Без купюр

Прям пунктиром, ибо бегу бухать:

1. Карл Проффер офигенный писатель, т.е. книга эта имеет ценность не только как "свидетельство", "мемуар" и "документ", но и как литература;

2. Про Бродского я опять же никаких новостей не узнал, да и описать Карл Проффер успел очень небольшой период, зато Бродский тут живой и очень подробный; обычно этот период (1969-1972) в его биографиях немного теряется на фоне остального, а тут вот - живой как жизнь, не смотря на то, что книга не то что не завершена, а едва начата;

3. А вот главы про литературных вдов - прям чистое золото.

Спасибо theunforgiven , про памятник Профферу поддерживаю и даже скинулся бы.)

Уникальная книга воспоминаний крупного специалиста по русской литературе, главы издательства "Ардис", знакомившего американских (и русских!) читателей с ключевыми фигурами русской литературы ХХ века. Именно благодаря Профферам Бродский получил известность и признание в Америке, они издавали его, устраивали все дела ещё до собственно приезда поэта в США. Карл Проффер прожил всего 46 лет, но его вклад в славистику, в литературоведение - неоценим. Узнав о смертельном диагнозе, он стал писать самые важные заметки - эту книгу, в оригинале называется "Русские вдовы", именно о вдовах великих авторов, благодаря которым ему с женой посчастливилось прикоснуться к еще жившей русской культуре. "Вдовы писателей хранили подлинную русскую культуру, которая была заперта, зачеркнута, запрещена и замалчиваема не только в официальной прессе, но и везде, где правит партия: в библиотеках, университетах, театрах и кинотеатрах..."Встречи Профферов с Надеждой Мандельштам, Лилей Брик, Еленой Сергеевной Булгаковой и Любовью Евгеньевной Белозерской и составляют основу этой книги. С иронией автор изображает свои впечатления от советской жизни, с почтительной грустью - реалии, в которых приходилось существовать многим его собеседницам. Потрясающее литературное чутьё позволило молодым славистам Карлу и Эллендее отличить истинный талант от напыщенного хваленого, а с легкими наставлениями Надежды Мандельштам Профферы получили доступ в дома и архивы уникальных людей.
Книга читается за пару часов, необыкновенно увлекательна, содержит массу интереснейших деталей для литературоведов и помогает разобраться в сложной сети взаимоотношений литераторов советского периода.
Цитаты
"как только "центральная пресса" окрестила кого-то писателем, человек начинает хранить свои письма, заводит архив, пишет анкеты, в общем, создаёт базу данных для будущих историков, склад сырья, по сравнению с которым то, что осталось после Пушкина или Гоголя, покажется горсткой. Писатель - священная фигура и требует почтения".
"<о воспоминаниях и биографиях русских авторов> Пишется все в возвышенном интеллектуальном духе. Искусство трактуется с большой буквы, секс не существует. Неприятные исторические события замазываются. Хороший пример - объёмистые мемуары Эренбурга: они многое открыли молодому советскому читателю и в этом плане важны, но мир, им описываемый, имеет такое же отношение к реальному миру, как Диснейлэнд к Нью-Йорку."
"Когда я сказал ей (Надежде Мандельштам), что у Иосифа (Бродского) был инфаркт, она, не задумавшись ни на секунду, с обычной своей улыбкой сказала: "Переебался?"
"В конечном счёте все определится качеством самой литературы , но даже на своем коротком опыте издателя и доверенного лица писателей я не раз имел случай убедиться, что большие писатели отнюдь не автоматически занимают подобающее им место".
"...у Эллендеи было ощущение, что эта женщина (Лиля Брик) никогда никого не любила. В Надежде Мандельштам до сих пор чувствовалась страсть, в Елене Сергеевне - даже сексуальная привлекательность; не то - Лиля. Хорошая муза, но едва ли хорошая возлюбленная".

Чтож, раз уж мне посчастливилось раньше всех на сайте прочитать этот мемуар, напишу о нём пару строк.

Если кратко, то это воспоминания человека, благодаря которому каждый из нас носит томик Бродского в кармане и имеет возможность купить его в каждом переходе. Однажды увлекшись русским языком и литературой в университете, Карл всю жизнь издавал сочинения и письма русских писателей, которые привозил тайком из Советского Союза. А в последний год жизни решил написать о том, как это было. Успел далеко не всё, наверное, он мог бы рассказать гораздо больше, но и эти несколько сотен страниц с огромными пробелами воспринимаются как сокровище.
В прошлом году мне досталась от peterkin книга жены Карла с воспоминаниями об общении с Бродским, в основном уже после переезда.
Карл рассказывает о долгих поездках в страну Советов, знакомствах с литераторами и их вдовами, как рисковали при этом обе стороны, о разрушаемых и непобедимых стереотипах с обеих сторон, о постоянном общении письмами и о непростых отношениях в литературной среде. Отдельного внимания стоит история первых дней Иосифа вне СССР. Вполне ожидаемый, до сих пор постигающий многих впервые выехавших из России, хотя и не в таких масштабах. Он переполнен эмоциями, обилием предметов вокруг, простотой и красотой окружившего его мира. Когда чувствуешь вместе с Бродским, что шаг за границу бы ещё и шагом к поэтам, которых он считал учителями, например, что он стал преемником Роберта Фроста на должности в университете, волосы начинают шевелиться от волнения.
После этой книги заново осознаёшь ценность текста и слова. Из-за него рисковали жизнью и он может быть самым ценным, что есть. Но, к сожалению, понимаешь, что для того, чтобы рукописи не горели, порой нужны грандиозные усилия.
Мы совсем не осознаём, что то, что мы читаем в школе Булгакова (первое место по прочтениям на лайвлибе!), Мандельштама, Ахматову, а после пар наперебой цитируем Джозефа и Довлатова, ходим по бульварам мимо памятников и слушаем экскурсии про мандельштамовскую и булгаковскую Москву, за всё это и многое другое мы должны сказать спасибо Карлу и Эллендее. Жаль, что Карл об этом не узнал. Хотя, надо полагать, последние годы догадывался.
Эллендея продала Ардис уже в начале двухтысячных, когда он уже выполнил свою миссию и не так необходим миру и России в том числе. Не так давно была встреча с ней в стенах Высшей Школы Экономики, где она рассказывала о своём невероятном опыте и отвечала на вопросы тех, кто уже не помнит той страны, в которую она приезжала первые разы.
Считаю, что на просторах столиц наших постсоветских просто необходимо ставить памятники чете Профферов в разных литературных уголках и как можно больше.
А я пойду поищу себе на барахолке какой-нибудь ардисовский томик, потому что такое совершенно необходимо дома держать.
UPD. Приехал ко мне мой репринт Цветаевой. Теперь и у меня есть кусочек этой истории.

В этой книге, что удивило, по моим ощущениям больше даже не людей, с которыми посчастливилось познакомиться Кару и Эллендее, а восприятия от знакомств, от быта, от привычек. Словно я вместе с автором оказалась в сафари по 70-м годам в Советском Союзе, а не в (более-менее) свободной прогулке. Между предметом рассмотрения и автором постоянно стоит прозрачное, но заметное стекло личного взгляда и суждений. А порой - и осуждений.

Карл Проффер не успел закончить текст в том объеме, в котором хотел, поэтому получилось смешение из дневников общения с литературными вдовами и кусочек от дружбы с Иосифом Бродским. Автор искренне сопереживает и сочувствует тем, с кем ему удалось познакомиться, а зачастую и подружиться. Но это восприятие человека, которому очень трудно принять этот мир, о любви и вовсе нет речи. Он словно инопланетянин в удаленном местечке, где его сородичи бывают часто, но вынуждены носить скафандр, чтобы дышать. Его скафандр - это мерило по стандартам родной страны. Лично мне было тесно и душно из-за этого. Увы, "Без купюр" оказался не моим форматом воспоминаний.

В издательстве «Corpus» выходят книги про Иосифа Бродского, разрастаясь в полноценную серию. Сначала Эллендея Проффер Тисли опубликовала мемуары «Бродский среди нас» (2015). Потом Елена Якович составила книгу «Прогулки с Бродским и так далее» (2016), основанную на знаменитом walk-movie с участием не только нобелиата, но и его друга и учителя Евгения Рейна. И наконец, вышли воспоминания Карла Проффера — «Без купюр» (2017).

Хотя эта книга идеально вписывается в обозначенную серию, центральное место в ней занимает не Бродский, а «литературные вдовы России»: Надежда Мандельштам, Тамара Иванова, Лиля Брик, Любовь Белозерская и Елена Булгакова.

Мемуары — это всегда брызги шампанского, пусть и с аберрацией памяти. Вспышки — яркие, искрящиеся, искренние. Насколько они правдивы, неважно. Особенно если мы имеем дело с первоклассным рассказчиком. А наш герой — именно такой.

Карл Проффер, неожиданно даже для себя погрузившийся в филологию (а зачастую так и бывает!), стал изучать русский язык и литературу. Оказавшись в СССР, познакомился с отечественными литераторами и литературоведами, которые в свою очередь уже свели его с легендарными вдовами.

Особую роль в книге «Без купюр» играет Надежда Мандельштам. Старушка, при виде которой разбегались все детишки в Новых Черёмушках, была востра на язык и совершенно выбивалась из реальности позднесоветских лет. Её место определённо было в Серебряном веке с его раскрепощёнными нравами.

Она спокойно рассказывала Профферам об изменах Мандельштама и о своих, намекала на собственных и ахматовских женщин. Чопорный читатель, конечно, скажет: зачем нам об этом знать, мы бы прожили и без этой информации. Не сказать, что такой читатель будет прав. Порой всё это становится крайне важным для адекватного восприятия текстов литератора или для понимания перипетий его жизненного пути. Да и опять же повторимся: Надежда Мандельштам родом из Серебряного века, который без всех этих надтреснутых скреп представить невозможно.

Интересовалась Надежда Яковлевна текстами Набокова (а Владимир Владимирович с вниманием относился к ней и даже высылал вдове великого поэта деньги) и молодого Иосифа Бродского; ходила на выставки; любила хорошо приодеться. Тут-то снова проснётся наш чопорный читатель и спросит на этот раз: есть ли что-то по делу, что-то интересное, а то пока Проффер показывает, что человек есть человек и ничто человеческому Надежде Мандельштам не чуждо — и не более.

Вопрос закономерен, тем более что в таком ракурсе будет вестись повествование и обо всех остальных героях книги. Однако всё это неважно. Да, мы почти ничего нового не узнали. Да, всё это есть в текстах той же Мандельштам или того же Бродского. Карл Проффер смотрит на неблагодарных читателей со своего уютного облака и перемывает нам косточки. Но мы ответим ему: «Это же русские, Карл!» Ты же сам писал о книжном голоде, который никак нам не удаётся утолить. Что бы ни написали и чего бы ни издали, всего будет мало.

Именно от этого казуса читатели сетуют на отсутствие современного Толстого или Пушкина ХХI-го века. Может, социологам литературы стоит разобраться с корнями этой проблемы и решить уже, как побороть отечественный книжный голод. Тогда, глядишь, и появился бы массовый читатель реальной литературы и толстых журналов, а не читатель постов в социальных сетях и быстро перевариваемой литературной лапши.

Но всё-таки книга Карла Проффера важна. Почему? Читайте по ссылочке.

Любопытный документ эпохи.

Автор рассказывает о своих встречах с "литературными вдовами России" (женами Мандельштама, Булгакова, Маяковского и Всеволода Иванова) и о дружбе с Бродским, благодаря которой поэт получил свою первую работу за границей - и сразу в Мичиганском университете.

Помимо занятных биографических деталей, интересен взгляд американца того времени (70-80е) на быт и нравы советских людей. Некоторые из замечаний вполне актуальны и сегодня - например, то, что русские не особенно терпимы, преимущественно не мобильны, не готовы простить любимому поэту "человеческое" измерение и почти всегда уверены в том, что плохой человек не может написать хорошую книгу.