Цитаты из книги Без купюр

[письмо,] которое местами весьма трудно понять, ибо Бродский пишет по-английски смело, но порой очень неправильно

На смену терпимости пришло презрение, и хрупкие контуры свободного общества грозили распасться. Русские не хотели согласиться с тем, что самое незначительное в человеке - это его взгляды.

Когда речь идет о справедливости, сказал Иосиф, ты должен быть за или против, а не воздерживаться.

Заговорили о чести - было сказано, что само понятие чести появилось в СССР лишь в последнем десятилетии и до сих пор остается большой экзотикой.

"Люди важнее убеждений", - сказала Рая Орлова.

Огромный гриб-дождевик псевдолитературы лопнет

от необходимости постоянно лгать она ожесточилась

она была маленькая и явно еврейского вида - не лучшая рекомендация в России

имея дело с настоящим живым американцем, русские предпочитали, чтобы он хотя бы выглядел как американец

меня больше интересует виски и детективные романы, чем его идиотские слова

хорошо он или плох, нельзя отнять у него, что он поэт

кокетство - компенсация недостатка идей

Двадцатые были так хороши для Маяковского, что он отметил их окончание самоубийством.

Во время нашего новогоднего визита в 1971 году я спросил Иосифа, что самое важное из того, чего он не знает. "Когда будет второе пришествие, - пошутил он. Но за тем сказал уже серьезно: - Где сейчас моя первая жена, - и добавил: - Почему это до сих пор меня волнует - вот что самое загадочное".

Когда я задал собравшимся свой любимый провокационный вопрос (намеренно туманный по части определений): "Может ли плохой человек написать хорошую книгу?", Иосиф ответил твёрдым "нет". Но к следующему нашему визиту он изменил своё мнение. Он сказал, что причиной тому стали его раздумья о Достоевском: ясно, что он был плохим человеком, но тем не менее написал хорошие книги.

За чаем — и разговорами — Н.М. беспрерывно курила "Беломор", папиросы, названные в честь канала, построенного рабским трудом (и с большой помпой) при Сталине, в тридцатые годы. Табак она называла "дерьмом из братских могил" — в память о тех, кто умер на канале.

"Русские не имеют возможности выбирать", - сказал он. Единственное, что выбирает интеллектуал в самом начале, - это институт, в который он хочет поступить. После этого остаток его жизни и карьеры оказывается в основном предопределен. Он выбирает институт, учится там, отвечает на вопросы, понимая, что говорит неправду, и его сознание портится навсегда ("в него подмешивают говна").

Жизнь - это борьба не хорошего с плохим, а плохого с худшим.