Очаг на башне

Внимание! Рецензия содержит спойлеры!

Крайне неоднозначная книга. Отлично, исключительно хорошо написанная, в форме «потока сознания» персонажей; написанная сложно, без рубленых предложений, которыми грешат фантасты-попсовики, и без громоздких синтаксических монстров, с трудом воспринимающихся даже на слух, которые так часто встречаются в текстах интеллектуалов от НФ. Одним словом, языком, который свойственен «большой литературе», да и там, честно говоря, встречающимся чаще в виде жалкого пижонского «закоса» под «этих ваших подставить фамилию классика».

Но при этом эта книга, написанная совершенно живым языком, оставляет крайне тягостное, убийственно депрессивное ощущение. Да, автор именно этого и хотел. Но способ, которым он добился такого результата, сродни удару ниже пояса.

Дело в том, что примерно полкниги он тщательно, всесторонне исследует счастье героев. Препарирует, раскладывает по составляющим, оттенкам эмоций. Изучает, собирает, разбирает и любуется со стороны, как хорошо работает этот отлаженный механизм.

Чтобы потом люто, бешено, дико его сломать.

Причем разрушение этого счастья и самих счастливых личностей так же подробно и реалистично описано. В мельчайших деталях, посекундно (поток сознания же, ни одна мысль героев не проходит мимо.

Все это, конечно, оставляет очень сильное впечатление. Не может не оставить – разве что крайне завистливый человек не будет радоваться счастью Симагина и его супруги, поэтому дальнейшее развитие событий не может оставить читателя равнодушным. Но сразу же вспоминаются слова Шварца – точную цитату я не вспомню – о том, что не стоит «убивать» персонажа только ради того, чтобы разжалобить читателя. Слишком дешево, слишком просто.

Искушения этой простотой автор не выдержал. Доблестный Симагин – прямо-таки идеал советского инженера, порядочный до наивности, трудолюбивый до фанатизма. Разве что с супружеской верностью проблемы – но сам же Рыбаков так преподносит этот факт, что обозвать Симагина «кобелем» язык не поворачивается. Даже у жены Симагина. Она – красавица, интеллектуал, отличная мать, верна мужу. Ну курит, например – но в наше время некурящую девушку найти сложно, и в 80-е было не легче. То есть идеальны они до тошноты. Если бы не «поток сознания» - можно было бы сказать «не верю». Но этот прием как бы делает персонажа реальным, мыслящим – и читатель свыкается с очевидностью его существования. Ну как может быть не жалко таких людей?

Полная противоположность – Вербицкий и его «тусовка». Тут автор не пожалел черной краски (а может быть, грубо говоря, и несколько иной, сортирной цветовой гаммы). На читателя без всякой подготовки, после симагинской идиллии вываливаются тонны интеллектуальных нечистот – пошлости, нигилизм, цинизм, пьяный бред. Да, Вербицкий вроде как боится, что Симагин соорудит орудие для «промывки мозгов» - но боится-то он в конечном итоге, что бы ни говорил, в первую очередь за себя.

Да, и ребенок Симагиных в центре событий – тоже удар по слабому месту читателей. Ну кому не будет жалко мальчика, страдающего из-за родителей?

Сюжетные ходы тоже подчинены эффектности – в ущерб логике. Симагин говорит, что военное применение его изобретения практически невозможно – воздействие должно быть длительным, прибор громоздкий, срабатывают «подсадки» через раз. Однако Вербицкий (гуманитарий!) запросто догадывается, как сделать из записей его личности оружие – и делает, причем с помощью совершенно не предназначенного для этого оборудования. Вот была эпоха 80-е – у фарцовщика можно было купить психотронную пушку!

И действие этого приспособления… Почему оно именно такое? Ведь могло получиться все, что угодно. А получилось именно то, что нужно Вербицкому… или автору.

По поводу формы я сказал в самом начале – она практически идеальна. Но вот композиционные параллели между сценой «Вербицкий в сортире» и сценой аборта, как-то пошловаты. На этот счет есть много метких народных пословиц – о том, что и с чем не следует путать.

Автор работал четко – на эффект. И шел к цели кратчайшим путем. Хорошо ли это? Думаю – не очень.

Не могу упомянуть, если уж взялся критиковать книгу, авторскую аннотацию. Начинающуюся словами «Захватывающая социально-психологическая драма». Вы уж, господин автор, позвольте читателям решать, насколько она захватывающая. И дальше – нехилые спойлеры, практически краткий пересказ книги. Прочитал бы я такую аннотацию и всю свою эффектность книга бы растеряла. Ведь суть книги – именно в шокирующем повороте сюжета. А ведь именно по аннотации читатели чаще всего выбирают книгу…

Болезненная книга получилась, жуткая. И в то же время нет вывода, нет катарсиса, нет светлого пятна. Да, герой поднимает голову и решает жить дальше – но как-то не верится. С тем же успехом он может через несколько часов вспомнить снова произошедшее – и полезть в петлю. Да, будет продолжение, и автор на это рассчитывал…

Что до идеи… А какова, она, идея? За потоками слез она теряется. Предупреждение о зле, которое может нести научный прогресс? Напоминание, что есть на свете безумцы и сволочи, для которых ничего не слишком и ничто не свято, и которые с наслаждением растопчут любую красоту? Ну да, все так и есть. Справедливо. Но все же…

Итог: книга странная, болезненная. Отлично написанная, но при этом нездоровая, садомазохистская какая-то. Безысходная трагедия, вымученный катарсис, задел на продолжение… Как там говорил Достоевский о «Мертвом Христе» Гольбейна – «От такой картины вера может пропасть». От такой книги – тоже может пропасть вера в любовь, в жизнь. 7 из 10, скорее автору за талант, чем этой неприятной книге.

Мне советовали эту книгу как пронзительную и проникновенную, и она действительно именно такая. Словно волна морская нахлынула и не просто окатила брызгами, а захлестнула с головой и забирает с собой, и выкарабкиваешься из-под нее, как из-под обломков рухнувшего дома, рухнувшей жизни, с синяками от острых камней, с соплями, отфыркиваешься и дрожишь, сразу от холода и от ужаса. Вот именно такое впечатление от книги. И больно, очень больно.
Я намеренно не стала отказываться от фантастики в своей флэшмобной заявке, хотя почему-то не очень жалую этот литературный жанр. И не пожалела, потому что книга стала настоящим открытием, испытанием, радостью и болью. Не хочется повторять банальностей о бесстрастности науки, приводящей к тому, что самое благородное открытие в руках мерзавца может обернуться страшным оружием. Книга ведь не о науке, хоть и перегружена спектрами, радиусами, подсадками и прочими латентными точками. Она о людях, о любви, дружбе и работе. О жизни.
И здесь мы плавно переходим к эпиграфу из Стругацких: "Жизнь дает человеку три радости... Друга, любовь и работу." Конечно, я знала это и раньше, но именно сейчас они дошли до моего сознания, уже с учетом собственного жизненнного опыта.
А вот Рыбаков, строя на эпиграфе структуру своего романа, тем не менее, со Стругацкими полемизирует: три радости - это прекрасно, особенно, когда они собираются вместе, но что делать, когда друг предает, любовь уходит, а работа внезапно оборачивается оружием против тебя самого? На этот неразрешимый вопрос не дают ответа даже писатели... Симагину повезло - работа у него осталась. Она и впрямь может быть величайшей радостью. Вот с остальными ему не повезло...
А Вербицкий-то, кажется, ничего не понял. Не сумел ощущить, как радость, ни любовь, ни дружбу, да и работу, если совсем честно. И так и не поверил, что открытие друга не удалось, не захотел поверить.
Буду, конечно, читать продолжение. Хотя оно и не обещает счастливого финала.

ФМ-2013, 8/12. Пока лучшая книга флэшмоба.

Совершенно неожиданная удача. Спасибо, blinch !
Ценность флэшмоба как раз в том, что ты, возможно, прочтешь книгу, которую сам никогда бы в жизни в руки не взял, а она тебе вдруг понравится. Вот и расширился горизонт.

До флэшмоба я не знала даже такого писателя - Вячеслава Рыбакова (покопавшись в интернете, обнаружила, что именно он написал сценарий для фильма Константина Лопушанского "Гадкие лебеди". фильм я видела и оценила).

История об ученом, его жене и пасынке. Об изобретении машины, которая сможет лечить человеческую душу, изменять ее. О зависти, злобе. В общем, обо всем человеческом и фантастического там на самом деле мало.

Герои, особенно женщины, не кажутся настоящиими. Автор из жены главного героя сделал этакую мечту мужчины. Не бывает таких. Чтобы совсем белые и с нимбом. Сцены любовные немного смешны и написаны не очень хорошо.
Но в целом повесть хорошая. Она о главном говорит. И заставляет задуматься.
Я рада, что в руки попалась эта книга.

Едва ли я могу кому-то рекомендовать эту книгу. Не потому, что она плохая, просто очень своеобразная, бьёт по болевым точкам, и не каждый может это спокойно воспринять.

Главный минус - в безжалостной чёрно-белости героев. Это допустимо и даже оправдано в детской и подростковой литературе, но в романе однозначно для взрослых? Вызывает недоумение. Симагин - абсолютный идеал человека и гражданина (с): и умный, и добрый, и скромный, и чужого сына любит как своего, и плохого в людях вообще не замечает. Вербицкий, соответственно, полная противоположность: завистливый, злобный, все добрые качества и поступки людей извращает и опошляет. Он настолько мерзок, что на антагониста даже не тянет - так, таракан.

Для меня основных посылов в "Очаге..." два. Первый отражён в цитате выше. И второй, хоть и совершенно очевидный, подающийся прямым текстом: каждый судит по себе. Воспринимает мир по себе, изменяет его по себе, и если люди вокруг тебя - одно говно, стоит посмотреть в зеркало.

Мне, несмотря ни на что, понравилось. Прекрасно написано. Вот это изменение отношения к ещё вчера любимому человеку изображено настолько достоверно и страшно, что пробирает до дрожи. К тому же, чего греха таить, люблю я идеалистов! Но сильно на любителя, как бы потом о прочтении не пожалеть.

Узнала об этой книге из рецензии sireniti , чем-то меня зацепившей. И это была просто чудо-находка! Как, бывает, случайно попадают к нам книги, которые ТАК отзываются!

Хоть в сюжете и есть научно-фантастическая составляющая, для меня это прежде всего книга о любви, об отношениях, о людях. Нежная, лирическая и пронзительная.

Ася и Андрей. Какое незамутненное, чистое, сверкающее счастье в их любви. Все детали жизни - ожидание любимого, ужин, разговоры, чаепитие, даже мелкие размолвки - это так жизненно, понятно, знакомо, но вместе с тем так проникновенно и пронзительно! Таким искренним чувством наполнены строки, такая нежность в них, такое тихо пузырящееся счастье! Так красив, спокоен и добр их мир... Прямо горло перехватывало временами.

Ася. По-женски близкая, понятная. Как она тянется к Андрею, как вьет свою жизнь вокруг него, как дуется, улыбается, заботится... Читаешь, и понимаешь - да, вот оно - "женское счастье - был бы милый рядом". И соглашаешься, потому что так это написано, что в сердце проникает.

Андрей. Такие люди меня неизменно восхищают. Яркий талант, одержимый своими идеями, мечтающий принести людям благо, готовый заниматься любимым делом, разговаривать о нем без перерывов на сон и еду. И вместе с тем - переполненный добротой к людям, состраданием, человеческим теплом. Ну как в такого не влюбиться, даже если он и одет несуразно, и бывает, увлекшись, немного смешон?

Вербицкий. Да, он средоточие зла на первый взгляд. Но его жаль - настолько он несчастен, настолько зависть и непонимание истинного разъедают ему душу. Его жизнь пуста, и он, вместо того, чтобы заполнять ее изнутри, стремится вырвать кусок счастья из чужих рук. Но это не срабатывает. Никогда не срабатывает.

Самое горькое и печальное здесь то, что в книге ситуацию переломили внешние обстоятельства, вероломное вмешательство, искусственное вторжение в чувства. Но как часто в жизни бывает, что происходит то же самое, просто не в один миг, а капля за каплей. Какая это рядовая, не раз описанная и пережитая ситуация, когда еще вчера до дрожи любимый вдруг становится чужим и все, связанное с ним, вызывает отторжение. Отчего, почему? В романе этому есть объяснение, а в жизни - далеко не всегда.

Тяжёлый роман о том, что зависть и жестокость сильнее любви. Эта история не оставит вам надежды...
В основе трагедии - любовный треугольник, в котором двое обожают друг друга (Ася и Симагин), а третий - лишний (Вербицкий).
Невостребованность писательских возможностей "лишнего" вкупе с чувством собственного превосходства над окружающими толкают его на подлый поступок. Зачем он пошёл на это?
Вербицкий - лицемер, потому что называет страну, в которой живет, "несуразным государством", сделавшим "красавиц проститутками". При этом по блату добывает прозапас парные контрамарки, хотя сам еще не знает, с кем будет посещать театр. Страдает от необходимости писать для широких масс, а душа тяготеет к чему-то высокому, чего серой массе обывателей, им презираемых, не суждено оценить в силу своей убогости. Пишет и для детского журнала, но стыдится этого, называя работы "фитюльками" и прячась за псевдонимом.
И всё же Вербицкому грех жаловаться: дома установлен городской телефон, чем не может похвастаться ученый-изобретатель Симагин, а в баре "много чего, помимо минералки", посещает "до тошноты знакомое кафе" и может позволить себе время от времени завести любовницу.
И вот этот любитель комфортной жизни отправляется к своему школьному товарищу. Он хочет успокоить себя тем, что тот живёт не лучше него. По дороге он морщится и прячется от тёплого дождя под зонтом, привезённым ему из ФРГ, а через пару часов будет доказывать Симагину, что изобретение его бесполезно, потому что способно облегчить жизнь. Это неправильно, уверяет Вербицкий, ведь человек должен страдать. Что сказать, средство от страданий - а именно над этим работает учёный - это вам не белая бумага из Литфонда. Вот ее-то Вербицкий готов клянчить, хоть это "до тошноты унизительно".
Ася понимает, что гость к ним пожаловал не с добрыми намерениями и демонстрирует свое отношения к нему открыто и честно, чем, фактически, подписывает смертный приговор семейному счастью. Вербицкий не может простить Симагину не только его успехов в науке, но и боготворения женщиной. Симагин стоит на недосягаемом для Вербицкого пьедестале и зависть с обидой душат его.
А завидовать, действительно, есть чему. Любовь Аси к Симагину безусловна и жертвенна настолько, что она принимает и прощает его измену. Некоторые читатели обвиняют Асю в том, что в отношениях с Симагиным она забывает себя и подчиняет свою жизнь ему. Симагина называют эгоистом, который хорошо устроился, выбрав "удобную" спутницу. Я не согласна с ними, ведь он - Гений! Любить гения - значит жертвовать и служить. Мало ли мы знаем реальных примеров из жизни? Вспомните Анну Григорьевну Достоевскую, которая стала для мужа не только женой, но и матерью, издателем, спасителем - всем. Симагин - такой же Гений, но от науки. Сложно представить, в каких высотах он витает, о каких материях размышляет, какие планы вселенского масштаба вынашивает в своей голове, а мы хотим, чтобы он ещё и не забыл вовремя вернуться домой к ужину?.. У Аси был год на раздумья, поэтому её решение остаться с Симагиным взвешенное и трезвое. Она решила посвятить свою жизнь служению великому мужу.
Вербицкий подавлен увиденным. Это он должен быть знаменитым, его должны боготворить и любить, а не этого нелепого Симагина, которому он, так уж и быть, позволял с собою когда-то дружить.
Момент, когда Вербицкий приходит к Асе и начинает воплощать в жизнь свой чудовищный план мести, прописан буквально по секундам. Ты с ужасом наблюдаешь, как происходит изнасилование души и это невероятно больно. После этого действа остаётся только следить за тем, как рушится счастье - по кирпичику до самого основания.
Книга меня опустошила и отчасти возмутила тем, что автор смакует боль, по капле наносимую героям. А мне такое препарирование чувст не по душе. Как будто хирург без наркоза проводит операцию, максимально растягивая процесс и подробно объясняя присутствующим свои действия.
Вызвало раздражение типичное описание унылого быта советской семьи: стирка- штопка трусов- штанов; зарплата, отбираемая женой, чтобы накопить на мебель; "затхлость укатанной погибели" - забористый набор штампов. Что ж, да, бывали, знавали, и на мебель, да, копили, но с моралью было всё в порядке.
В целом, текст романа не лёгкий. Прочитать в один присест не получилось, возможно потому, что мне не близка по духу и не интересна советская фантастика: она часто замешана на политике и социальных проблемах в обществе. Вот и здесь городская интеллигенция страдает и томится. Ей тесно творить в рамках ограничивающей её советской цензуры. По всей видимости, этим автор и объясняет наличие у Вербицкого синдрома длительного унижения (СДУ) , обнаруженного Симагиным. Тут и вспоминается странное поведение Вербицкого, благоговейно целующего слово "помоч" на листке с отказом редактора. В сравнении с алкоголизмом Ляпишева или приспособленчеством Сашеньки Вербицкий, безусловно, страдает самой страшной формой синдрома, потому что разрушает счастье людей.
Что хотел сказать автор? Ведь не любовный же роман он написал. Для меня смысл книги таков: страна, ограничивая свободу самовыражения, превращает людей в уродов. Тема, почему ограничения негативно сказываются только на части общества, в нашем случае, на пишущей братии, а другая часть в лице учёных может творить во всю мощь своих возможностей, для меня осталась не раскрытой. А потому позволю возразить автору словами его же персонажа: "Легко ругать Россию. Да только если ты не сволочь, Россия тебя сволочью не сделает".

Псевдонаучная фантастика про любовь. Довольно вычурным, очень литературным языком написанная история, которая гармонично смотрится в контексте советской фантастики.
Научную часть лучше вообще игнорировать, она беспомощна и вызывает неловкость, потому что чистая эзотерика. Остается любовная часть и огромные, гигантские монологи героев про всё, о чем хочет поразмышлять автор. Ну вот типа в кафе сидят люди и задвигают друг другу речи на 3 страницы про миссию писателя (с общим нехитрым посылом- всё катится к хренам, духовности нет, есть потребительство и обман).
Любовная история мне была неприятна и чужда, пройдя путь от странной, картинной (но правдоподобной) обсессии с участием Классического советского инженера и Подруги его до идеи о том, что отключение биохимии отключает любовь. Ну, там всё немного сложнее и драматический разворот в конце впечатляющий и тошнотворный, но вообще всё это оставляет ощущение авторского концептуального высказывания.

До сих пор мои отношения с книгами складывались по-разному, но так, как с «Очагом на башне», ещё не бывало... Некоторое время тому назад я начала читать эту книгу, с первых страниц она меня захватила... Я дочитала до признания Симагина на лужайке и ещё чуть-чуть — помню, как Ася тайком курила в кухне. И всё, меня накрыло, я поняла, что больше не выдержу, так больно читать мне не было, наверное, с 11-летнего возраста, когда я горько рыдала над «Оводом»... Над «Очагом» я уже не ревела, просто отложила книгу — тяжело, больно, не могу и не хочу видеть, как рушится семья, которую связывали такие добрые, такие искренние чувства. Отложила на несколько лет, а теперь вот взялась и прочла. Таких острых ощущений, как в первый раз после тех первых страниц, уже не было, но книга все равно невероятная, я ещё тогда это знала.
Во-первых, это красивый, сочный текст. Нет, не перегруженный метафорами по самое некуда, а как раз такой, в который веришь — тут вам и красивости, и вульгаризмы, и всё на своем месте. В первый раз мой взгляд споткнулся на слове «сексапилка», потом на «гопнике», ещё меня удивила матерная песенка нетрезвой компании, а потом я таки догадалась проверить, когда вышла книга (в 1990), и все встало на свои места — это уже не старая стерильная советская фантастика, здесь советские идеалы всеобщего блага сочетаются с откровенными описаниями типичного быта — без прикрас и недомолвок, вплоть до того даже, что:

- и дальше по тексту.
А фантастика ли это? Честно, фантастическая составляющая здесь мне показалась откровенно слабоватой. Открытия Симагина были, несомненно, очень важны для романа как смысл и цель жизни Симагина, а то что стало катализатором сюжета — право же, это обыкновенный сглаз, не стоило для этого придумывать велосипед, этот роман мог с тем же успехом быть с уклоном в мистику. Лично мое мнение — вышло бы ещё тяжелее и печальнее, если бы сверхъестественного не было вообще. Предпосылки были (взять хотя бы эпизод про сексуальные игры в школьницу — это уже за гранью добра и зла, там была не просто сексуальная игра, трещали-ломались эти отношения, хотя на поверхности ещё радужно), именно от них у меня так щемило сердце, может стоило развивать сюжет и дальше, оставаясь в рамках реализма...
И самое неоднозначное - как относиться к персонажам Рыбакова? Не могу ничего сказать про Асю, она для меня обычная — такая себе квинтэссенция жественности: немного непоследовательная, немного нервная, ласковая и нежная, решительная и сильная, покорная и сумасбродная, понимающая и ревнующая... Вроде хороший женский образ, я прониклась её страданиями, но по существу — ничего особенного про нее сказать не могу. Функция, выжала слезу. Другое дело Симагин, этот рыцарь без страха и упрека... С одной стороны, единственный персонаж, который в этой книге не обнажает свою темную сторону. Похоже, темной стороны он вообще не имеет. Я серьезно задумалась: а бывает ли так — чтоб за всю свою жизнь ни разу никому не позавидовать, ни о ком не подумать плохо, не сделать ничего стыдного? Кто же он, это идеальное добро в вакууме, настолько безрефлексивное, что ни чужой подлости не замечает, ни собственной не осознает? Ведь дело вовсе не в том, что Симагин не сделал ничего плохого, он изменил любимой женщине и бесстрастно доложил ей об этом, ибо он кристально честен и не может врать. Вот только Симагин при этом не осознавал, что поступает плохо. Это немного как в пафосном монологе Вербицкого:

Симагин не осознает ничего. Самобичевание чуждо Симагину. Глуп он или труслив? На мой взгляд, он просто ребенок или блаженный, такой себе святой дурачок-простофиля. И потому никакой он не идеал, страшно быть рядом с таким идеалом — он не ведает, что творит, причиняет добро да насаждает справедливость, а сам своей честностью способен выковырять кому-то сердце чайной ложкой и не поморщиться... Боюсь я таких Симагиных.
С Вербицким еще сложнее. Вербицкий в первых главах и в середине-конце романа — два разных человека. Был заявлен как писатель-совесть общества, который терзался над своими рукописями, целовал мягкий знак (какая шикарная деталь!), многое понимал и говорил очень здраво (хотя бы процитированный выше фрагмент про добро), а потом превратился в шаблонного злодея-завистника. Я прониклась его писательскими буднями, мне симпатичен Вербицкий из первых глав. У него хотя бы в самом начале была совесть...
Итог: уважаемый Вячеслав Михайлович, снимаю шляпу. Я у вас теперь прочту всё, до чего лапки дотянутся, включая диссер по Танской бюрократии и детективы ван Зайчика.

Не верю я в такую любовь. Человек не может, не должен отдаваться без остатка, ничего не оставляя себе. Если такая любовь - талант (а по словам Симагина, Ася талантлива именно в таком роде), то зачем он вообще нужен? Чтобы потом, уходя, оставлять вместо себя выжженную пустыню?

Вербицкий - мерзкий человек, мерзости своей не отрицающий. Ему захотелось новую игрушку, и он запросто разбил чужое счастье, счастье друга, чтобы ее получить. Однако, как это всегда бывает, оказалось, что игрушка-то цвета не того и играть с ней скучно.

Жаль Симагина. Он бесконечно настоящий в своих не первой свежести выходных брюках, гениальный ученый, открытый и простой.

Буду читать всю трилогию.