Побег куманики

Музыка - это шашни с Богом, а поэзия тогда импичмент.

кому же еще верить, как не человеку, который сам не знает, что делает?

Тексты мои живут все меньше и меньше, немногие доживают до зрелости. Некоторые норовят покончить с собой.
А еще бывает: начнешь любить его, поглаживать, прислушиваться, а он - раз и вышел вон. И плавает в кувезе, сморщенный, почти не жилец.
Да и те, что живы, лучше бы умерли.
Глядишь на них, узнавая тоскливые родинки, как старый пахарь глядит на снующих по дому дебелых дочерей: расточение рода. Сына бы. Сын бы, он бы.

бретонский ад, если верить балладам, холодный, склизкий, ольховый

он похож на карельское болото, в таком аду непременно должна расти куманика!

умершие сидят там молча на золоченых стульях, вокруг них пляшет пламя, свинец кипит в котлах, а им зябко, скучно и как-то бестолково

немного напоминает сеанс групповой терапии у доктора лоренцо

мы не можем, как не можем повелевать кружащимся над садовой лампочкой бражником, хотя запросто можем выключить свет

Я закивал головой, испугавшись, что он передумает. Передумывать он умел быстро и беспощадно.

— Как это понимать — академический талант? — спросила я Аккройда.
— Это когда не очень представляешь, что тебе делать, но зато наверняка знаешь — как, — ответил Аккройд

...текст возникает, когда сам исчезаешь, провалившись в кроличью нору между смыслом и денотатом, то есть — когда заткнешься, в конце концов, с защепкой бамбуковой на губах

моя квартирная хозяйка сошла с ума
она хочет вышить мне подушку
думку, как говорила моя няня
спрашивает, что я хочу там видеть: алые маки, спящего котенка или сердце
я сказал, что хочу видеть надпись:
I shut my eyes and all the words drops dead
сеньора пардес замахала руками и ушла на кухню

"Подумаешь, у меня вот есть кредитная карточка, и что с того? Зимой ею хорошо соскребать изморозь с лобового стекла."