Писать на этот роман рецензию дело неблагодарное. Хочется сказать очень многое, но и утомлять излишними подробностями не хочется. Поэтому я решил написать то, что мне лично в романе кажется самым важным.
Автор и его текст
Часть первая будет посвящена автору и его тексту. Роман этот оказал такое же влияние на канадскую литературу, как и «Дэвид Копперфилд» Чарльза Диккенса на английскую и «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского на русскую. О влиянии и диалоге гениального канадского писателя с русской литературой я напишу чуть позже, это важный аспект для понимания идей автора. А пока мы просто отметим для себя, что от Диккенса Дэвис взял ироничность и легкость стиля, а от Достоевского «проклятые вопросы», которым мучается главный герой романа и идею влияния вины на формирование личности человека, как с психологической стороны, так и со стороны духовной.
Что же подарил своему герою Данстану Рамзи автор? Сам Дэвис признавал свой роман «автобиографическим, но не в том смысле, в каком это делают молодые люди; скорее, это будет то, что Диккенс написал в «Дэвиде Копперфильде», — вымышленная переработка некоторых пережитых событий и многое переиначенное». То есть, он использовал свою жизнь для того, чтобы создать реалистичную обстановку своего вымышленного мира, что придает тексту еще большую убедительность.
Отец писателя действительно был известным в Канаде издателем газет, а Дэвис писал и редактировал их, чем и сделал издания отца такими востребованными и популярными. Холодность и отстраненность матери и профессиональную изоляцию отца он тоже дарит своему герою, как и родной городок Темсвилл, который и становится легендарным Дэптфордом в трилогии. Дэвис стал мастером в создании псевдоавтобиографической прозы, которая превращала эмоциональные травмы и физические переживания из его прошлого в захватывающие истории с фантастическими и мифологическими сюжетами. То есть он свое творчество превратил в личную терапию (не брезгуя при этом и реальной терапией по школе Карла Густава Юнга, сильно повлиявшей на его творчество, это видно из второго романа его трилогии).
Дэвис великолепно знал академическую среду, которую он так остроумно высмеивал в своей трилогии. Его остроумные диагнозы о состоянии педагогики и отношениях в преподавательской среде можно цитировать целыми абзацами. И тут он остается предельно откровенным и честным (но отнюдь не циничным, как это может показаться на первый взгляд).
И третья страсть Дэвиса – это театр и Шекспир, которая не отпускала его на протяжении всей жизни, и которая помогла ему создавать такие увлекательные сюжеты. Именно драматургия Шекспира позволила писателю создавать такие увлекательные истории, полные предательств, криминальных сюжетов и мистических тайн. И Дэвис тут оказался способным учеником. Ведь романом восхищались такие строгие знатоки литературы, как Джон Фаулз, Малькольм Брэдбери (из его писательской мастерской вышли многие знаменитые современные писатели) и Сол Беллоу.
Благодаря этим составляющим Робертсону Дэвису удается балансировать на сложной трапеции под куполом пока другая ипостась писателя умело плетет загадки и поднимает самые глубинные философские вопросы, не давая читателю ни заскучать, ни потерять ощущение проницательного исследователя. Кажущаяся простота текста, ироничная интонация и предельная откровенность героя – вот то, что делает прозу Дэвиса уникальной, а его интонацию узнаваемой и такой комфортной для читателя. Если вы думаете, что это легко, попробуйте сами и увидите, как тяжело балансировать и не падать ни в одну из сторон литературного ремесла.
Почему Данстан Рамзи или зачем нужен Пятый персонаж?
Безусловно, личность рассказчика – лучшая находка писателя. Тут можно многое написать о герое, преображающемся у нас на глазах. Но я постараюсь не превратить свой рассказ в нудный пересказ сюжета, который вы и без меня знаете. Начнем с названия.
Кто такой Пятый персонаж автор объясняет в тексте романа несколько раз. Он начинает свой роман с эпиграфа, где подробно объясняет значение этого оперного театрального термина. А потом так нарекает главного героя и объясняет его природу остроумный фаустовский персонаж Лизл, создатель личности великого Магнуса Айзенгрима. Я советую просто внимательно перечитать 5 главу 5 части романа «Лизл», где героиня растолковывает герою очень важные вопросы, от кальвинизма до личных эмоциональных проблем.
Вот что говорит Данстану Лизл: «Без Пятого персонажа не обойтись, это он расскажет герою тайну его рождения, это он поможет впавшей в отчаяние героине или спасет от голода отшельницу, а может даже стать причиной чьей-либо смерти, если так требуется по сюжету».
Почему это важно? Потому что это является одной из самых важных тем романа. Здесь как раз и проявляется первый слой влияния русской литературы на Дэвиса. Тема «маленького человека» нам слегка поднадоела со времен школьной программы по литературе. Но Робертсон Дэвис переворачивает ее с ног на голову, в чем большой мастер. Писатель с самых первых страниц романа делает простое и обескураживающее заявление: в жизни нет второстепенных персонажей, мы все являемся главными персонажами жизни. Без «пятых персонажей» невозможна история, они часто являются теми ключами, которые открывают самые таинственные двери мироздания.
Даже в имени Данстана Рамзи заключена двойная ирония и смысл – религиозный и мифологический. Да и вся жизнь Данстана показывает нам какими сложными мотивами мы можем руководствоваться в принятии своих решений. Писатель не просто проводить своего героя через процесс инициации, когда он становится «дважды рожденным». Это, кстати сказать, он иронично берет из протестантской доктрины о духовном возрождении через покаяние к новой духовной жизни с Богом. То есть это полная духовная трансформация человека. И мы видим, как она происходит с Данстаном, который ищет свой путь к вере не через формальную религиозность, которой он вдоволь насмотрелся еще в детстве.
Аналогии со святым Дунстаном напрашиваются тут сами собой: святой Дунстан был воспитан шотландскими монахами, он схватил дьявола за нос раскаленными щипцами (в романе этот эпизод противоборства с Лизл в номере гостиницы), и особой он был, приближенной к королю (к влиятельному политику и бизнесмену, для которого идеалом был брат короля Георга). Дэвис показывает, что настоящая жизнь святого человека совсем не похожа на отшлифованные жития. Она полна испытаний и скорбей вполне себе человеческих и через людей и их неприятие приходящих.
Самое главное качество Данстана – это обескураживающая честность, которая ошибочно нами может восприниматься за гордыню и тщеславие, но ими не является. Просто Рамзи откровенно говорит о своих мотивах, мыслях и чувствах, о своих сомнениях, плохих поступках и трусости, а на такую честность большинство людей просто не отваживается. Можно сказать, что забота о миссис Дэмпстер – это просто влияние чувства вины, от которого не может избавиться главный герой. Но почитайте 5 главу 6 части «Суаре иллюзий» и вы уж точно должны увидеть каким был настоящий Данстан Рамзи, много лет заботившийся о чужой матери и переживающий ее уход, как настоящую личную драму. При этом он честно признается, что такой близости с собственной матерью у него не получилось. И он искренне об этом сожалеет.
Робертсон Дэвис показывает какими сложными бывают «пятые персонажи», к которым окружающие относятся со снисходительностью и снобизмом, но именно их жизнь может быть полна страстей и событий, делающую жизнь яркой и неповторимой. Просто часто эта уникальность скрыта от чужих глаз. И автор откровенно восхищается своим героем, не зря Данстан Рамзи появляется и в других циклах Дэвиса.
Влияние русской литературы
Роман Робертсона Дэвиса полон интертекстуальности - в нем множество отсылок к другим текстам, перекличек с ним. И это не формальная литературная игра, а важный писательский прием, чтобы дать читателям направление для понимания авторских идей.
«Пятый персонаж», как и другие романы трилогии, - это лихая головоломка, созданная гением канадского литературного преститижитатора и хулигана. Дэвис создает такую историю, от которой трудно оторваться, но которая при этом является умелым литературным лабиринтом. Но писатель обильно рассыпает по роману хлебные крошки, которые помогают читателям понять авторский замысел. Главное не перепутать их с мусором и не забрести не туда, иначе можно совсем запутаться.
Дэвис не просто любит русскую литературу и хорошо знает ее. Он познакомился с ней во время своего обучения в Оксфорде и с тех внимательно следил за ней, читаю переводы русских авторов. Для него литература – это культурное пространство, в котором встречаются писатели и их идеи, эта литературная перекличка превращается в диалог с любимыми писателями, углубляя идеи и добавляя новые смыслы.
Одним из любимых русских писателей для Дэвиса был Федор Михайлович Достоевский, которого он хорошо знал и любил. В частности, его романы «Преступление и наказание» и «Братья Карамазовы», которые помогли канадскому писателю придумать мир Дептфордской трилогии и выразить через историю и героев свои взгляды на самые главные «проклятые вопросы» Достоевского. А в частности, об взаимосвязи всех людей и ответственности за свои ошибки и отношению к чувству вины. А также вопрос о том, что же такое святость и как это может изменить жизнь человека. Но Дэвис отвечает на эти вопросы по-своему.
Маленький городок Дэптфорд является своеобразной моделью мира, в котором рождаются и перерождаются герои. Рамзи, пятый персонаж, воспитан в протестантской пресвитерианской семье. И его глазами мы видим, КАК является миру святая миссис Дэмпстер - жена баптистского пастора. И она святая именно такая, какими их видел сам Достоевский, достаточно вспомнить Сонечку Мармеладову, которую каторжане на каторге все называли Матушкой и кланялись ей, и все персонажи очень «достоевские» по своему духу. Можно вспомнить и эпизод с бомжом, который благодаря очень странному знакомству с миссис Дэмпстер становится христианским миссионером и помогает людям, попавшим в сложную жизненную ситуацию. Этот эпизод очень важный, потому что показывает, что для самой миссис Дэмпстер – это является жертвой, на которую она идет ради другого человека. Зато во всей красе мы видим религиозное лицемерие жителей Дептфорда, которые сразу же включаются в травлю и осуждение поступка жены баптистского пастора.
А эпизод у гроба миссис Дэмпстер имеет явные аналогии с эпизодом из «Братьев Карамазовых», когда Алеша Карамазов выбегает из дома с телом умершего старца Зосимы, потому что он смердел. А он-то думал, что старец будет благоухать, как положено святым. Через это Достоевский, да и Дэвис, иронично показывают, что не это является признаком святости.
Второй русский роман, который оказал влияние на Дэвиса, это «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова. Он был переведен на английский язык и опубликован в 1967 году, причем сразу в двух переводах, и сразу стал очень популярен в среде интеллектуалов. Дэвис использует идеи своего русского коллеги, чтобы запустить свой «маятник возмездия» через могущественного фокусника Магнуса Айзенгрима (опять же мифологическая отсылка ко второму рождению Пола Дэмпстера, сына баптистского пастора). Напомню, что роман начинается с преступления, совершенного Боем «вечным мальчиком» Стонтоном, когда он из мести Данни Рамзи кидает снежок, в котором внутри скрыт камень и попадает в миссис Дэмпстер, что запускает череду драматических событий.
Так вот, вообще вся команда Магнуса Айзенгрима – это ироничная пародия на свиту Воланда. Где сам Воланд… нет, не великий фокусник, прошедший через свой человеческий ад, а очень колоритная импресарио фокусника, уродливая внешне и весьма утонченная внутри Лизл. И поэтому дьявол и появляется в среде иллюзионистов – это показывает, что среда обитания его – ложь, обман, фикция, возведенная до вершин искусства. Тут автор всласть играется с Фаустианой (не зря ассистентку Пола так и зовут - Фаустиана). Там Рамзи встречается с женским аналогом булгаковского Воланда - Лизл и апогеем их отношений был эпизод драки Рамзи и Лизл, который, конечно же, является перевернутой библейской историей борьбы Иакова и Бога, в конце которой Иакову Бог повреждает бедро (а Рамзи с конца войны ходит на протезе). После этого Рамзи становится на один уровень с воландической Лизл.
Как говорит об этом не менее колоритный персонаж романа иезуит-вольнодумец падре Бласон, Рамзи теперь может «дружить с дьяволом, не опасаясь, что он сцапает вашу душу!». Поэтому именно Лизл объясняет все, что произошло с Рамзи и раскрывает все его проблемы. Здесь Дэвис использует образ Мефистофеля, который «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».
Не зря финальная кульминационная сцена романа, уже после странного убийства Боя Стонтона, в котором все сразу видят руку великого Магнуса Айзенгрима, это опять отсылка к важной сцене романа Булгакова – сцена в Варьете, где Воланд разоблачает преступления присутствующих граждан. У Дэвиса это делает «медная голова Рождера Бэкона», говорящая голосом Воланда-Мефистофеля Лизл, создавая еще одну загадка, ответом на которую стали следующие два романа трилогии:
"- Его убили те же, что и всегда, персонажи жизненной драмы: во-первых, он сам, а еще — женщина, которую он знал, женщина, которой он не знал, мужчина, исполнивший самое заветное его желание, и неизбежный пятый, хранитель его совести и хранитель камня."
От преступления к наказанию
Наказание приходит через Пола Демпстера, который скорее наказывает религиозного атеиста Боя Стонтона за отсутствие у того души, то есть он просто посылает духовно мертвого человека туда, где ему и надлежит быть по своему духовному состоянию. Круг замыкается, преступника настигает наказание.
Дэвис показывает, что для главного героя романа Данстана Рамзи религия и нравственность — это несомненные ценности в жизни, и события романа показывают, как моральные проступки имеют свойство «нарастать как снежный ком» и преследовать человека. Данстан, насмотревшись в детстве разных вариаций формальной религиозности, пытается найти для себя путь к вере в Бога, когда реальные поступки говорят о состоянии души больше, чем высокопарные слова. А «правильность» часто говорит о внутренней пустоте, зато «неправильность» меняет жизни других людей.
Дэвис заставляет нас думать о природе святости, которую часто очень сложно отличить от душевной болезни, потому что в этом мире все перевернуто с ног на голову, как считал мудрый Шекспир, потому что «неладно что-то в королевстве Датском». Святые люди возмущают и испытывают людей на любовь и милосердие и ох как редко мы выходим из этого испытания достойно.
Об этом очень хорошо сказал падре Бласон:
«Что же касается чудес, мы с вами слишком глубоко занимались ими, чтобы утверждать что-нибудь категорически; вы в них верите, эта вера наполнила вашу жизнь красотой и добром, а излишнее теоретизирование тут просто не имеет смысла. Гораздо важнее то, что вся ее жизнь была подвигом; судьба относилась к ней совершенно немилосердно, но она старалась делать все, что возможно, и держалась до последнего, пока сумасшествие ее не пересилило. Героизм в Божьем деле — вот что, Рамзес, отличает святого, а не всякие там фокусы. А потому, как мне кажется, вы не сделаете ничего плохого, а только хорошее, если на День Всех Святых помянете в молитвах и Мэри Демпстер. По вашему собственному признанию, то, что ее постигла судьба, которая вполне могла стать вашей, позволило вам получить от жизни много хорошего. Правда, у мальчишек головы крепкие, да вы и сами это прекрасно знаете, вы же учитель. Вполне возможно, что все ограничилось бы здоровой шишкой, тут вам никто ничего в точности не скажет. Но как бы там ни было, ваша малоумная святая озарила всю вашу жизнь, такое мало кому выпадает».
И тут стоит поставить точку. Вернее многоточие… Потому что впереди еще два романа, где мы узнаем об этой истории через оптику двух других персонажей. Погрузимся в мир архетипов Карла Густава Юнга и посмотрим, как Провидение может творить свой суд через людей неожиданных для Его выбора.
20 понравилось
