За чертополохом

Те же, кто нас обвиняют Перед царём во грехах, Видеть Россию желают Вновь при сохе и в лаптях! Александр Харчиков

Краснов – антисоветчик. В данном контексте это важно: его утопия «За чертополохом» - суть диалог с воображаемым дураком. В качестве дурака здесь выступает Демократ Дятлов (Демократ – это имя) - нелепый, неумный, агрессивный и вообще малосимпатичный субъект, ближе к концу романа получающий напильником по голове. Также дураками являются здесь большевики и примыкающие к ним социалисты, которые победили в мировой революции, но при этом не умеют воевать (роман написан в 1921 году, и Краснов не мог не знать, как активно красные били белых), неспособны к созидательному труду и не разбираются ни в искусстве, ни в морали. - Оставим вопросы морали, но как могла толпа ленивых неумёх победить отборных профессионалов из императорских армий?

• Не мешайте автору проповедовать!

• Я ж говорю: не мешайте автору проповедовать!

• Это ж помазанник! Ему для решения государственных проблем и одной улыбки достаточно:

«Царственный юноша только шел впереди отряда, дарил улыбку и лаской чистого сердца, прикосновением руки снимал горести и заботы с изнемогших людей».

А что до его альтруизма – то опять же это помазанник. Во-вторых, сословным. В соответствии с сословиями, которые имелись до 1917 года. Потому что знай сверчок свой шесток. Каждое сословие отличается от другого в том числе одеждой. Дворяне косплеят Россию времён Алексея Михайловича (этот период антисоветчики почему-то считают золотым веком), крестьяне по сю пору ходят в лаптях. - У крестьян не хватает средств на более прочную обувь?

• Более прочная – это бездуховно. И вообще крестьян нефиг баловать.

Все то, что вы видите кругом: дом, сад, огород, пашни, лошадей, мебель, картина, посуду, белье - это все не мое и не моего сына, это все государственное. Вы видите на бокалах с одной стороны герб города Пскова, а с другой - две буквы "В" и "П" - Воеводство Псковское. Мы ничего не имеем.

- А в чём здесь трагедия?

• Как вы не понимаете? Остаться без собственности – страшная вещь: «Еще до освобождения крестьян от крепостной зависимости вселили мы народу русскому зависть к земле. Он и четырех десятин обработать не может, а ему подавай двадцать, ему сто подавай! И так разжигали эту страсть, что к началу нынешнего столетия все остальные чувства из души его вытравили. Одно лежало в сердце его: земля! "Земли!" - кричал батрак, "Земли!" - требовал киргиз, "Земли!" - требовал рабочий. - "Земля общая, земля Божья", - говорили социалисты, которые и в Бога не верили. - "Нет, в собственность!" - грозно вопил крестьянин».

«Над каждой областью, примерно над каждыми ста тысячью населения, ставился "тьмы начальник", воевода, из числа людей, собравшихся со всей России и верных императору, и образовывалось воеводство. Воевода над каждыми десятью тысячами ставил "десятитысячного начальника" из местных людей, известных честностью и бескорыстием, дальше следовали тысяченачальники, пятисотенные, сотенные начальники, или головы, - все эти лица были по назначению. Только десятские были выборными от десятков».

Надо же кому-то следить, чтобы эти аборигены занимались делом, а не торчали на улице в нетрезвом виде. Благо крестьяне от дефицита земли не страдают: трагедия с аэропланами освободила очень много посевных площадей. - За всё это время крестьяне не размножались?

• Россия большая. Вы только посмотрите, как крестьянам нравится работать: «И стала она у меня к полудню что твой сад. Пух, а не земля. Навозом подбросил, аромат идет - прямо "разочарование" одно».
• Автор в курсе, что навоз – это коровье или лошадиное говно? Какое в говне очарование или разочарование?
• Вы просто не понимаете романтики!

• Автор так видит!

• Это работы тяжёлой мало. И вообще каждый порядочный рабочий должен радоваться, когда работает ненормированный рабочий день. От 12 часов и выше.

«Наша школа преследует воспитание русского в любви к родине, повиновении царю и вере христианской; это первая ступень - четырехклассные училища, которые имеются в каждой деревне; обучение практически тому труду, которому посвящает себя человек, - это средняя специальная школа, вторая ступень, не обязательно для всех; и высшая государственная школа».

Интересно, что и такую школу приходилось вводить насильно. А тупой народ, не желающий отправлять туда детей, пороть, штрафовать и отправлять на работы. Ещё более интересна здесь школьная программа. Вот чему учат в средней сельскохозяйственной школе:

«В средней сельскохозяйственной мужчина учит полеводство, лесоразведение, травосеяние, знакомится с машинами, учится чинить их, изготовлять отдельные части, практически проходит кузнечное, шорное, слесарное дело, постройку домов, а женщина изучает садоводство, огородничество, пчеловодство, сохранение семян, заготовку плодов, уход за скотом и птицей, сыроварение и т. д.».

А вот аттестат выпускницы высшей государственной школы:

«Девица сия на испытаниях, произведенных в феврале 19** года, показала успехи: по знанию Закона Божия - отличные, русскому языку - отличные, русской истории - отличные, землеведению Российской империи - отличные, домоводству, садоводству, огородничеству, птицеводству, скотоводству, лечению детей, лечению животных, искусству печного и яственного, заготовлению впрок припасов, шитью и кройки, воспитанию детей...»

Впрочем, женщина в этом обществе не человек. Она друг человека. Она не получает тех же знаний, что и мужчина. И по большей части не получает высшего образования. Из 72 девиц вы высшую школу поступают только три. Остальные уже просватаны. - Интересно, современные монархистки об этом знают?

• Зачем женщине вообще что-то знать? Пусть млеет при виде красавца-офицерика.

«На тридцать миль распространяется его влияние. И когда он устремит свои "веди-лучи" на какое-либо судно, то рулевое колесо этого судна будет поворачиваться туда, куда я поверну это небольшое колесо прибора. И никакие силы не в состоянии противиться ему. Мало того. Машина будет давать тот ход, который я укажу ей этим электрическим телеграфом, и притом помимо воли механика».

Открыли состав, спасающий избы от возгорания. Запустили летающие поезда. Изобрели семена воды – так называемый водий – для орошения пустынь. Установили в каждой избе по светодару с дальносказом – аналогу телевидения, телефона и радио. И даже распределяют по чумам электрические печи. При этом в государстве нет ни одной электростанции. - Чукча, а ты куда печь включать будешь?

• Однако чукча не дурак. Чукча розетку купил.

• Потому, что народ не тот.

И одно лицо - пьяное, широкие скулы, вздутые щеки, приплюснутый обезьяний нос, ноздрями вперед торчащий, рыжая, клочьями борода, длинный стан, длинные руки, короткие кривые ноги, пакостная ругань на устах, вши в волосах, колтуном торчащих, блохи и клопы на теле. Пьяная, грязная бедность в избе, и глупое бахвальство, и тупость, до анархизма доходящая. Разве не читали мы про такого мужика? Разве не из этих кретинов-мужиков народились все те, которые валили трон и издевались над религией? У него и подруга была соответствующая. Пьяная, вечно брюхастая баба, круглоликая, циничная, грубая, и такая же грязная, как и ее обладатель...

А другое – то самое благородное, которое в итоге оказалось жертвой.

Это все люди из прекрасной Руси, это народ-богоносец, с песнями, шутками, с танцами, пляской, с верой глубокой. В 1914 году, наконец, тем, кому нужно было погубить Россию, мировому масонству, удалось втравить ее в войну. И стали гибнуть лучшие люди. И, когда они погибли, подняла голову та, пьяная, паршивая Русь, все отрицающая, над всем смеющаяся, и сорвала в несколько часов остатки красоты былой Руси, Руси царской, Руси императорской... И стала советская республика. Олицетворением ее стал Ленин. Вы видали его портреты! Ведь это тот самый пьяный мужик, вшами покрытый, грязный и никчемный, только вырядившийся в короткий пиджак и примаслившийся партийной ученостью...

НЕ ЗНАЮ, КОНЕЧНО, кто в реальности был больше покрыт вшами – Ленин или Краснов. Но сравните политику первого – с индустриализацией, ликбезом, социальной политикой и строительством электростанций - и влажные мечты второго. Где царь – чужой, страна – неграмотная, и полицейский надзор над каждым десятком человек. Зато сословия сохранены, да. Прибавим также, что в реальности чудес нет. И у чисто аграрной России просто не было бы шансов выжить. Однако нечто подобное тому, чего хотел Краснов, попытался создать в России (уже Советской) Гитлер. С возрождением церквей на оккупированных территориях, развалом промышленности, снижением уровня образования вплоть до четырёх классов и надзором полицаев. Выглядело это не очень красиво и замечательно, и русский (и не только русский) народ не оценил. Зато Краснов по мере сил активно поддерживал Гитлера. Но это уже другая история.

Мешало ли то, что помимо военной деятельности генерал Краснов имел склонность к литературе, или помогало ему - вопрос отдельный: тот же Мариенгоф, упоминая эпизод, когда после весьма комической встречи с Троцким, Краснов произнес "Какая великолепная сцена для моего будущего романа!", оценивал это как "безвозвратный закат генеральского солнца" - мол, тут судьбы России решаются, а он о романах каких-то думает. При этом сказать, что это была совсем уж какая-то блажь, тоже нельзя - хотя бы из-за номинации на Нобелевскую премию по литературе в 1926 году (которую, впрочем, дали итальянке Грации Деледде).

Однако, "За чертополохом" интересен в любом случае; даже не потому, что Краснов оказывается весьма неплохим стилистом и местами очень хорошо прописывает пейзажи и пасторали, а просто так пример того, что вообще творилось в голове у людей того времени.

Вроде бы книга - это такое русское православное фэнтези, наша Нарния, русская утопия, мысли о том, как нам обустроить Россию в идеале. Но если начать вчитываться и вдумываться в текст, вдруг оказывается, что православность тут весьма сомнительна, утопия сильно смахивает на антиутопию, а понимание русскости вызывает уйму вопросов.

Сама идея того, что России для благоденствия нужно отделиться от загнивающей Европы железным занавесом или стеной непроходимого чертополоха, предположим, не оригинальна. Но то, что это благоденствие будет заключаться в возвращении к допетровскому общественному устройству - вплоть до ношения кафтанов и кокошников, отказа от авто в пользу саней и телег (пусть и для коротких расстояний), а также перенесения научных центров в монастыри, выглядит несколько дико. Постоянные аппеляции к православному Святому Духу, который снизошел на страну после всеобщего покаяния, выглядят несколько странно на фоне рассказов, что новый Император долго жил в Тибете (привет евразийству!) и познал особые тайны и умения от монахов-буддистов, а царская дочка балуется китайской магией для телепортации и вспоминает, кем была в предыдущей жизни. Ну и в конце концов, для того, чтобы видеть общество всеобщего блага в полном единомыслии и в государственном устройстве, при котором "обожествленная воля одного лица заставляет прилежно трудиться всех верноподданных" - для этого нужно обладать действительно смелостью генерала.

Что касается психологизма, то тут совсем все скверно - многие эпизоды сводятся к какому-то пронзительному взгляду ("он посмотрел на него так, что стало понятно..."), а единственный более-менее живой персонаж (выполняющий роль критика и скептика) по имени Демократ Алексеевич выглядит весьма живо ровно до того момента, пока не начинает излагать свои взгляды на мир, которые карикатурны и гиперболизированы настолько, что возникает вопрос - автор не захотел спорить с такой точкой зрения или же просто ее не понимал в принципе?

Есть в книге и весьма интересные прозрения - например, предсказание поезда на воздушной подушке или наличие телевизора в каждом доме. Но в целом же для меня "За чертополохом" удивительным образом рифмуется с написанным примерно в это же время замятинским романом "Мы", показывая какие-то хтонические склонности к построению антиутопических обществ у людей, живших в России накануне и во время революции, независимо от их политических воззрений.

Итог - 8 баллов из 10

Это утопия... После большевистского бунта, Россия стихийно гибнет в терроре... В России начинается чума, на границе вырастает огромный чертополох... На все карты мира вместо России на чёрном пятне пишется чума. Самолёты опасаются летать над бывшей Росссией. Проходит 50 лет и потомки белоэмигрантов идут в туда где когда-то была Россия, продираясь через трёхметровый чертополох. И встречают там русское лубочное царство - наивная такая утопия, написанная патриотом, верившим в возрождение великой империи... Уж слишком всё идеально, так не бывает, очень уж квасно-патриотично, но читается хорошо. Это добротная русская литература.