(показательный момент из домашнего разговора)

• Ну как тебе книга? Интересная?
• Это же шведы.
• И этим всё сказано?
• Да.

  Эта книга - набор инструментов для любителей пощекотать нервишки. Посмотрите, как заманчиво блестят их острые края, как лед под холодным шведским солнцем. Вот скальпель для вскрытия нарывов, тайны прошлого уже готовы выйти наружу, вот щипцы и вата для гнойников, с этими тайнами всегда вылезает всякая гадость. Вот тесак для самообороны, история здесь криминальная, не стоит забывать об этом. Вот зеркальце на длинной ручке, чтобы подсматривать за призраками. Они здесь довольно безвредны, людей не тронут, но и своего не отдадут. Вот ножницы, бинты и йод - всегда в хозяйстве пригодятся, а на Олуддене тем более. Вот лупа для изучения национальных особенностей скандинавских скелетов из шкафов. Здесь суровый климат и, как следствие, суровые скелеты. Они не мучаются артритом, как собратья туманного Альбиона, не страдают от астмы в пыльных сундуках Парижа. Они покрыты толстым слоем сияющего льда и хранят свои тайны со стойкостью викингов.

На хуторе Олудден скелеты роятся в каждом углу. Атмосфера располагает. Хутор построен из бревен, которые вез корабль, разбившийся у этих берегов. Его остов до сих пор можно увидеть при солнечной погоде. Ветер и море отбелили его, и теперь он похож на корабельный скелет со все еще крепкой мачтой. Практичность взяла верх над суевериями.Чего добру пропадать. На каменистой местности такой брус в большой цене. Теперь вместо небольшого каменного дома для смотрителя маяка можно построить целый хутор - двухэтажный дом, дом для прислуги и сарай аж на 450 квадратных метров. Какое раздолье для призраков! Вскоре на бревнах, за которые цеплялись тонущие моряки, появятся имена первых погибших на хуторе людей. За полторы сотни лет, к приезду Йоакима, Катрин, Ливии и Габриэля этот список станет настоящим мемориалом, а сам Олудден обрастет легендами, как днище кобраля ракушками. Вэлкам!

Когда в доме есть маленький двухлетний ребенок, то чтение всю ночь напролет не может обернуться ничем хорошим. Малышу не объяснишь, что мама – книжный маньяк, и после волшебных часов, проведенных в обнимку с захватывающим триллером, было бы хорошо еще и поспать. Хотя бы чуть-чуть. Тем более, если воскресенье. Поэтому, когда ночи книжной любви все-таки случаются, это говорит только об одном: книга действительно хорошая.

Качественный триллер вещь довольно редкая. Во всяком случае, в моем понимании. Видите ли, не люблю я кровавых подробностей, вампиров и остальных слишком выдуманных персонажей. То есть для меня хороший триллер должен быть замешан на мифологии и легендах, но в итоге иметь вполне себе материальную разгадку. Тогда да, тогда мурашки и бессонница. И, надо сказать, что в скандинавских детективах я нахожу все идеальные составляющие отличного триллера.

«Ночной шторм» хорош всем: и атмосферой – давящей, с ощущением того, что вот-вот может случиться непоправимое; и местом – старый хутор, построенный из бревен, которые перевозил затонувший корабль; и героями – молодая семья с маленькими детьми и скелетами в шкафах. Прелесть что такое, а не книга. А главное, переживания, тоска и депрессия главного героя так искусно показаны, просто блеск! И только конец подкачал. Слишком уж ненатурально и искусственно все получилось в финальной стычке. Не верю и все тут (спойлер): к тебе в дом залезает злодей, чтобы ограбить и покалечить, а ты его рождественским обедом кормишь и сажаешь телевизор с детьми смотреть. Ну-ну. Хотя кто их знает, этих скандинавов. Может, у них так принято.

В общем, я получила все, что хотела. Да, немного не хватило резкости в финале, зато развязка неожиданная. Зато столько часов в приятном ощущении легкой паники, когда весь дом спит, и только я и ридер под лампой в ночи бодрствуем, наслаждаясь качественным скандинавским детективом-триллером.

Скандинавы - это не моё. От слов "Боже! Как люди это читают?". Долгое время я была знакома со скандинавами только по книге датчанина Курта Ауста "Код Ньютона". И это такое типичное русское произведение, которое должны таскать под мышкой вместе с томиками Достоевского все мрачные подростки, которые мечтают жить в дворах-колодцах осеннего Питера. Мрак, ужас и описание страданий каждой кишки среди непрекращающей тошноты рефлексией.

Но с этим валом моды на скандинавские детективы, сложился совершенно иной стиль скандинавской литературы. Как-то меня стукнуло посмотреть шведский криминальный сериал. Вы видели эти сине-серые фильтры в современных фильмах? Вот теперь представьте, что их выставили на максимум. Да и все детективы по одному принципу: очень страдающий герой и очень страдающий детектив. Происходит какая-то е...нина, но она на заднем плане, так как на переднем - страдания героя. Если у героя недостаточно поводов для пострадашек, сквозной детектив протянет свою депрессию по всем сорока книгам серии.

При этом пострадашки очень такие, своеобразные. Они совершенно со стороны. Скандинав-автор холодно фиксирует, сколько раз за ночь вырвало героя, причём сколько из этого тесного общения с унитазом было из-за переизбытка выпитого, а сколько по причине разбитого сердца самого по себе. Мне не повезло видеть шведские экранизации Карлсона (о, помимо худо-бедно неплохого мульта, есть и адский сериал) и Пеппи Длинный чулок. Может, у них там свой "Ералаш", который убивает детские актёрские таланты на корню, но эти детские покер-фейсы, произносящие якобы "смешнючие фразы", готовят мне кошмарами хтонические чудища подсознания за каждую недоеденную тарелку с манной кашей.

Если бы я делала видеорецу, то начало было бы таким. Швед с покер-фейсом, которому сообщают поочередно: "Эй, Густав, твоя наркоманка-сестра умерла". Покер-фейс не меняется. "Эй, Густав, твоя жена утонула". Покер-фейс. "Эй, Густав, возможно, твоя жена и убила твою сестру". Последняя попытка вывести из себя: "Густааааааав. Возможно, твою жену тоже убили". Статично-мимичный Густав наконец делает шаг вперёд: "Я мёртв внутри".

Кстати, все эти зацепки выдаются по ходу книги, так что вы получили неплохую дозу спойлеров. Лан, можете успокаиваться тем, что в американской книге получили бы всю ту же инфу на первых двадцати пяти страницах.

Вообще скандинавские детективы, это такой стол из Икеи, в котором самым экзотичным является название - Блюмкваштейне ("О, йа-йа! Мы шведы такие неожиданные!"). Ты собрал и смотришь на него. Вот так же и персонажи в таких книгах. Они есть и ты просто на них смотришь. Никакой эмоциональной связи. Никакого "не выдержал характер", потому что характера нет, они просто совершают страдательные действия (вас никогда не интересовало, как бы выглядела хуманизация страдательного залога? Надеюсь, что нет, но в любом случае вы теперь это знаете и вам с этим жить). Страдания персонажей абсолютно не трогают, так как страдание - это их функция, так же, как функция настольной лампы Кахрыбышыг светить экологически чистым, энергосберегающим светом. Переживания за судьбу персонажей тоже нет: ну, случится трагедия, значит персонажей чуть чаще начнёт выворачивать по ночам, делов-то на копейку.

Книга при всём том мне понравилась. Сейчас, полтора месяца спустя после прочтения (я не написала рецу сразу не потому, что ленивая, а потому, что энергосберегающая, почти как Кахрыбышыг), вспоминаю и даже обнаруживаю, что у книги есть сюжет! То есть это не просто пострадашки при холодной северной погоде, но ещё и пара твистов, даже неожиданных, следует признать. То есть это всё равно икеевский стол, но стол такой, с парой секретных ящиков. Но осознать, почему эта книга пользуется таким успехом, я не могу. Разве что это единственное скандинавское произведение, где вообще ХОТЬ ЧТО-ТО происходит. а я ещё Несбё нацеливаюсь читать. Господи, помоги!

Энивей, это не айс, когда пересказ завязки является спойлером. А прокатчики, тьфу, локализаторы тупо сливают в аннотацию фактически концовку. Положим, я ожидала совсем уж клишированного конца с равнодушными призраками-решателями проблем и потому финал книги был приятным сюрпризом. Но вся мистическая атмосфера пустынного полуострова и двух маяков - идёт в эротическое путешествие по скандинавским фьордам. Страдашки, страдашки, криминал, страдашки, а потом оп-па развязочка. И Густав теперь гораздо реже будет блевать по ночам от боли. Или чаще. Да кого он колышет этот Густав?

Ну и истории из быта маяка, где не менее отстранённо убивали и убивались тоже не тот момент, где стоило бы включать эмоции. "Что случилась, Мари-Кайса? Ты сегодня принесла постиранное бельё позже обычного" - "Просто сегодня мой муж Густав и пять наших детей провалились под лёд прямо у меня на глазах, пока я стирала твоё белье Гретель. Я даже от потрясения утопила последний кусок мыла" - "Это очень плохо, Мари-Кайса. Хочешь слабого пива?" - "Спасибо, Гретель, это очень вкусное пиво. Пойду-ка я тоже утоплюсь в проруби" - "Ну, удачи тебе, Мари-Кайса. Я, думаю, через недельку там же утоплюсь, потому что меня ежедневно насилует мой отец и все мои семь братьев. А запасы водки, чтобы закидываться ею на ночь, у меня как раз заканчиваются" - "Ну, и тебе удачи, Гретель. Значит скоро свидимся".

В целом, от подобного знакомства осталось странное впечатление: обстановка как в Икее, а цены как в пафосном "Гранде". И где, где та фирменная атмосфера простых деревянных поверхностей, бесплатных карандашиков и экологически чистых лампочек? Только отмороженные на северном отлакированные пострадашки от измен женатого любовника с его собственной женой. Да пребудут с вами Фьордгеттшир и Дрома, юные падаваны!