Казаки: Повести

Продолжаю открывать неизвестную для себя классику. Небольшая повесть Льва Николаевича Толстого, как ясно из ее заглавия, посвящена самому непостижимому процессу в жизни человека - смерти, той тонкой грани, отделяющей нас от мира мертвых, и всем сопутствующим ей страхам. И потому читать ее было тяжело не из-за описания физических страданий героя, Ивана Ильича (кстати, прототипом персонажа стал, по признанию самого автора, Иван Ильич Мечников, член Тульского окружного суда, скончавшийся от рака). В этом плане есть книги и произведения куда более страшные и жестокие, особенно если брать во внимание современную прозу (взять хотя бы тот же роман Никлас Натт-о-Даг - 1793. История одного убийства ). Нет, особенно жутко во время чтения книги становилось тогда, когда Л.Н. Толстой со свойственной ему прямотой и бескомпромиссностью, совсем не жалея своего героя, описывает его нравственные мучения. И во многом, думается, в повести нашли свое явное отражение и сложные отношения самого Толстого с верой и христианством.

Иван Ильич страдает ведь не только от болей: он тяжело болен уже несколько лет, боль стала его постоянным спутником. Нет, он, по-моему, более всего страшится того, что ждет его там, за этой тонкой гранью не-бытия (и ждет ли вообще)...Не оттого ли все эти вопросы (без ответа, естественно), а правильно ли он жил, как должно или нет...Эти мучительные бесконечные терзания и, словно в противовес, свет, сопутствующий смерти. Не удивительно ли: самое темное и мрачное предчувствие оборачивается чем-то светлым? В этом отношении мне толстовская повесть очень живо напомнила одну из любимых книг Олдоса Хаксли - Олдос Хаксли - Время должно остановиться . Там этот процесс умирания и перехода в новый мир обрисован автором гораздо детальнее и подробнее. Кто не читал, очень рекомендую, впрочем, как и книгу Толстого. Она странным образом не получилась депрессивно-меланхоличной. Напротив, она вышла какой-то реалистично-бытовой, жизнеподобной и даже жизнеутверждающей. Парадокс, но так и есть...

"Смерть Ивана Ильича" начинается в довольно ироническом русле. Поставив читателя перед фактом, что Иван Ильич уже умер, Толстой предлагает небольшой экскурс в его жизнь, чтобы читатель сам определился со своими эмоциями на сей свершившийся факт. И те беглые наброски жизни нашего героя, красочно изображённые автором, в общем-то не склоняют читателя к драматическим сантиментам. Опять же сцена прощания с покойным очень точно отражает отношение родных и близких к Ивану Ильичу: сослуживцы думают, где бы перекинуться в карты и за кем теперь останется его должность, вдова размышляет о размерах пенсии – их мысли далеки от сдержанных и меланхоличных дум о только что покинувшем этот мир человека.

Жизнь Ивана Ильича, которой он так гордился, на самом деле оказалась пустой и никому не нужной. Карьера под конец жизни стала практически номинальной, богато обставленный дом отдавал безвкусицей человека, стремящегося к большим деньгам, которых ему не суждено иметь; амбиции ограничивались жалованьем в пять тысяч; а жена вдруг обернулась капризной истеричкой, от которой главный герой предпочитал сбегать на работу.

Смерть подобралась неожиданно, в момент расцвета жизненных чаяний Ивана Ильича, окрылённого новым успехом. Вешая гардины, он упал. Так, несильно, только синяк остался. Он бы и забыл про него вскоре, если бы не начавшая терзать его боль. Болел он тяжело, страдая. Тупая боль не желала покидать его тело – с остервенением голодного хищника впивалась в лёгкую добычу, предчувствуя скорую смерть. В этом переломном моменте повесть заметно меняет общий тон, склоняясь в сторону мрачного экзистенциализма.

Не физические страдания разъедают душу умирающего, но страдания морального свойства. Оглядываясь назад, Иван Ильич со злобой осознаёт всё лицемерие и ложь, которые окружали его всю сознательную жизнь. Толстой сознательно обрёк чиновника на адские муки, принижая потребительское отношение к жизни и стремление к шаблонным благам цивилизации. Но неужто так сильно провинился человек, который только лишь старался жить приятно?

Эта повесть при своем появлении наделал много шума, по сути это было художественное воплощение основы толстовской философии о единстве народа и о непротивлении злу насилием. Сразу же возникла оживленная полемика. Знаменитый критик Стасов писал дочери Толстого: «Мы тут все, вся Россия, а пожалуй и вся Европа, объедаемся теперь до обжорства, до положения риз новой книгой Вашего отца: «Хозяин и работник»... Какая скульптура!»

Да, действительно, получилась впечатляющая скульптурная композиция, включающая фигуру лошади. Но, кроме шуток, впечатляюще вылеплены купец Брехунов и его работник Никита. Никита здесь ключевая фигура, именно его отношение к жизни выражает более полно толстовское "непротивление злу". Никита - спокойный, добродушный человек вплоть до безмятежности, он доверчив, открыт для всех и, как говорится, не помнит зла.

Его хозяин - купец Брехунов - деловит, пронырлив, хитер, самолюбив. Но Толстой ставит этих разных героев в такую ситуацию, когда проявляются лучшие их качества, о которых их обладатели, возможно, и не догадывались. Никита принимает всё, что происходит как должное, он и смерть готов безропотно принять. Купец пытается бороться с обстоятельствами, демонстрируя изнанку своей натуры, будучи готовым на подлость и предательство. Но судьба распоряжается таким образом, что предательство не удается.

И тогда эгоистичный купец, проникнувшись молитвой к Николаю Угоднику, накрывает собой замерзающего Никиту и ценой своей жизни спасает того от смерти. Вот оно - единение народное - говорит автор, вот на что способен русский человек, если позволить быть ему самим собой - всё понимать и всё прощать. С Толстым можно было бы согласиться, если бы не ряд натяжек, ведь побег Брехунова мог быть удачным и тогда о каком единении можно было бы говорить. Да и в положении замерзающих хозяин и работник не оказались бы, если бы не зазнайство и излишняя самоуверенность хозяина, которого уговаривали, и в том числе Никита, не ехать в ночь в метель, и который трижды терял дорогу. Два раза обошлось, но этому купцу нужен был сказочный тройной повтор, и он в третий раз пустился наобум в пургу.

Да и спасти Никиту ценой собственной жизни купец не собирался, он просто пытался согреть работника, будучи уверенным, что ему самому ничего не сделается, ведь на нем было целых две шубы. Но лютый мороз коварен, он пробрался и под шубы, а когда Брехунов очнулся ото сна, было уже поздно, он только успел осознать, что всё кончено. Конец своего существования он принимает по-философски спокойно, однако при том характере, который он демонстрировал ранее, скорее всего, перед смертью он уже пребывал в измененном сознании.

Кроме философской составляющей повесть еще примечательна ярким художественным описанием метели и трагичной участи людей, сбившихся с пути и оказавшихся заложниками разбушевавшейся стихии. Тема русской метели лучше всего реализована Пушкиным и Львом Толстым, самые яркие её описания в русской литературе можно встретить в их произведениях. У Пушкина - это сцена из "Капитанской дочки" и "Метель" из повестей Белкина, у Толстого - своя "Метель" и вот эта повесть. А чуть позже свою лепту в развитие темы внесет молодой Булгаков, написав рассказ "Вьюга", в котором, кстати, вспомнит и толстовскую повесть.

Но это проза, а ведь у того же Пушкина были еще и стихи, помните: «Эй, пошел, ямщик!..» — «Нет мочи: Коням, барин, тяжело; Вьюга мне слипает очи; Все дороги занесло; Хоть убей, следа не видно; Сбились мы. Что делать нам! В поле бес нас водит, видно, Да кружит по сторонам.