Тайны Ракушечного пляжа

Как вы думаете, что может скрываться за фасадом воооооон того небольшого домика, расположенного на берегу одного из норвежских фьордов:

Хм... отсюда и не разберешь, конечно. Но в окружении такой необыкновенной северной красоты так и представляешь, что за стенами дома притаилось... счастье: очаг, семья, дети, единство и единение, уют, тепло... Вам так не кажется? Такая умиротворяющая картинка...

К сожалению, фасад - это всего лишь внешняя сторона, а за первым, зачастую таким обманчивым, впечатлением следует "...скелет в шкафу, который имеет скверную привычку вываливаться в самый неподходящий момент". Так и в этой книге: есть красивый дом со счастливой семьей, но за стенами дома свила гнездышко тайна, на первый взгляд, такая незначительная за давностью времен... Тайна - центр дома и семьи, который за тоненькие веревочки стягивает к себе не только обитателей, но и сторонних людей. Можно ли избежать столкновения? Можно ли выйти невредимым из разразившейся катастрофы?

Мне нравятся истории о семьях и о семейных тайнах. Особенно мне нравятся северные истории. Они словно покрыты тонким слоем инея, который не замораживает до конца, но сковывает: язык, героев, их чувства и поступки; они прохладные, но не холодные; они плавные; они все время на небольшом, едва уловимом, расстоянии; они наполнены чувством отстраненности. Необыкновенное северное очарование.

Такая грустная, меланхоличная книга, такая пронзительная. Меня она заворожила, кажется, на несколько дней я просто выпала из реальности.

Словно перламутровая россыпь острокрылых ракушек, ласково усыплённых ленивой властью волны, матовые блики воспоминаний сверкают в аквамариновых глубинах океанского пространства памяти человеческой души. Неумолимые приливы безрассудного шторма судьбы, ритмически слизывающие гигантским языком времени чувствительные углубления памяти, искажают ребристую поверхность ракушек воспоминаний, лишая их блаженной остроты… Но точечные отливы берегов судьбы, неловко запинающейся поступью неожиданного случая, дерзко обнажают укромные тайники воспоминаний, предоставляя нагие крошечные ракушки осторожной пальпации памяти... И душа человеческая извлекает воспоминание под слепящую линзу мысли, стройным щелчком вскрывает гладкие лепестки раковины, проникая в дивные контуры плоти, касаясь родных неровностей, вдыхая сладкую соль, слушая беззвучный шёпот времени внутри… Только длительный сон ракушки воспоминания под беспечной дланью жизни способствует причудливым процессам: иногда, душа впитывает облик искристой жемчужины, а… порой становится испитой ядовитым уколом моллюска…

…На Ракушечном пляже, надежно упрятанном в таинственную сокровищницу шведского побережья, хранимого вечным глазом слепых горгулий угрюмых валунов, под внезапным отливом Ульрике открылась хрупкая горка ракушек воспоминаний. Они призывно рассыпались под её ногами, радугой многоголосия вызывая подсознательный калейдоскоп впечатлений, сводящий душу спазмом горьковатой ностальгии… Как известно, самые пронзительные и громкие ракушки - собранные влажными пальчиками, перепачканными соком дикой вишни на мягкие подушечки шершавых ладошек - родом из детства… Именно туда возвратилась Ульрика, медленно перебирая крошечные раковины. И душа унеслась на 24 планетных поворотов в иное измерение - память. Эхом туда отправляется и читатель… И вот… легкие краски мягкими мазками рисуют сестринскую мечту Ульрики о невозможном близнеце, случайно воплотившейся в яблочно-медовой Анн-Мари… Нежная привязанность к чужой белокурой девочке, пестрой летней бабочке, порхавшей три месяца в год на дачном участке творческой четы из Стокгольма, превратилась в странную влюбленность подросткового перелома, вынуждающая Ульрику судорожно ловить пальцами только медное сияние пыльцы, щедро просыпанной с роскошных крыльев полёта золотистой 15-летней Анн-Мари… Посреди болезненных приливов и отливов дружбы, обнажающих почву подросткового чувства в молчаливых сравнениях округлостей форм, дыхании вишневой улыбки губ, марихуановом эдеме под лимонною луной и сердечной атрофии 9-месячного сезонного безразличия, перед глазами Ульрики возникает смуглое личико 3-летней индийской малышки, приемной сестры Анн-Мари, исчезнувшей под вечным глазом слепых горгулий угрюмых валунов… Болезненный укол воспоминаний…
Почему одна безрассудная волна истёрла в прах пружинистый канат любви, Анн-Мари?

…На Ракушечном пляже, надежно упрятанном в таинственную сокровищницу шведского побережья, хранимого вечным глазом слепых горгулий угрюмых валунов, под внезапным приливом Кристина укрыла хрупкую горку ракушек воспоминаний. Нет её вины в том, что память упрятала заботливыми крыльями забвения безумные пустые глаза масок прошлого: теперь не страшно слиться с кипящей толпой... Особенно, если толпа парит в черничном молоке пенной тучкой, украшенной красными клубничками разверстых клювиков… Раствориться бы в этом облаке, надев маску… чайки. Кристина ощущала пальцами голос вечности. Он плыл сквозь ритмическое скольжение неуловимых частот, рассекающих плотное полотно атмосферы неуловимым колебанием гармонии наполнения сущего. Кристина ловила пальцами голос вечности... И вечность её услышала... Пока судьба не раскрошила иллюзию под вечным глазом слепых горгулий угрюмых валунов… Болезненный укол воспоминаний…
Кристина, одна безрассудная волна позволила тебе плавно раствориться в облаке… Ты стала чайкой…

Пропуская сквозь пальцы крошечные лаковые пульки ракушек чужих воспоминаний, невольно спотыкаюсь о последние, задаваясь вопросом: почему? Почему обещанная волшебная атмосфера безжалостно рассеялась под ударом каменного рифа банальной прозы жизни? Почему в мнимой воле провидения я увидела сухую закономерность? Почему общий клубочек судеб Ульрики и Кристины, прочно перевязанных невидимой леской случая, оставил меня почти полностью равнодушной? Увы, мои ожидания не оправдались. При удивительно выпуклом холсте шведского летнего маринистического пейзажа, лакричными волнами водного царства ласкающего моё читательское воображение, при поразительно уютной акварели детства из яблочных просверков солнечных улыбок, наполняющих моё сознание фантомами ностальгического вкуса, при невероятно привлекательной зарисовке мифов о горных пленниках, призывающих мою душу к странствиям по безмолвным утесам Скандинавского полуострова, смысловая канва романа показалась рваной. История безликой Ульрики удручала перспективой скатиться с курса повествования в пропасть безразличия…захлопнутой книги. Отрадным противоядием стала Кристина, наполненная балансом контрастов. Хрупкая паутина внутреннего хаоса, упрятанная под звериными масками хищников (буквально!) обезоруживала болью мятущейся души. Я всегда испытываю нежный трепет к героям со странной резьбой на психическом остове… И, если бы не полнокровная Кристина, вряд ли бы решилась истязать себя исследованием полой Ульрики… Но последняя - явно главенствующий персонаж… Распутавшийся клубочек сюжета кончиком финальной нити неприятно полоснул моё воображение и… полностью растворился в никуда. Смысл ускользнул из пальцев... А был ли он там? Увы, от россыпи глянцевых ракушек осталась только раскрошенная пустота. Беззвучная пустота моего забвения.

Я не люблю стереотипы и стараюсь не вешать ярлыки, но скандинавские авторы - такие скандинавские авторы.
Не холодные, но прохладные.
Не тоскливые, но меланхоличные.
Не черные, но грязно-серые, цвета ноябрьских облаков.
Не одинокие, но органично живущие в своем одиночестве.
Где вы, шумные и буйные потомки викингов? Я вижу только интеллигентные лица, растянутые свитера, тонкие руки, неловко поправляющие очки, души, прячущиеся в свой панцирь. Есть русская хандра, есть английский сплин, не знаю, быть может, стоит изобрести термин и для этой скандинавской особенности.

Бесконечно прекрасные описания северного лета, занятные вставки-рассказы про троллей и прочих обитателей гор, трогательный экскурс в детство, в каникулы, в простые радости вроде красивой ракушки. И здесь же - тайны, непонятности, неадекватности, страшные пропажи и находки. Главной героине, специалисту по фольклору, придется не раз и не два столкнуться с воплощением народных баек в реальности, разбираясь попутно и в себе самой.

Я бы не назвала эту книгу детективом - главная интрига лежит на поверхности, благодаря двум пластам повествования. Но в ней есть какой-то особый северный шарм.

За знакомство благодарю Deli и флэшмоб-2010.
Я искала эту книгу больше года.
Пожалуй, не зря.

Белые листы с нарисованными птицами. Много-много листов и ещё больше птиц.
Море, солёное и бескрайнее.
Ветер, свободный, прохладный, свежий.
Сияние золотистого мёда, аромат яблочного сока.
Необычайно красивое скандинавское лето.
Забавные поделки из пёрышек, проволоки и ракушек.
Смуглая девочка в жёлтом венке из цветов....
И два мира - молчаливый и говорящий.

Пожалуй, это лучшее, что я для себя нашла в книге.
Может быть ещё две параллельные линии, как обычно, в конце повествования, сходящиеся в одну.
В принципе, не так уж мало. Но всё это красивые слова и образы, которыми автор завлёк, но не более.
Книга так много обещала, так долго заманивала меня красивой обложкой и интригующим названием. А в итоге разочаровала.
И вроде бы и тайн хватает, и семейные скелеты присутствуют. Но до чего же всё скучно и пресно.

Главная героиня и по совместительству рассказчица одной из сюжетных линий, - это вообще полный провал. Не эмоциональная, абсолютно неинтересная, о событиях, которые происходили с ней в детстве и должны были оставить заметный след в жизни, рассказывает, как о прочитанной в газете заметке.
Единственно, что понравилось, так это её мысли, как матери: о материнском инстинкте, о  родственных чувствах, о детях. Сразу видно, что эта тема ей близка и волнует. Ну и ещё рассказы-легенды о троллях.
Больше ничем  она не привлекла, как-то даже представить её было трудно, как ребёнком, так и взрослой.

Главы о Каролине более живые, насыщенные, действительно волнующие  и читать их было легче и интереснее.
Девочка-девушка, боящаяся людей и отношений, скрывающая лицо  за масками зверей до больницы, и упрятавшаяся в  добровольном заточении в полуразвалившейся хижине на берегу моря, после, Каролина вызывает смешанные чувства, но, как ни странно, отторжения или неприятия среди них нет. Её мало в книге, но она такая яркая.

Не хочу вешать стереотипы типа скандинавы - это холодно, медленно, тягуче и так далее. Это не так. Скандинавский темперамент в данном случае ни при чём. Может переводчик, может автор, но как-то не впечатлило. История с таким потенциалом стала для меня цветком, который не расцвёл. Так и остался увядающим печальным бутончиком в зелени куста.

Когда я уже дочитала эту книгу и села осмысливать, что это вообще было и как мне это объяснять (ведь эта книга по итогу нисколечки не соответствовала ни моим предубеждениям до чтения, ни моим первым впечатлениям во время чтения, ничему от слова совсем), я внезапно поняла, что всё это очень похоже на то, что я уже читала у другого очень популярного скандинавского автора — у Йона (в других переводах Юна) Айвиде Линдквиста в Звёздочке . И та же атмосфера, что называется, суровой, но меланхоличной скандинавской литературы, и то, что одним из действующих лиц переднего плана становится девочка с внеземным характером (что также похоже на общие представления об аутистах), и какие-нибудь жутковатого вида события...

Вообще "Звездочка" мне прям не понравилась в свое время настолько, что я продолжила читать Линдквиста только из-за того, что не знала, что он и Йон, и Юн в зависимости от мнения переводчика и когда-то решила, что это просто однофамилец того автора, знакомство с которым у меня не задалось. "Тайны ракушечного пляжа" мне в большей степени понравились, так что теперь я и не знаю — то ли "Звездочка" действительно неудачный роман, то ли тогда было неподходящее время для её чтения.

Что же мы видим в этом романе? Глобально здесь три сюжетные линии. Первые две у главной героини, Ульрики: мы видим её уже взрослой женщиной, у которой уже и дети есть и которая решила пройтись по местам, знакомым по её детству, а в результате её дети нашли чей-то скелет на ракушечном пляже; и мы видим её в детские и подростковые годы — с тех пор как она познакомилась с Анн-Мари и до истории с загадочным исчезновением приёмной сестрёнки Анн-Мари, которая и до того была странной девчушкой. Третья линия передана Кристине — безумной художнице, которая сыграет важную роль в жизни Ульрики, хотя и не напрямую. Её мы слышим довольно часто, но все же она втором месте, что заметно даже в том плане, что главы от лица Ульрики написаны от первого лица, а вот от лица Кристины — от третьего, как будто не она рассказывает свою историю, а кто-то её себе представляет.

Вообще и лайвлиб, и фантлаб не дают этой книге хоть какой жанр, кроме реализма. Хотя... фантлаб добавляет, что особенностями этой книги будет психологический уклон и скандинавская мифология (верно и верно). Это не драма, хотя тут и есть некоторые драматичные моменты (и тут даже, наверное, стоит добавить trigger warning: есть сцена суицида). Это не триллер, хоть эта история и о поиске ребёнка (а они часто прописывается с тоннами саспенса). Это не детектив, хотя здесь и расследуются тайны прошлого (но тут ровно так же уместно сказать не "расследуются", а "вспоминаются" или "анализируются"). Это не приключения, хотя здесь и есть движение, локации, места событий не стабильны, а динамично меняются. Это не историческая проза, погружение не в такое далёкое прошлое. Так что так и остаётся реализм — констатация фактов, изображение обычной жизни и обычных людей со своими, временами странными, проблемами.

За что могу прям похвалить эту книгу? За то, что с финалом не затягивали и красиво к нему подвели историю. А еще в нем дали нужные объяснения, сделали набросок будущего героев, не оборвали истории и не слили её в ванильно-розовые сопли. В любой книге последнее впечатление играет роль, но не везде с этим умело играют, а здесь с этой задачей справились отлично.

В любом случае если вы хотите прочитать что-то из скандинавской литературы, то советую обратить внимание на этот роман. А ещё рекомендую его любителям многослойных и многовременных книг

Книга условно делится на две части, которые связаны одними и теми же героями в прошлом и настоящем. В прошлом мы знакомимся со всеми поближе. Узнаем каждого, их особенности и манеру поведения. Маленькая девочка-маугли, которая на первый взгляд совершенно дикая и неприспособленная к жизни. Ее удочерила большая и дружная семья. Эта крошка является связующим звеном всех персонажей. Также мы узнаем местную сумасшедшую, а еще семью, которая приняла к себе нетипичного ребенка. Всю ситуацию мы видим через призму восприятия соседской девочки, которая превратила единственное лето в патологическую манию на многие года.

Так что же такое нормальность и ненормальность в обществе? Кто здесь сумасшедший по меркам социума, а кто ненормальный на самом деле? На одной чаше весов у нас девочка-маугли и местная сумасшедшая, которые реально имеют диагнозы и не могут на 100% слиться с обществом, не выделяясь на фоне серой массы людей. На второй же чаше - обычная женщина, имеющая семью и работу, но умело скрывающая свою одержимость. Я считаю, что такое нездоровое влечение к чужой семье и к их идеальному образу до хорошего не доведет. Так что же больший псих? Я опасаюсь больше личностей, умело маскирующихся под нормальных людей.

Очень необычная история, которая в начале граничила с магическим реализмом, а в итоге вырулила на тропинку, опутывающую границы безумия. Сомневаюсь, что смогу кому-то посоветовать книгу именно из-за ее нестандартности, но это был определенно интересный читательский опыт.

В скандинавском народном творчестве наверняка есть аналог нашего посконного колыбельного серого волчка, с набором покусайки и утаскайки в лесистую сторону. Не мифологический сын Локи, но тролль, любитель подмен и воровства крупно и мелко рогатого скота. Какие же реальные объяснения всем этим историям, заметно подсократившимся в век высоких технологий, и расскажет героиня книги Мари Хермансон .

Ульрика, лет с пяти, придумала историю о пропавшей близняшке. Для личного пользования.
Увидела золотистое семейство Гаттманов на пляже во всем медово-яблочном великолепии и мгновенно прониклась жаждой прильнуть к чужому сосуществованию... И не была ее семья так уж отлична уровнем дохода или благополучием. Просто Анн-Мари сияла, а Йенс отличался божественным запахом. Летние подружки, которые на три месяца разделяли пляж, еду из корзинки для пикника и забавы. Немного болезненная, но без особых отклонений, привязанность.
Последнее совместное лето. Спальня на двоих и "мелодия ветра" на окне. Лето, когда трещина расколола эту безупречную, на первый взгляд, семью. Майя, удочеренная маленькая девочка, не желающая говорить и не терпящая объятий, внезапно исчезнувшая и так же неожиданно найденная. Темное зеркало, которое отразило от себя всех членов семьи. Собственные отражения, нечёткие, размытые. Они постоянно видели себя в нем и не остались равнодушными.

У Оке и Карин была причина для усыновления малышки, чувство вины. Трещина в белоснежном фасаде идеальности. Их тайны не были тайнами, а трудности вполне себе преодолимы. И даже положенного скелета в шкафу отыскать не удалось. В чулане под лестницей было много разного хлама, в том числе и пачка комиксов, но скелета не было... Эта шведская семья оказалась на удивление "здоровой", вопреки моим ожиданиям, взрощенным на сюжетах северных детективов. Даже единственный найденный череп под валунами Ракушечьего пляжа не имел к ним отношения. Почти.

Двойная вязь рассказа - когда один говорит, а другой молчит. Две истории, которые пересекутся лишь в самом конце и то лишь обрывками недоказанных фактов, связанных рассказом Йена. Семейная история в бесконечном воспоминании. Последний меланхоличный взгляд и старый заржавленный ключ, который вернулся на свое место в раковину под крыльцо.

Прекрасная холодноватая история. То ли правда. То ли вымысел. То ли одна из легенд, о людях похищенных троллями. Легенд, которые изучала Ульрика с таким увлечением.

Книга с особой атмосферой, с напускным ореолом таинственного и необъяснимого, только, как оказалось, опусти все эти надуманные легенды о горных троллях и описания суровой красоты Ракушечного пляжа - и за всем этим позолоченным покрытием картина откроется вполне себе приземленная.

Автор предлагает два видения мира глазами разных девушек - Ульрики и Кристины.
Главная в этой паре Ульрика, и для того, чтобы разгадать, что она из себя представляет, нам сначала предстоит длительно пришвартоваться к её юности, увидеть её подростком и узнать её девичьи мечты. Там же, попутно стать свидетелем необычного, на первый взгляд, происшествия и дать ему оценку с позиции выросшего, взрослого человека.
Мир второго персонажа - Кристины - загадочен и по-своему красив; он весь состоит из только ею видимых образов, звуков природы и голосов. Жаль лишь, что а) это мир не совсем психически здорового человека и б) его на страницах книги так мало.
Разные временные пласты в главах накладываются друг на друга; в них затеряны окутанная легендой о троллях загадка и тщательно замалчиваемая тайна, открытию которых, конечно же, найдётся время и место. Язык написанного прост и лёгок, ничто не мешает свободно "проглотить" книгу, к тому же неторопливое, размеренное повествование, подпитанное аурой Скандинавии, кажется, так и способствует погружению в созданную писательницей историю...

Но странное у меня сложилось впечатление от прочитанного. Я ведь уже имела представление, чего примерно ожидать от автора и рассчитывала на тот же магический реализм, который когда-то озадачил меня в "Человеке под лестницей". Но конкретно эта книга не вызвала никакого душевного отклика. Из-за бездействия на страницах меня терзала тоска всю первую половину книги. Вторая половина заинтересовала расшевелившимся сюжетом, но оставили равнодушными герои. За всем объёмом, частично заполненным искусственной магией, я видела только рефлексирующую и скупую на эмоции героиню Ульрику. Её однообразные воспоминания о детстве, о фанатичной зависимости от семьи друзей, которые кушали бутерброды с медом и запивали яблочным соком, за что, даже спустя десятилетия, так и остались в памяти как семья идолов - золотистые, ароматные и блестящие. И было непонятно, почему автор вывел именно этого невыразительного персонажа в разряд главного; почему, являясь просто свидетелем, рассказчицей чужих судеб, эта героиня говорит куда больше о себе; почему нельзя было сделать эпизоды с ней действительно стоящими для развития истории.
Как горькая вишня на торте - концовка оказалась додуманной.

Даже и не знаю... Эта проза останется в прошлом и быстро забудется, а что касается других книг автора - пожалуй, я не буду от них отказываться, но с чтением пока повременю.

Флэшмоб 2012

Мне приходят на ум истории о подменах. Когда тролли похищают у матери ребенка, а в колыбель подкладывают своего. В большинстве таких историй мать делает с тролленком нечто ужасное — прижигает его угольными щипцами или еще как-то мучает, — и тогда, чтобы защитить свое дитя, является мама-тролль и возвращает женщине ее настоящего ребенка. Можно лишь представить себе, какие реальные трагедии скрываются за подобными рассказами.

Какая странная книга. Какая чудесная и странная… Так должна была бы писать Дафна ДюМорье, если бы родилась в Швеции. И сходство даже не в том, что пугающе странные птицы появляются на страницах не раз, а в неуловимой дымке ирреальности, какой-то бытовой мистики, которой окутаны все события. Наверное, в этом шведы похожи на ирландцев с их безоговорочной верой в «маленький народец», которая сидит где-то глубоко на генетическом уровне – вроде бы и взрослые современные люди, которые не верят в сказки и могут найти реальное объяснение всему, а все-таки нет-нет и промелькнет что-то этакое на задворках подсознания.
Это не детектив и не триллер, не стоит ждать убийств, кровавых трагедий и расследований. Для меня это оказалась в первую очередь история о детстве, о большой беде, расколовшей семью навсегда и показанной нам глазами ребенка. И вся книга такая летняя, сплошь солнечный свет, морские брызги, звуки, цвета и запахи, проникает прямо в душу и остается там, несмотря на простоту языка и неторопливость.
Яблочно-медовая семья Гаттманов, влюбленная в них всех и каждого в отдельности Ульрика, мечтающая стать потерянной когда-то пятой дочерью, та по-особому трепетная "каникулярная" дружба, которая бывает только с теми друзьями, от которых уезжаешь на зиму в город… одно лето сменяется другим, третьим, девочки взрослеют, детские радости - такса по имени Малышка Мю, которая любит убегать к соседям, скрытый среди скал Ракушечный пляж, куда никто кроме детей не знает дороги – сменяются поездками на острова с палатками и мальчиками, детское лакомство – черника с молоком – сменяется напитками покрепче. Но темноволосая Майя, экзотическое дитя, попытка матери загладить грехи юности, оказывается лишней на молодежной гулянке, все заняты пивом, кострами и поцелуями, и маленький ребенок бродит по острову один, забытый, и даже птицы не тревожатся, принимая ее за свою. Трагедия неизбежна…
Книга не только о материнской любви и о том, как часто горе, которое должно объединять, наоборот разделяет, заставляя каждого прятаться под собственный панцирь, она еще и о возвращении в детство, в то время, когда любое событие так или иначе влияет на будущую жизнь. Ульрике посчастливилось найти разгадку, пусть и спустя 24 года…и даже если горьким было осознание того, что семья, ставшая для нее недостижимым эталоном на все эти годы, была вовсе не такой чудесной и любящей, как хотелось ей думать, все равно она вернулась на Ракушечный пляж не зря. Мертвые наконец нашли покой, незаконченный детский роман обрел логичное и вполне взрослое завершение, тайны прошлого раскрыты.
Очень особенным и непохожим ни на что оказался для меня этот роман, обязательно буду читать у Хермансон Человека под лестницей и возможно что-то еще.

Красивая, очень лиричная история, но, к сожалению, какая-то малоэмоциональная что ли.
Вроде бы и замысел достаточно любопытен, и персонажи занятные, но повествование идет так ровно и неспешно, так обыденно раскручивает нить сюжета, что почти усыпляет. А ведь здесь есть очень яркие, даже драматичные моменты, которые, по идее, должны сильно оживлять написанное. Но они выглядят настолько меланхолично и буднично, что почти не трогают, а скорее, просто принимаются к сведению.
Я не говорю, что мне прям совсем не понравилось: книга очень атмосферная, очаровывающая, даже немного сказочная, но чуть побольше динамики ей бы не помешало.
Да и вообще впечатления от чтения очень неровные: какие-то эпизоды получились просто великолепно, а без каких-то запросто можно было обойтись. Еще роман богат на психологизм, причем местами с сильным уклоном в патологию, но это на любителя, конечно…
Из безусловных достоинств – изумительная природа шведского побережья, самобытная, живописная и немного дикая. Причем это не многословные удушающие описания, а чарующие и притягательные картины и образы, которые воспринимаются очень комфортно.
В целом читалось легко, но с умеренным интересом, эмоций явно не хватило. В чуть более живом исполнении роман явно произвел бы более сильное впечатление.