Злая кровь

Но лето закончилось, закончилась игра, и выяснилось, что Саша оказался таким же заурядным, как все. То ли перегорело в нем волшебство, то ли его и не было никогда на самом то деле. По крайней мере, очень быстро кончились и безумные звонки друг другу посреди ночи, и спонтанные встречи, когда так сильно хочется увидеться, что бросаешь все и кидаешься навстречу любимому через весь город. Закончились и неспешные, мечтательные прогулки по городу ночи напролет. Саша все чаще начал отговариваться, что хочет спать, или что у него дела, а мог и вовсе не взять трубку, когда Аня звонила. В конце концов, он вообще предложил ей встречаться по расписанию, только вечерами и лучше в выходные дни, потому что он, видите ли, устроился на работу. Поначалу Аня честно пыталась быть понимающей и всепрощающей, но потом вдруг поняла, что не желает жить в рамках, пусть даже обусловленных объективными причинами. Поняла, что жизнь с Сашей – если бы она вдруг согласилась выйти за него – превратилась бы в еще одну копию мелкого и бессмысленного мещанского счастья, такого же, как у всех. От одной мысли об этом Ане становилось скучно и противно. И ей пришлось признать, что их любовь умерла.

– Знаешь, что Гоголь писал об Италии? – задумчиво сказала Нина. – О Италия! Чья рука вырвет меня отсюда? Что за небо! Что за дни! Лето – не лето, весна – не весна, но лучше весны и лета, какие бывают в других углах мира. Что за воздух! Пью – не напьюсь, гляжу – не нагляжусь. В душе небо и рай. У меня теперь в Риме мало знакомых, или, лучше, почти никого. Но никогда я не был так весел, так…
Тут она заметила, что Мишель смотрит на нее подозрительно, и запнулась.
– А Гоголь – это писатель? – спросил Мишель.
– Шутишь, да? Ты не можешь не знать Гоголя!
– Шучу. Знаю, кто такой. Но признаюсь тебе по секрету: никогда не читал его. Теперь обязательно прочту. Выберешь для меня что нибудь попроще?