Хуррамабад

Очень ностальгичная книга. Автор попытался излить тоску по потерянной Родине. Удалось ли ему? Трудно сказать. Получился такой сборник рассказов, не равных по качеству, иногда излишне перегруженных смыслами. Волос не очень ровный автор, но мне его творчество близко по духу и настроению. Поэтому даже не очень удавшиеся вещи все равно нравятся. И все они настроенческие, подчиненные одному - тоске по родному городу, Душанбе, по тому духу, живому началу, которого уже нет и оно никогда не вернется. Я сам выходец из среднеазиатской республики и мне такое настроение близко и понятно. Хотя и кажется, что многое из того, о чем тоскуешь сам и ностальгирует автор - это еще и о прошлом, о том, что осталось далеко и встреча с этим невозможна. В общем, хорошая книга.

По сравнению с книгой "Возвращение в Панджруд", через которую я познакомилась с этим автором, чувствуется, что это "из раннего". Некоторые особо нагруженные метафорами и эпитетами абзацы у меня в голове зачитывались голосом Агаркова. Но по содержанию "Хуррамабад" меня зацепил больше "Возвращения". Этот сборник рассказов посвящен не древним временам, а новейшей истории Таджикистана - гражданской 1992-1997 годов и судьбам русского населения республики. И рассказанные в этой книге истории так или иначе перекликались с историей моей собственной семьи.

Люди старшего поколения, которые прожили здесь всю жизнь, отказываются уезжать не смотря ни на что - так же наш прадед, пока был жив, говорил, что здесь его дом, который он своими руками строил, а в России он в окопах достаточно мерз, так что лучше уж он умрет здесь, чем переживет еще хоть одну русскую зиму. Соседи, которые понимают, что русские уедут в любом случае, так зачем платить за их имущество - бабушка пообещала, если до ее отъезда дом никто не купит, спалить его к чертовой матери, и сразу нашлись покупатели, готовые дать честную цену. К счастью, куда менее драматично и трагично, чем у героев книги, но все было.

Но книга не только про русских беженцев, а в целом про гражданскую войну в Таджикистане. Просто это те моменты, которые мне больше всего откликаются. В сборнике есть и чисто "таджикские" рассказы. При этом меня даже удивило, насколько автор не пытается найти виноватых или восклицать, как же такое могло произойти. (В "Сирийских розах", в принципе, упомянуты все ключевые вехи того, как именно это все произошло.) Это чистая тоска и скорбь по той стране, которую он знал и которой больше нет, и по всем, кого она забрала с собой.

Отдельно стоит отметить, как автор передает бытовые детали и колорит. Практически как будто бы все своими глазами видишь и даже потрогать можешь. Скажем, когда я читала рассказ "Кто носится вскачь по джангалам", я сразу вспомнила, как папа ругал геологов за их обращение с лошадьми. И что хоть кишлачные таджики и не зоозащитники, мягко говоря, но разницу между живим животным и грузовиком понимают, а эти работники умственного труда - нет. И это при том, что рассказ вообще не об этом. Да и наверняка выросший в Душанбе сын геологов сам особо не видел проблемы в том, чтобы с лошадью обращаться как с грузовиком. Но все так детально описано, что я сразу вспоминаю - да, именно так папа и рассказывал.

Эту книгу посоветовали мне прочитать перед поездкой в Таджикистан. Честно говоря, я ожидала какую-то восточную специфику и колорит, а получила вместо этого "Бандитский Петербург": бандиты отжимают у мирного жителя дом, бандиты во время гражданской войны похищают журналистов, хулиганы бьют витрины магазинов и всех нетаджиков (и даже таджиков в нетаджикской одежде), местный "новый таджик" укокошивает своего зарвавшегося племянничка - вот какие сюжеты запоминаются, а "мирные" истории как-то на этом фоне пропадают и бледнеют.

Андрей Волос характеризует свою книгу как роман-пунктир, но у меня рука не поднимается назвать это романом. Для меня книга стала скорее сборником рассказов, связующая нить между эпизодами настолько тонка, что порой рвется, и совершенно невозможно понять, что же связывает все эти истории вместе, кроме разве что места и времени действия - Таджикистан после распада СССР.

Вообще вся книга проникнута жуткой тоской - из-за того, что началась война, из-за того, что русским пришлось Таджикистан покидать, из-за того, что оставшиеся не могут найти себе место на этом новом постсоветском пространстве. Возможно, писатель, родившийся в Сталинабаде (прежнее название Душанбе), проживший в Таджикистане детство и молодость, теперь страстно мечтает туда вернуться... но все же живет в Москве. Бандитский Таджикистан, пусть там и закончилась война, так и остался бандитским. Для примера один эпизод из моего путешествия: в течение часовой поездки из гор в Душанбе нашу машину четыре раза останавливали местные менты. Насколько я знаю, никаких ПДД мы не нарушали, но зато издалека было видно, что едет машина, а наверху привязана куча рюкзаков - верный признак, туристы. Так вот, при каждой остановке наш водитель (местный) зажимал в ладони энное количество сомони, выходил из машины, радостно пожимал менту руку (иногда даже обнимался) и возвращался в машину, после чего мы сразу же ехали дальше. Денежка, конечно, оставалась в руках мента, он через несколько секунд небрежно засовывал руку в карман, потом вынимал уже пустую и тормозил следующую машину. И вся эта процедура была отработана настолько виртуозно, что я этот обмен смогла заметить только на третий раз, когда начала очень внимательно наблюдать за происходящим. Вот такой вот налог на проезд.

Таджикистан - очень красивая горная страна, природа там совершенно потрясающая. Но общество в ней так и осталось на каком-то средневековом уровне, плюс добавился вот этот вот "бандитский элемент", описанный у Волоса: коррупция цветет там пышным цветом, ни о какой демократии нет и речи, вся советская интеллигенция уехала из страны навсегда, в городах поселилось сельское население, а ВВП страны процентов на 60-80% (цифры разнятся) состоит их доходов трудовых эмигрантов. Грустная картина, мрачная. И книга такая же грустная и мрачная.

О "Хуррамабаде" я узнал случайно. Читал отзывы на роман «Заххок» Владимира Медведева , и наткнулся на безжалостную оценку одного из юзеров: «Слабая книга. Про все то же самое гораздо лучше написал в "Хуррамабаде" Андрей Волос». Про то же самое - то есть про гражданскую войну в Таджикистане начала 90х годов. Я подивился беспардонности рецензента, но взял название гораздо-лучшей-книги на заметку. И - удивительно - буквально через несколько дней, зайдя поздороваться с ребятами в питерский книжный магазин "Все свободны", увидел там тот самый "Хуррамабад" на полке с уценкой.

Андрей Волос обозначает свое произведение как "роман-пунктир". То есть, каждый эпизод - как отрезок пунктирной линии романа, единой, но дискретной. Не вдаваясь в литературоведческие изыскания, я бы обозвал "Хуррамабад" сборником рассказов, объединенных временем и обстоятельствами действия. Три моих любимых: "Свой" (один день бывшего русского инженера Сергея Макушина, а ныне работника хуррамабадской пирожковой Сироджиддина МакушИна), "Ужик" (про то, как пожилая женщина во время беспорядков в столице приютила у себя на кухне змейку) и "Дом у реки" (самый остросюжетный - простой мужик Коля защищает свой дом, который вознамерились отобрать у него "новые таджики"). Вообще, рассказы я не люблю и не читаю. Но, помимо потрясающей фактурности текста и занимательных сюжетов, все-таки есть в пятнадцати эпизодах "Хуррамабада" нечто, что оправдывает придумку автора с "романом-пунктиром". Если коротко: от книги не оторваться. Семисот страниц мне оказалось мало.

Единственная моя печаль по поводу книжки связана с моими же собственными ожиданиями. Я настолько влюбился в некоторых героев, что ждал, что в конце романа они встретятся в одном эпизоде и образуют этакий grand finale. "Ну может быть в эпилоге все ниточки свяжутся?" Нет, не свяжутся. Но ком в горле все равно будет.

Я, в отличие от безжалостного юзера из вступления к рецензии, так и не смог определить, кто мне пришелся больше по душе - энергичный и action-ориентированный Медведев с "Заххоком" или созерцательный Волос с "Хуррамабадом". Да это и не важно. Однозначно одно - читать их необходимо. Причем обязательно обе книги... а Хуррамабад, кстати, это Душанбе.

Цитата из книги в заголовок рецензии вынесена не случайно.
Связности тут и впрямь не очень много: даже внутри глав сюжет нередко скачет туда-сюда, запутывая во времени и пространстве. В начале чтения я была уверена, что запутаюсь в происходящем, но нет: истории впечатываются в память, складываясь в общую картинку.
Удивляет и затрогивает больше всего тема "свой-чужой", которая проходит через все главы, а не только о главах с такими названиями.
Впрочем, глава "Свой" зацепила меня больше всего. Вопрос самоопределения всегда меня затрагивал, как не может не затрагивать ни одного человека в постсоветском пространстве. Вопросы частной собственности и национальности из совершенно неважных достаточно внезапно превратились в важные, практически основополагающие для личности. А как построить что-то на хрупкой, перемешанной основе, как у меня? Оказывается, можно просто выбрать, и этот уже выбор станет основой.
Любовь к Таджикистану так пропитывает каждую строчку, что я потихоньку начала планировать поездку туда, хотя никогда бы даже не подумала бы об этом до этого:

Когда я выбирала, какую книгу читать для ДП, я не знала, что Андрей Волос считает "Хуррамабад" своей лучшей книгой и выбрала по наитию. Я рада, что интуиция в этот раз меня не подвела. Искренне советую эту книгу для прочтения всем.

Долго думала, на что же похожа эта книга...

Немножко на прозу Наринэ Абгорян... Тем что состоит из рассказов, связанных одним местом (Хуррамабадом и его окрестностями), одними людьми, одними печалями... Тем, что рассказывает о многих года жизни в Таджикской ССР и про вражду и дружбу между своими и чужими... И кто чужой и кто свой... И как понять - чужой ли человек, приехавший сюда, на целину, в 30-х годах, его дети и внуки... Кто свой?

Немножко на Иванова (и его "Ненастье"), потому что рассказывает о непростых 90-х, о полыхавших боях между Правительством и оппозицией, о разгромах, о том, что непонятно, как жить при новых обстоятельствах, когда зарплата и пенсия как-то враз кончаются и исчезают и хлеба не найдешь и вроде пора валить в Россию - и никто не ждет... А приедешь и будешь со своим инженерским образованием - лепить обои в квартирах московских богачей. Как таджик...

Немножко на Гузель Яхину, особенно первыми главами, когда рассказывалось о том, как приезжали и строили социализм и все было светлым и ясным... Да, были свои трудности, у кого их нет, но все было как то по советски позитивно....

На все и не на что похож Хуррамабад - вымышленный город в Таджикской ССР.

Рассказы сменяются, они разные, о разном, более 70 лет охватил писатель, ничего не забыл.
Мне больше понравились нейтральные - не о политике, не о разгромах, не о братках... Об этих рассказах, наоборот, хотелось забыть как страшный сон.

Больше всего понравились три:

• О женщине, которая размышляла о Татьяне и Онегине, когда дома ее ждали клопы (не вывести), отсутствие нормальных продуктов (не достать), о муже, который напился (уффф... какой он после этого комсомолец!)
• О женщине, которая приручила ужика, а потом оказалось, что эта ядовитая эфа...
• О садовнике и его хозяине... Рассказ интересно построен, перетекая из мыслей одного в мысли другого и так интересно видеть эту разницу их забот.

  Многогранное полотно целой эпохи в одной небольшой книжке.

Волос определяет жанр своего произведения как роман-пунктир. Почему «роман», наверное, понятно. «Хуррамабад» – многоплановое произведение, действие которого охватывает солидный временной период, а его героями являются живые и узнаваемые люди – наши современники. Но вот почему «пунктир»? Дело в том, что произведение состоит из отдельных рассказов, связанных между собой местом действия романа, его хронологией и, как ни странным это может показаться на первый взгляд, – героями, которые, появившись в одном из рассказов в качестве главного действующего лица, могут снова «выглянуть» уже через несколько десятков страниц, в очередной главе – «пунктиринке», второстепенным персонажем.
Как признался в одном из интервью сам автор, работа над «Хуррамабадом» заняла у него целых 12 лет. Первые фрагменты, впоследствии ставшие основой романа, были опубликованы в 1989 году. А вот отдельной книгой произведение вышло в 2000-м. Причем почти одновременно – в России и Германии. В последней, что вполне естественно, – на немецком языке.
Ещё когда «Хуррамабад» был отдельными рассказами, он, вернее они, были удостоены нескольких престижных наград – премия журнала «Знамя», русско-итальянская премия «Пенна». А буквально на следующий год после опубликования романа-пунктира отдельной книгой, весной 2001 года, ему была присуждена Государственная премия России. Всё это говорит о том, что произведение высоко оценено и коллегами Андрея Волоса по писательскому цеху, и государством. А вот чем «Хуррамабад» ценен его читателю? О чем эта книга?
Как посчитало достаточно большое число литературных критиков, роман Андрея Волоса – о положении русских в Таджикистане. Формально – может быть. Да, «на протяжении более полувека – с конца двадцатых годов, когда в Среднюю Азию вслед за Советской властью двинулись русские, до наших дней, когда они еще более массово откатились назад в Россию», действие «Хуррамабада» разворачивается на территории Таджикистана. На этой земле живут герои произведения. И она для всех них, вне зависимости от национальности, – родная.

«Горбатая земля была сухой и звонкой. Сюда, на эти криволинейные, взметенные к вечно ясному небу пространства они отправлялись когда-то, на эту желтую звонкую землю, – и упрямо жили на ней, треща своими тракторами, царапая плугами ее грудь, чувствуя при каждом шаге, как тянет ремень кобура, и получали порой пулю в лоб или темное лезвие уратюбинского ножа в загорелый бок. И, принимая в себя их мертвых, эта желтая земля, прежде чужая, мало-помалу становилась родной».

«Хуррамабад» – роман о родной земле. Родной для всех, живших и живущих на ней. Не только таджиков, которые, кстати, очень разные. В Хужанде – совсем не такие, как в Гарме. А кулябцы разительно отличаются как от жителей Памирских гор, так и Гиссарской долины... Это произведение Андрея Волоса о той земле, которая, как это ярко и образно сказал автор в приведенной выше цитате, стала родной для русских, татар, корейцев, немцев. И была родной и любимой на протяжении многих поколений, ложившихся, когда приходил срок, или до его прихода, в эту жёсткую, но уже не чужую для них землю.
Неужели многим из нас не так давно только казалось, что она «не чужая»? Потому что как-то вдруг резко, неожиданно наступило время – и она стала чужой. Хотя это не так. Она родная... Как говорит старый Васильич – герой главы пунктира «Чужой» – уезжающему куда-то в неведомую Россию Дубровину:

«Ты приедешь – там все чужое! Понимаешь? Ты ведь даже представить себе не можешь, насколько там все чужое! Воздух! Трава! Небо! Люди! Все!.. Пойми! Там у воды другой вкус, у земли другой запах! Ты там сойдешь с ума, вот что я тебе скажу… Я тебе точно говорю! Пойми, здесь все кругом – свое, родное!.. А там кем будешь?!»

Кем там будешь?.. Чужим...
Но не только о родной земле этот роман. Он – о многом. Например, о том, как любовь и одиночество могут превратить одну из самых ядовитых змей Средней Азии – гюрзу – в добродушного ужика. И убить его, после того как любовь уйдет, оставив в опустевшей без человеческой души комнате высохшую змеиную кожу и косточки скелета...
Из того многого, о чем рассказывает автор, складывается жизнь. Как из отдельных мозаичных плиток большое панно. Из отдельных рассказов – роман-пунктир. «Хуррамабад». Между прочим, Хуррамабад в персидских и тюркоязычных сказках – город счастья. Но, как на мой взгляд, самое большое счастье, которое только может быть у каждого из нас – это наша жизнь. Наверное, этим, вообще-то, и ценен «Хуррамабад». Тем, что он – о жизни. Которая была, есть и обязательно будет...

Одна из тех книг, что меня потрясла - своим реализмом, своей бесспорной жестокостью и вместе с тем теплотой. Люди во все времена остаются людьми - максимально оторванными от природы, забывшими свои корни и законы вселенной. И всё же даже через зло и ярость проскальзывают чьи-то слезы и душа - это единственное, что смиряет с миром порой.

В институте была у меня подруга, чьи родители так же, как герои "Хуррамабад" вынуждены были бежать из страны, где родились и выросли. Только бежали они из Грузии. Во времена развала могучего Советского Союза, когда бывшие республики вдруг почувствовали ослабшую советскую власть, пьянящее обещание независимости вдруг стало таким близким и ясным. И вчерашние соседи вдруг накинулись разъярённой толпой на бывших друзей, мечтая растерзать, изничтожить, вырезать, как опухоль из своей страны. Это слушать страшно. Это читать страшно. Потому что это правда, а правда всегда пугает своей монолитностью.

В рассказах автора сквозит неизбывная тоска по родине, по тому месту, где герои выросли, где смеялись и учились, где похоронили старшее поколение, где бок о бок с местными работали, жили и верили в завтрашний день. Как можно в момент лишиться всего? Той почвы под ногами, на которой стоял крепче некуда, той земли, где упокоены деды? И ехать из разорённого гнезда в никуда, на историческую Родину, которая для них чужая и они там чужие. Люди без места и без рода - где-то между прошлым и будущим. Так и герой одноименного рассказа "Чужой" говорит о себе: что он едет в Россию, а кто он там? Кто он здесь? И где он может голову преклонить?

И на фоне этих страшных, бесчеловечных боёв рассказ про женщину с ужиком, про бабушку с внуком, что идут на холм, навестить покойных, про мужчину с черепахой кажутся мирными, как тихая гавань после шторма. Слова, что дают передышку.

Пронзительная книга, болезненная, в душе колоколом прозвучала и затихла в минуте молчания. Страшно, но навек. Потому что такое нельзя забывать... чтобы не повторилось.

По сути дела, книга состоит из рассказов, связанных некоторыми общими героями и местом действия — Таджикистаном времён перестройки и девяностых. Как верно уже заметили в одной рецензий, это «Бандитский Петербург» с восточным колоритом. Стандартный набор сюжетов о рэкете, убийствах, криминальных авторитетов и простых людях, пытающихся выжить. Не первое и не последнее произведение такой тематики, и чем оно выделяется среди прочих — сказать сложно. Слог средненький (были моменты, когда казалось, что автор нарочно старается приукрасить стиль, но потом эти попытки были оставлены). Истории правдивые, но почему-то не цепляют. И плохой книгу не назовёшь, но за что назвать хорошей — не понятно. Скучно, сухо, реалистично — пожалуй, можно ограничиться этими тремя словами.