Цитаты из книги Das Lavendelzimmer

Мы все живём в мечтасмагории, причём каждый в своей.

Книги никогда не перестанут любить читателя. Книги — незыблимая скала в зыбучих песках непредсказуемо го. В жизни. В любви. После смерти.

Часто не мы придаём определённый смысл или особое звучание словам, а, наоборот, слова, которые мы постоянно используем, накладывают определённый отпечаток на нас.

Тоска по родине — это тоже любовные муки. Только хуже.

— То, чего не можешь объяснить, нужно танцевать.
— А то, чего не можешь выразить устно, нужно записывать.

Есть романы, которые играют роль верного спутника. А другие — роль пощечины. Третьи — роль подруги, которая накидывает вам на плечи тёплый плед, когда на вас наваливается осенняя тоска. А некоторые... Некоторые — как розовая сахарная вата: пощекочут несколько секунд ваш мозг и оставляют в нем приятное ощущение пустоты. Словно мимолетное острое любовное приключение.

А ты знаешь, что между концом и новым началом есть некий промежуточный мир? Это - раненное время.

Иногда я чувствую себя так, словно меня зашили в моём собственном теле. Словно я живу в каком-то невидимом ящике, который изолировал меня от всех остальных, а их - от меня. В такие минуты мне даже собственный голос кажется лишним.

Ночная жизнь юга. Компенсация за дневной зной, от которого кровь в жилах превращается в тяжёлую густую ртуть.

...и когда тени возвратятся в детство своих хозяев, чтобы кое-что там исправить...

Наконец-то опять этот свет. Наконец-то опять люди, которые не делают вид, будто вокруг нет других людей: ни в лифте, ни на улице, ни в автобусе. Наконец-то опять абрикосы прямо с дерева.

Позор тебе, выбравшему страх!

Её имя обычно всплывало в его памяти как ***. Как короткий пробел тишины в ровном жужжании потока мыслей, как маленькое белое пространство среди образов прошлого, как точка темноты в его чувствах. Его мышление освоило все виды пробелов.

Они, не сговариваясь, делали вид, будто никаких нервных срывов со слезами отчаяния не было.

Он южанин до мозга костей, его душа - это огонь и вино, он никогда не бывает хладнокровным, он ничего не может делать без чувства, он не знает, что такое равнодушие, безразличие к чему бы то ни было.

Тот, кого покинули, должен отвечать молчанием.

Когда он пил, он с каждым глотком всё шире открывал ворота шлюза, на которые давил мощный, пенящийся поток мыслей и чувств. Это было время разбитой мебели.

<...> "лекарства" от пяти главных напастей большого горда - суеты, равнодушия, жары, шума и водителей автобусов с садистскими наклонностями.

- нет уж, позвольте: то, что вы читаете, в конечном счёте гораздо важнее, чем то за что вы выйдите замуж, Мадам!

... жизнь вообще нелегкая штука, и есть тысячи путей, которыми можно по ней идти.