Цитаты из книги Взятие Измаила

Одно и то же слово, сказанное вами в начале жизни и в конце, означает совсем разные вещи. А это значит, что не только другой не может понять говорящего, не прожив его жизни, но и вам недоступно понять себя ни прошлого, ни будущего. Вот отчего все говорят что-то, и никто ничего не понимает. И чем больше слов, тем сильнее путаница!

На самом деле мы живём в Египте. Проводим каналы, строим пирамиды, мумифицируем фараонов. Рабы обожают своих тиранов, обожествляют их.

Закон, что паутина: муха увязнет, шмель проскочит.

Приятное иногда предосудительно, а предосудительное всегда вредно. Следовательно, вредное иногда приятно.

И что есть душа, если не железа, выделяющая в виде секреции, знакомой еще грекам, потребность в любви.

И мир катится в тартарары, обрастая подробностями, как снежный ком, и будет сопеть, урчать, цыкать, шамкать, грассировать, откашливаться, гундосить и мычать, до скончания веков, пока кто-то не захлопнет эту книжку в звездном переплете.

Ночью закрывали ставни, и, лежа в бессоннице, я гадал, что это за шум снаружи — дождь или деревья. В ясную ночь лучи от луны пронизывали комнату сквозь выбитые сучки в ставнях, как шнурки.

И Перун на веранде схватит за подол выбросившуюся в окно занавеску.

Для мелкой самолюбивой души нет более острой, более пряной обиды, чем холодное презрительное равнодушие женщины, которая была рабыней, а нынче вдруг стала унизительно недоступной.

... на этой стране лежит проклятие, здесь ничего другого не будет, никогда не будет, тебе дадут жрать, набить пузо до отвала, но почувствовать себя человеком здесь не дадут никогда, жить здесь - это чувствовать себя униженным с утра до ночи, с рождения до смерти...

Лучше поздно, чем после твоей смерти.

Легкий туман на глазах исчезал, восток розовел, подкрашивая деревья и статуи. Кое-где в глубине стояли с отбитыми руками и головами то ли сатиры, то ли пионеры, сделанные из утреннего розового гипса.

Справедливо полагая, что зло, происходящее от недоразумения, от невозможности что-либо объяснить, имеет своим физическим телом язык и передается словами от человека к человеку, используя его, как питательную среду <...>

Милый мой, мы прекрасно знаем с тобой одну истину, которая единственная удерживает этот мир. Все сущее держится на ней, как на соломинке: что бы ни произошло, самое важное — не терять достоинства.

Есть вещи, которые и существуют только для того, чтобы быть понятыми потом.

<...> скотоложство имеет, по мнению современной науки, смотри, в частности, новейшие исследования Hussy и Baumgartner'a, ту положительную сторону, что исключает возможность потомства идиотов.

<...> человек не прежде учится различать зло от добра, пока его за первое не накажут, а за другое не вознаградят.

Так забраться бы в чье-то воспоминание и сидеть там в тепле и уюте — меня уже и след давно простыл, а там, в чьей-то памяти я, как мартышка, буду повторять раз заученный номер, может быть, именно этот — какой-то седой чудак приветливо машет с поезда. И так будет махать вам до скончания ваших веков.