Цитаты из книги Taevase tule linn

– Раз уж это место… Эдом… – твое царство, – произнес Джейс, – то ты несешь ответственность за… за то, что в нем происходит. – Ну, я редко здесь бываю. – Асмодей вздохнул с видом мученика. – А когда-то было потрясающее местечко… Здесь жили нефилимы, и они затеяли драку со мной. Когда они изобрели скептрон, я даже подумал, что они победят, но Джонатан Сумеречный Охотник… это не совсем тот Джонатан Сумеречный Охотник, что так популярен в вашем мире, а… как бы это сказать… его зеркальное отражение, вам ведь известно, что зеркала имеют свойство искажать действительность? Та к вот, Джонатан Сумеречный Охотник оказался не объединителем, а, скорее, разделителем, и в конце концов они уничтожили сами себя. Со всеми может случиться… Обычно в этом обвиняют нас, демонов, но мы только открываем дверь, а проходят в нее те, кто считают себя чуть ли не святыми.

– Они мертвы. – Клэри с удивлением оглядела зал. – Все… Джонатан приглушенно засмеялся. – Пред смертью сделать я хочу добро, хоть это непривычно мне, – прошептал он, и Клэри узнала цитату из «Короля Лира». – Помраченных больше нет. Клэри наклонилась над ним: – Джонатан, прошу тебя. Скажи, как снова открыть границу. Как нам попасть домой? Уверена, должен быть путь. – Пути… пути нет, – прошептал Джонатан. – Проход я разрушил. Это… это невозможно… Прости… Клэри нахмурилась. Она хотела спасти мир, но все, кого она любила и любит, умрут. На миг в ее сердце закралась ненависть. – Все так. – Джонатан не спускал с нее глаз. – Возненавидь меня. Возрадуйся, когда я умру. Клэри посмотрела на мать; лицо Джослин, казалось, окаменело от горя. Девушка вспомнила площадь в Париже: они с Себастьяном сидят за столиком в кафе, и он говорит: «Ты смогла бы простить меня? Возможно ли вообще простить такого, как я? А если бы Валентин воспитывал нас вместе? Ты бы любила меня?» – Я испытываю ненависть не к тебе, – сказала она, – а к Себастьяну. Тебя я не знаю. Джонатан закрыл глаза. – Однажды мне приснилась зеленая поляна, – прошептал он, – сельский дом, маленькая рыжеволосая девочка и приготовления к свадьбе. Если другие миры существуют, то, может быть, это был тот мир, в котором я хороший брат и хороший сын. Клэри вздрогнула. Они были настолько похожи с Джонатаном, что даже видели одно и то же. Она была уверена, что тот мир, о котором говорит юноша, действительно существует. – Себастьян… Валентин впустил яд в твое сердце, он научил тебя ненавидеть. У тебя не было выбора, никогда. Но меч все это сжег. Теперь ты не Себастьян, ты – Джонатан. Готова поверить в то, что ты хороший брат. По его лицу пробежала тень горькой улыбки. – Да, это так… Огонь твоего меча выжег кровь демона. Всю жизнь эта кровь отягощала меня, резала сердце. А теперь… Я никогда не чувствовал себя так… легко, – тихо сказал он, закрыл глаза и умер. Клэри с трудом удерживалась от рыданий. – Мамочка, – прошептала она, но Джослин даже не взглянула на нее. Не взглянула она и на Люка, который нежно положил руку ей на плечо. Клэри отвернулась, это было невыносимо. Я никогда не чувствовал себя так легко.

Себастьян лежал на спине в нескольких шагах от нее. В груди зияла обугленная дыра. Он повернул к Клэри голову; лицо бледное. У нее сжалось сердце. Глаза цвета весенней травы. – Ты, – прошептал он. Клэри смотрела на него с болью и ужасом. – Ты вложила… Небесный огонь… в меч Моргенштернов… Сделано… с умом. – Руна, только и всего… – Она наклонилась, пытаясь поймать его взгляд. Лицо его стало мягче, рот утратил злой изгиб. – Себастьян… – Нет. Я не Себастьян. Я – Джонатан, – прошептал он. – Я – Джонатан. – Все к Себастьяну! – гневно скомандовала Аматис Помраченным. – Убить девчонку! Джонатан пытался сесть. – Нет! – хрипло крикнул он. – Назад! Помраченные в смятении застыли, а Аматис не посмела преградить путь Джослин. – Мама? – спросил Джонатан, еще не видя ее. Взгляд его блуждал. Он закашлялся, изо рта пошла кровь. Мальчик с зелеными глазами, которого еще не отравила кровь демона… Лицо Джослин окаменело. Она положила голову Джонатана себе не колени. Клэри смотрела во все глаза: мама всегда корила себя за существование такого сына. Но Себастьян… Джонатан изменился, и теперь Джослин оплакивала его не в своих снах, а наяву. – Мне жаль, – с трудом произнес Джонатан. – Мне так… – Он перевел взгляд на Клэри. – Я знаю: нет ничего, что позволило бы мне умереть хоть с малой толикой благодати, – прошептал он. – Клэри, не буду винить тебя, если ты перережешь мне горло. Я… сожалею. Мне… жаль.

Клэри услышала, как экран у нее за спиной разлетелся на множество осколков. Это был звук ее разбившегося сердца. – Вот и всё. Пути между мирами закрыты. Руны на полу светились синим огнем. Себастьян сиял. Перепрыгивая через две ступеньки, он подбежал к трону и схватил Клэри за руки; она покорно встала. – Ты принимаешь мой дар? – произнес он. – Это твой выбор, Клэри? – Да. – Она заставила себя взглянуть ему прямо в лицо. – Да. – Тогда поцелуй меня. Поцелуй, как будто я – твой любимый. Все внутри нее содрогнулось. Она ждала этого, но все равно оказалась не готовой. Перед глазами промелькнуло видение: Джонатан, шагая по траве, улыбается ей зелеными глазами. – В присутствии всех? – выдавила она. – Не думаю… – Надо доказать им, – произнес Себастьян с неподвижным лицом, словно выносил приговор. – Надо доказать им, что мы едины. Докажи, Кларисса. Она наклонилась к нему; он задрожал. – Прошу тебя, – попросила она, – обними меня. В глазах Себастьяна что-то промелькнуло – страх? удивление? – и он притянул ее к себе. Клэри положила руку ему на плечо, а другой рукой потянулась за Геспером; меч был пристегнут к ее поясу. Себастьян тяжело дышал, она чувствовала биение его сердца. – Ну же, Клэри, – сказал он, и девушка, встав на цыпочки, вытянула губы. Ей хватило мгновения, чтобы достать меч и вонзить в грудь брата. Себастьян стал медленно оседать. Глаза его были широко раскрыты, и какой-то миг она увидела в них боль – и это была не физическая боль. – Клэри, – прохрипел он, порываясь подняться. Теперь в его глазах горел гнев. Не получилось, подумала Клэри в страхе. – Тебе… должно быть известно… – Он задыхался все больше. – Меня… нельзя ранить… нет оружия… Он замолчал. Руки его сомкнулись на рукояти. Рана вдруг занялась огнем. – Что… это? – спросил он. – И дам ему звезду утреннюю, – процитировала Клэри. – Это не простое оружие. Это – Небесный огонь.

– Клэри, нет! – крикнула Джослин, пытаясь вырваться из рук Люка, для нее в этот момент существовала только ее дочь. – Не делай этого… – Я должна. – Голос Клэри прозвучал невероятно громко, и все, включая Помраченных, сразу посмотрели на нее. Все, кроме Джейса. Он упер взгляд в браслет, который держал в руке. – Я должна, как вы не понимаете? Если я откажусь, он убьет всех. Не только нефилимов – миллионы, миллиарды людей. Он превратит наш мир в пустыню, такую же, как здесь. Я не могу этого допустить. Я научусь любить его. Он не причинит мне зла.

– Клэри! – окликнул Саймон девушку; но она не шевельнулась, зато лицо Себастьяна потемнело, как грозовая туча. – Не смей произносить имя моей сестры, – прошипел он. – Теперь она моя, и я не желаю ни с кем делиться. – Да ты с ума сошел, – изумленно сказал Саймон. – А ты умер, – усмехнулся Себастьян. – Так что, по большому счету, твой физический конец уже не имеет значения. – Он смерил Саймона презрительным взглядом. – Моя королева, – он возвысил голос, – ты совершенно уверена в том, что хочешь сохранить ему жизнь?

– Так единственное, что от меня требуется, – взойти на трон? – И пообещать остаться рядом со мной до конца моих дней. А я не собираюсь умирать. Когда закроются границы, я буду жить вечно. И се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи от ада и смерти. Знаешь, мне уже надоела эта игра в солдатики… Но ты меня утомила, Клэри. Давай решай, ты принимаешь мое условие? Или тебя заставить? Клэри хорошо знала методы принуждения Себастьяна. Иголки под ногти, рука у горла… Но это ее не пугало, гораздо сложнее было принять решение. И принять его она должна была сама. Никто не мог ей помочь. – Клэри, – голос Себастьяна стал на удивление нежным, – скажи, с тех пор как ты открыла для себя Сумеречный мир, разве ты не почувствовала себя особенной? Разве ты не хотела прославиться, стать героиней? Ну, чтобы о тебе говорили в веках? – Герои спасают мир, а не уничтожают его. – Вот именно это я тебе и предлагаю. Разделив со мной власть, ты спасешь мир. Спасешь своих друзей. Я дарю тебе такую возможность, потому что люблю тебя. Ведь это то, к чему стремится каждый, – получить все что хочешь. Клэри закрыла глаза. Перед ее мысленным взором промелькнули лица: Джейс, мама, Люк, Саймон, Изабель, Алек. И другие: Майя и Рафаэль, Магнус, Блэкторны, маленькая Эмма Карстейрз, которая оказалась очень храброй девочкой… Она, как во сне, направилась к трону и услышала, как Себастьян с облегчением выдохнул. Значит, он все-таки сомневался? За тронами мерцали экраны, в одном – улицы Аликанте, залитые кровью, дети в Зале Соглашений, в другом – пустыня. У нее нет выбора… Она должна спасти тех, кто ей дорог… Клэри дотронулась до подлокотника, трон был холодный, как лед. Она повернулась и села. Ей показалось, что она смотрит с высокой горы на мертвый пейзаж. Потом она увидела Джейса, неподвижно лежавшего у стены. И Себастьяна, который смотрел на нее и улыбался. – Прекрасно, моя королева, – сказал он.

– Ты не попадешь домой: я закрыл путь, который привел тебя сюда. Так что придется остаться. Повторяю, Клэри, остаться здесь, со мной. – Но почему? – прошептала она. – Почему я? – Потому что я люблю тебя, – ответил Себастьян. Ему было… не по себе. Казалось, будто он тянется к чему-то, но не может дотянуться. – Я не хочу тебя обижать. – Но ты обидел меня. Ты пытался… – Вот как? – К нему вернулся прежний ироничный тон. – В сущности, это не имеет никакого значения. Потому что ты – моя. И я не хочу, чтобы другие притрагивались к тебе. Я хочу, чтобы ты была рядом, чтобы ты восхищалась мной, видела мои дела, поддерживала мои свершения. Ведь это и есть любовь? – Нет, – печально ответила Клэри. – Нет, это не любовь. – Она шагнула к нему, но ее ботинок ударился о невидимую стену, дальше идти она не могла. – И потом, любовь всегда требует взаимности. – Я знаю, что́ ты считаешь любовью, Кларисса, но ты ошибаешься, – прищурился Себастьян. – Ты взойдешь на трон и будешь править вместе со мной. В твоем сердце найдется место тьме. Когда тебе ничего не останется, ты ответишь на мою любовь.

– И будет пасти их жезлом железным, – произнесла Клэри, вспомнив Алека, – и дам ему звезду утреннюю. Глаза Себастьяна загорелись. – Да! – воскликнул он. – Вижу, ты понимаешь. Мне хотелось залить наш мир кровью, но на самом деле мне нужно большее… – Хочешь стать дьяволом? – содрогнувшись, спросила Клэри. – Хочешь править адом? Ну так, вперед, только пообещай, что оставишь наш мир в покое. – Нет, – ответил Себастьян. – Я обнаружил, что кое-чем отличаюсь от Люцифера. Я не хочу править в одиночку. – Он указал на троны. – Один из них – для меня. А другой… другой – для тебя, Клэри.

Никогда еще Джейс не напоминал так Ангела отмщения, проходящего сквозь огонь. Его светлые волосы, казалось, горели, глаза сияли, в руках он держал оружие – скептрон Джонатана. За спиной Джейса Клэри видела темные очертания демонов, которые были бессильны напасть на вора. Джейс поднял скептрон, и Себастьян, вцепившийся в перила балюстрады, смертельно побледнел. – Джонатан, Джонатан, я запрещаю!.. – крикнул он. Юноша стукнул скептроном по полу, и камень навершия ярко вспыхнул. Свет разлился по всему залу, и Клэри увидела, как демоны рассыпаются в пепел. Девушка зажмурилась – сияние было нестерпимым, и вдруг наступила тишина. Открыв глаза, она обнаружила, что вестибюль почти опустел – остались только ее друзья, демоны исчезли… а Себастьян стоял неподвижно на лестнице, по-прежнему бледный и испуганный. – Нет, – сквозь зубы произнес он. Джейс так и стоял со скептроном в руке; камень наверху теперь напоминал перегоревшую лампочку. Он с усмешкой взглянул на Себастьяна. – Думал, мы не знали, что ты нас ждешь? – сказал он. – Так знай, мы рассчитывали на это. – Он сделал шаг вперед. – Я слишком хорошо знаю тебя. Ты управлял мной, заставлял меня делать то, что хочется тебе, но я многое понял про тебя. Я знаю твои мысли, твои планы, тебя не так уж сложно просчитать. Ты думал, что мы не догадывались о том, что ты устроишь ловушку, но, как видишь, просчитался. – Заткнись, – прошипел Себастьян. – За это вы заплатите кровью.

Вспыхнул свет, и Клэри вздрогнула. Они попали в огромный вестибюль. Наверх вела лихо закрученная двойная винтовая лестница, а на балюстраде, опираясь на перила, стоял Себастьян и с улыбкой смотрел на них. Это была поистине дьявольская улыбка: в ней была радость предвкушения. Алая униформа оттеняла белые волосы. – Ах, Клэри, Клэри. – Он покачал головой. – Мне казалось, что ты гораздо умнее. Клэри попятилась, но взяла себя в руки. Не отступать. – Умнее тебя? – спросила она, и ее голос эхом отразился от стен. На них не было ни гобеленов, ни картин, ничего, что могло бы смягчить звуки. – Вижу, ты нас ждал… Но учти, нас пятеро, а ты один. – Я что, должен удивиться вашему появлению? Что там прописано в вашем сценарии? – Он скривил лицо в насмешливой гримасе, и у Клэри внутри все похолодело. – Кто бы мог поверить? – В его голосе звучала издевка. – Но раз уж вы пришли… хочу сказать, что вы сделали всё не так, вы запустили огромную стрелу, летящую прямо в вас. – Он вздохнул. – Впрочем, я всегда знал, что вы все ужасно глупы. Даже красавчик Джейс, мой названый братец. Может быть, если бы отец потратил на тебя еще несколько лет… но нет, и это бы не помогло. Эрондейлы всегда больше могли похвастать очертанием своих подбородков, но не умом. А что касается Лайтвудов, то, чем меньше о них говорить, тем лучше. Череда идиотов.