Цитаты из книги Das Lavendelzimmer

Якщо уникати всіх ризиків, то можна оминути й життя.

Правителів світу слід змусити мати посвідчення читача. І тільки тоді, коли вони прочитають п'ять тисяч, ні, нехай буде десять тисяч книг, можна вважати, що вони наблизилися до потрібного рівня кваліфікованого рівня розуміння людей і їхньої повендінки.

Важкі думки втрачають свою отруйність, коли їх вимовити вголос.

Когда они, пройдя городские ворота, направились к булочной, им на встречу попался орк с охапкой багетов в руках. Его сопровождал эльф, уткнувшийся в айфон.

Я хотела бы быть светом Прованса, когда заходит солнце.

Может, и в самом деле нужно жить, как жил, до последней минуты, потому что именно это и бесит смерть – жизнь до последнего глотка?

То, что писатели пишут, – это звук их сердца.

Книги – единственный глоток кислорода в безвоздушном пространстве серых будней.

- Эта история с тараканом - жуть! Как мать гонялась с веником за своим собственным сыном. Фу, гадость! У меня после этого несколько дней была мания уборки. Он что, всегда так пишет, этот мсье Кафка?

... обед для французов дороже государства, религии и денег, вместе взятых...

... то, что вы читаете, в конечном счёте гораздо важнее, чем то, за что вы выйдете замуж...

Найкраще пізнаєш свого чоловіка лише після того, як він тебе покине.

Она плакала. Плакала как человек, который хотя и понимает, что не умрет от этой маленькой драмы, но все же остро чувствует причиненную ему обиду, болезненно ощущает всю несправедливость того, что это случилось именно с ним, именно сейчас. Ей ведь и без того уже нанесли рану, глубокую, кровоточащую. Неужели этого мало?

Я понимаю, почему я совсем забыл про телефон. Потому что я слишком долго жил в бумажном мире. И только теперь начинаю осваивать другую жизнь - "здесь и сейчас".

Хорошо видеть можно только с помощью языка. А еще носа и желудка.

Макс ставил в книге карандашные пометки: подчеркнутые отдельные предложения, вопросительные знаки на полях. Он читал книгу так, как и следует читать.

Лансон посылал к мсье Эгаре и своих пациентов, политиков и их эксцентричных клерков. С "рецептами", в которых неврозы были зашифрованы посредством беллетристических кодов: "кафкоидный с примесью Пинчона", "Шерлок сверхиррациональный", "редчайший синдром Поттера под лестницей".

Она никогда ничего не планировала, она жила настоящим. Она не говорила за вторым блюдом о десерте, ложась спать, не говорила о пробуждении, прощаясь, не говорила о встрече. Она вся была здесь и сейчас.

Часто все происходит гораздо безобидней, чем мы ожидаем.