Ivan Iljitschi surm

Своеобразное построение сюжета. Книга начинается со спойлера: на первых же страницах читатель узнаёт, что главный герой - Иван Ильич - умер. А потом идет рассказ о его жизни, семье, карьере... и болезни, которая случилась внезапно, не-вовремя, слишком рано. Смертельная болезнь заставляет ИИ (и читателя вместе с ним) задуматься о смысле жизни. Разочарование, сомнения, переоценка ценностей...
Как сказал великолепный Вуди Аллен, было бы здорово прожить свою жизнь наоборот, начать со смерти, а закончиться оргазмом. Увы, но так не бывает.
Среднестатистический человек не соотносит смерть и тяжелые болезни с собой. Это инстинкт самосохранения. Нам кажется, что смерть случается с кем то другим, а с нами - не случится или случится бог знает когда, не скоро...
А Лев Николаевич, похоже, много думал о смерти.
Человеку важно осознавать конечность жизни. Начинать думать о ее смысле как можно раньше. То ли или не то? Так ли я живу? Буду ли я с удовлетворением вспоминать свою жизнь, если внезапно окажусь на смертном одре? О чем буду сожалеть, чего стыдиться? Осознав конечность жизни, успеть исправить ошибки. Исполнить свое предназначение. Не откладывать жизнь. И каждый отпущенный день жить полной жизнью. Ценить жизнь. Наслаждаться. Совершенствоваться. Дарить счастье. Излучать счастье. Быть счастливым.

Не читайте эту коротенькую повесть! Не читайте, если не хотите потерять душевный покой в мыслях о хрупкости жизни и здоровья! Не читайте, если не хотите понять, что на пороге смерти бОльший ужас, чем сама смерть, - одиночество, осознание никчемности прожитой жизни, понимание того, что никого твоя смерть не огорчает, а лишь тяготит процесс умирания.

Не припомню никакого другого произведения столь же насыщенного тоской по уходящему, невозможностью изменить прожитое, глубиной ужаса от приближения неизбежного. Это написано больно, щемяще и, несмотря на некую "скидку" на мещанский образ жизни героя, очень страшно. Честно говоря, мне больше всего хотелось избавиться от мещанства героя, сделать его жизнь более полезной. По моему убеждению, умирать страшно и подвиг совершившим, и жизнь прожившим, и ничто не гарантирует вам любовь близких. А Иван Ильич был уж слишком бесполезен или "приятен". Тем не менее, гениальное произведение, гениальное в своей краткости, бездонности, глубине проникновения в душу.

Но до чего же тяжелый осадок:(

Этот рассказ Льва Николаевича включают в тройку его величайших произведений наравне с романами "Анна Каренина" и "Война и мир".

Начинается он с конца - то есть со смерти того самого Ивана Ильича. Обычный государственный служащий, не умеющий жить умирает, а все думают какие передвижки начнутся в бюрократической иерархии. Казалось бы, ничего нового. Как говорится, "все мы вышли из гоголевской шинели". Но всё оказалось не так просто.

Толстой описывает процесс умирания героя. То, как он проходил все стадии: от злости и неприятия до жалости к себе и желания понимания.

Все мы читали книги или смотрели фильмы про смертельно больных людей. Чаще всего это подростковые лав стори или рассказ о людях, переживающих смерть близкого. Никогда ещё я не видела такого рассказа, в конце которого мне не только хотелось утешить раннее нелюбимого мною персонажа, но и донести до всех мысль: любой может оказаться в такой ситуации. Вам тяжело, а какого им. Может им просто хочется, чтобы кто-то побыл с ними рядом и приласкал, а не смотрел как на мусор и не считал обузой.

Очень сложно рассказать о чувствах после этого рассказа. Большую часть мне было скучновато, но последние 10 страниц зацепили. Причём мне кажется, что я на самом деле хотела в этом посте написать не то, что в итоге написала. Сложно выразиться.

Тягучая история... Напомнила мне "Чёрный обелиск" Ремарка.

Один из моих давних страхов - умирать, страдая, от болезни. Так что за Ивана Ильича я переживала особо, он будто проживал этот кошмар за нас двоих...
Страшно ли обнаружить, что прожил жизнь не так? Ещё как. И что по сути сам виновен в том, что ты сейчас там, где ты есть.

Да, можно стать самому себе таким человеком, который ободрит, поддержит, будет рядом в любые жизненные минуты, но как быть со средой? Там-то всё разворачивается привычным способом, и сказать, что она никак не влияет на нас, было бы лукавством. Но винить только среду и окружение было бы не справедливо. Нужен некий баланс. И хорошо, если жизни хватит, чтобы его обнаружить..

Да Бог с ним, Иваном Ильичом, его страданиями, метаниями и смертью. Нет, жалко, конечно, человека, написано блестяще, но.

Но мне больше нравились окружающие, их выглядывать, в них всматриваться. Особенно жена.
Обвинять человека в том, что он умирает — хороша, чертовка! Да и вообще семья.

А знаете, в чём ужас? А в том, что это — нормально. Что это — человеческое. Что гуманизм, сверхгуманизм даже редко свойственен отдельно взятому человеку сейчас, потому что марамушта. И реакции родственников бедного чиновника нашего — нормальны, и от того отвратительны: душеспасительная литература любит учит любить, о себе забывая, и поступки, конечно же, поступки высокие, лихие, самоотверженные. А ты поди-ка, пожалей. Вынеси стоны. Люби вопреки. Не желай смерти ближнему своему.

Изначально между мужем и женой не было любви горячей, но божечки, хоть какое-то сострадание, а? Хоть немножко не о себе можно? Пожалуйста.
Герасим и сын — самые люди. Остальные тоже люди, тоже, тоже.

(я могу объяснить, почему читала через подобную призму, но не буду.)

Толстой, как мастер бытовых описаний (их здесь столько!), специалист деталей и обобщений, делает вывод - за обыденной и повседневной рутиной проходит жизнь.
Финал жизни начинается в ее начале, каждый шаг – движение не вверх, а вниз.

Лев Николаевич великолепен: язвителен и жесток, как доктор, пытающийся вылечить больного. Вот только есть ли лекарство?!

Посыл ясен! Как понятна разница между духовной и физической смертью.
Кажется, должно бы быть стыдно. Но почему то – нет.
Если не вдаваться в отдельные подробности, все так живем.

Вот такие мы – люди. И задавать вопросы о смысле жизни начинаем лишь в критические моменты.

Стремительно за пару часов влетела в меня эта глубокая повесть. И похоже застряла надолго. Пишу пока не отошел от первого впечатления. Одним словом- мощь! После делового нон-фикшена я так соскучился по живому и струящемуся языку и ясной человеческой мысли, что несмотря на грустную тему эта книга мне подарила кусочек света от того, что в мире есть то неуловимое чувство наполненности что дарит настоящий талант и искусство.

Герой умирает в возрасте 45 лет и Толстой когда описывает его жизнь дает характеристику что он был уже довольно старым прокурором. Если сопоставить все события, то "старым прокурором" он был в 40 лет. Мне 48 и принять такие характеристики мне уже неуютно) Рефлексирующие мысли умирающего мне понятны и близки. Примерно тоже я уже обдумывал. Насколько суетно все проходит, когда нету духовных целей.

Очень мастерски описана ничтожность и нищета блеска материальных ценностей. Показателен дизайн новой большщой питерской квартиры Ивана Ильича где вещи больше кажутся чем являются, чем потом вызывают глубокое расстройство при из порче. Времена идут, люди не меняются. Не думают, а потом жалеют. Вот так сумбурны мои свежие впечатления. Финал напомнил коду симфонии. Нарастающая агония мыслей со свиноуовым разрешающим аккордом. Жирная точка. Красота!)

«Смерть Ивана Ильича» разительно отличается и от каренинского железнодорожного эскапизма, и уж тем более от всяких там неб Аустерлица. Потому что это повесть не о смерти, а об умирании. И страшнее всего не мучительность этого процесса и даже не конец, который немного предсказуем, а то, что это неизбежно. Точнее, что это было неизбежным всегда – просто не осознавалось таковым. Осознание же пришло к самому Толстому в момент так называемого «арзамасского ужаса» – пароксизма танатофобии по дороге в Пензенскую губернию. О котором он позже напишет в рассказе «Записки сумасшедшего»: «Да что это за глупость, – сказал я себе, – Чего я тоскую, чего боюсь». – «Меня, – неслышно отвечал голос смерти. – Я тут».

Приветствую вас, первая мною прочитанная повесть Льва Толстого столь меня впечатлила и ошеломила, что я решился на написание рецензии ибо произведения более глубокого на сию тему не много, и как раз мгновенно здесь обитает данная повесть.
Иван Ильич, мученик своей длительной смерти, страдания пережитые им в проклятии не донесутся другим, его умственное затухание как и внутренние происходит не в миг, все по течению реки, протягивает Толстой, ведь Толстой и желает нам объяснить тончайшую воочию эгоизма к нему, в том и конфликт, смерть его - никого, кто состраданием воспылает к нему? никто, посредством данного мы следуем изъяснить что гроб его (прошу прощения за тавтологии) не гибель их, это их и восхищает, омертвение ближнего ( не скориее всего) более пролевает на них свет, чем чувства и эмоции к нему, он - ничто, и попал он в - ничто, что ему терять? Душу свою терять, толь не пришло осязание до, к нему, как после ( имеется в виду, в дни смерти ) монотонное озарение сбивает его работу, любовь, чувства, что забавно, что также печально, что пришедший давний счастливый луч памятный у него, продлился поминутно ( скорее и секундно ), исчерпал всю свою глубокость довольства внутреннего, у Ивана Ильича никогда не стояла с его именем чести, и благородства и уважения, ведь он сам не знает когда было то, того виднее что ложность комфорта перекрывает пустоту ладони, жил Иван Ильич не так, а вовсе не жил, грех ли это его?
Прошу судить вам, покойной ночи.