшие постепенно участниками обыденной нашей действительноти, участниками нескончаемого судебного процесса. Это совсем посторонние персонажи, но перед нами проходит жизнь этих людей, начавших творить убогую, красивую Русь из окна поезда. Именно такую, какой мы из окна поезда ее и видим посейчас. И вот они - крупные юристы и правоведы, а вот они - умирают, каждый в меру своих способностей.
Автор болен болезнью крестословицы (см. Павича), но не ради слов и пустых образов, у него это способ как-то организовать саму жизнь, судьбы, эпизоды, радости и несчастья. Времени, четко структурированного, у него нет. Все, что было, что есть, что будет, происходит сейчас. Ты частица всеобщего узла, но ты и тот Сварог, что по дороге творит мир. При этом в той же дороге ты можешь просто потеряться, забыть кто, где, когда ты теперь.
Самое подкупающее во всем – доброта. Много жестокого, нехорошего, неприятного, но краска не черная, нет ощущения антисанитарии, такого привычного в последнее время. «Посмотри, это лужа – в ней солнце, а там, вверху, между листьев, - там Бог». Все истории не имеют конца: плохие – плохого (не оставляют ощущения безнадежности или сентиментальной грусти), хорошие – хорошего (ощущение радости «без конца»).
Тема неучастия, непричастности, неоказания помощи. Всё это лекция по процессуальному кодексу, которую он диктует машинистке, вспоминая по ходу дела разные истории, приводя примеры. А история человека, диктующего лекции, тоже вплетается в общую ткань, с нее все начинается, а где-то в конце мы узнаем, с чего началась она и что из этого вышло.
Началось все с неучастия (говорят, надо, на удивление взяла и согласилась, напоили, не осознавал, испугался и т.п.), и вот, словно костяшки домино, падают одна за другой человеческие жизни. Эта история с плохим концом, но конец сам становится жизнью, судьбой, которая уже просто данность, в которой надо жить. Она превращается в счастливую и светлую историю, потому что человек в ней участвует. И вот конец, который в начале книги, – солнце внизу, Бог наверху.