Будда на чердаке

Не зная броду — не суйся в воду. И это для меня одна из тех книг, когда прежде всего нужно определить направление течения, прежде чем вступать в неё. И, наверное, не каждому она будет понятна. А даже если понятна, то не близка.

Это история множества женщин, звучащая как один голос. Или как множество голосов, в одной женщине. Я не сразу поняла, кому именно он принадлежит. Я искала ключевого героя, ту, вокруг которого закрутится череда событий. Но события наслаивались. Их было много, и они были плохие. Такие, что одному не вынести. И тогда история стала для меня рупором, который доносил множество историй разных людей. Объединяло их одно — это голоса женщин в чужой стране.

И в такой манере повествования утрачивается индивидуальность. Наверное, так и нужно было. Чтобы читатель понял, что несмотря на то, что судьбы женщин похожи, некоторые события они проживали по-разному. И одновременно одинаково.

Новаторская поначалу, к концу история стала гудеть в моей голове, не позволяя мне прислушиваться лучше. Всё слилось в однообразный гул. Множество голосов хотели быть услышанными. И затерялись в этом множестве.

В школе нас учили, что авторы своими книгами обязательно хотели что-то нам сказать. И я всё ещё по привычке пытаюсь вычленить из текстов какую-то главную мысль. Главная мысль этой книги — боль. Всё, что происходило с женщинами, которые ступили с корабля на американскую землю, — это боль. И даже если через череду несчастий пробивался голосок удачи или любви, то я его уже не замечала. Потому что крик несчастных был громче. И в процентном соотношении так, наверное, и было.

И остаётся только восхищаться стойкостью этих женщин. И автором, которая захотела услышать их голос и вылить на страницы книги неудержимым потоком сознания.

Он нашел книгу с интересным анонсом. Он почитал положительные рецензии. Он узнал о поэтичности повествования. Он начал читать книгу. Он не был доволен. Он думал, когда же она закончится. Он листал страницы. Он зевал. Он ворочался с боку на бок. Он проверял, сколько осталось до конца. Он вздыхал и закатывал глаза. Он боролся со сном, дочитывая. Он дочитал книгу.

Интересная рецензия? Поэтичная? Если вам не понравилось, то даже не думайте брать в руки "Будду на чердаке", потому что примерно таким образом и выстроено повествование в этой книге. Нельзя не согласиться с тем, что тема выбрана невероятно удачная - японская эмиграция в США, "picture brides", которые отправлялись со своей родины выходить замуж в другую страну, имея у себя на руках лишь фотографии своих будущих мужей да переписку с ними. Про такое мало кто писал (да может и не писал никто вовсе), поэтому можно было ожидать чего-то необычного, особенного.

И начиналась книга очень даже неплохо, ведь задумка-то была оригинальная - вести рассказ не от одного человека, а сразу от всех, то есть автор везде использовала местоимение "мы". Сначала эта идея казалась революционной и многообещающей, но потом скатилась в дикую унылость, причем сразу по нескольким причинам.

1) Полное обезличивание героев. К коллективному сознанию не испытываешь чувств. К нему невозможно пропитаться симпатией, ему невозможно сочувствовать, его характер невозможно раскрыть. Если бы автор начала с "мы", а потом рассказала несколько историй "я", то результат был бы значительно лучше.

2) Из первого вытекает и второе - неподъемная масштабность. Своим приемом автор попыталась рассказать судьбы сразу всех японок, которые переехали таким образом в США. И полностью провалилась в этом. Потому что невозможно на 100-200 страницах рассказать подробно о каком-либо явлении и всех его участниках, особенно если это художественная книга, какой она, собственно, и позиционируется.

3) Глава из энциклопедии. Да-да, в результате получился не художественный роман, а обыкновенная глава из энциклопедии, которая каким-то образом перемежается с попытками художественного да еще и оригинального повествования. Ну, если говорить проще - ерунда какая-то получается.

4) Да, и еще - это постоянное "мы" зачастую напоминало не попытку продемонстрировать общую боль и общее страдание, а скорее рассказ какого-то психа, сумасшедшего с раздвоением личности. Ага, Голлума. "Наша прелессссть". Тьфу.

Ну и, конечно же, не могу обойти стороной и то, с чего начинал свою рецензию, а именно с этих "поэтичных" коротких предложений, каждое из которых могло бы превратиться в трогательную, печальную, счастливую, страшную, тяжелую или какую-нибудь еще историю. Но так и осталось кратким предложением. Если вы не последуете моему совету не брать ни за что в жизни эту книгу в руки, то будьте готовы встретить: а) целую главу о том, что "Нас брали в первый раз на полу. Нас брали на соломе. Нас брали грубо. Нас брали нежно. Нас брали силой. Нас брали на кровати. Нас брали как будто в первый раз. Нас брали, не дойдя до дома. б) Мы рожали дома. Мы рожали в поле. Мы рожали мальчиков. Мы рожали девочек. Мы рожали мертвых. Мы рожали на заре. Мы рожали ночью. Мы рожали быстро. Мы рожали долго. Мы рожали молча. Мы рожали и кричали. в) Мы уходили легко. Мы уходили с трудом. Мы уходили, крича о том, что убили своего ребенка. Мы уходили, вспоминая, выключили ли утюг. Мы уходили молча. - и на все это по целой главе!

В общем, если вас привлекает подобная "поэтичность" - то добро пожаловать, эта книга станет самой поэтичной в вашей жизни. А если вы, как и я, считаете, что это просто набор предложений - умоляю вас, не приближайтесь к этой книге. Она подарит вам лишь несколько часов мучительных попыток дождаться победного конца.

Джулия Оцука и три её романа

Как нацменьшинствам живётся в США? Доподлинно мы не знаем, но можем об этом прочитать. Например, у Джумпы Лахири - про американцев индийского происхождения, у Джин Квок - про американцев китайского происхождения, много кто писал про американцев русского происхождения (например, Михаил Идов с его "Кофемолкой"), у Джулии Оцуки - про американцев японского происхождения. Список можно продолжать, я назвала лишь книги, которые читала.

Джулия Оцука родилась в США, закончила сначала Йель, позже - магистратуру Колумбийского университета. На русский язык переведено три её романа, я все их прочитала: написано насколько хорошо и спокойно, что хочется читать ещё и ещё. Все её произведения автобиографичны, они описывают события, которые пережила сама писательница или её родственники.

"Когда император был богом" - роман о лагерях для интернированных японцев во время Второй мировой войны. Чудовищная несправедливость, когда людей лишили привычной жизни только за то, что они другой национальности. У многих с Японией не было никаких связей, многие родились в США. До этого романа я не знала, что подобный факт имел место. В одном из своих интервью автор говорила, что этот роман был запрещён. Вполне логично, так как бросает тень на американскую демократию.

"Будда на чердаке" - это роман о японских женщинах, ехавших на пароходах в чужую страну, чтобы выйти замуж. Без языка, без надежды вернуться, к незнакомому человеку, в чужую культуру.

Эти два романа - вовсе не обличающие несправедливость, не про страдания. Они о том, что выживает тот, кто принимает все случившееся как данность. Спокойно, без злобы, без эмоций. Мне кажется, это посложнее будет, чем бороться.

Пронзительный роман, в котором нет главных героев в обычном смысле. История рассказывается через голоса многих девушек и женщин.

Молодые японки садятся на пароход, везущий их в Сан-Франциско. Там их ждут мужья, которых они видели лишь на фотографиях, а еще тяжелый труд на полях, брезгливое отношение со стороны белых и депортация в лагеря на фоне разворачивающейся войны.

Книга хорошо показывает, как складывались судьбы простых людей, живущих в чужой стране. А в конце романа автор дает слово и американцам. И то, что они говорят, заставляет задуматься.

Эта история обещала быть захватывающей и с первых строк была таковой, но что то дальше пошло не так.

Очень необычное произведение. Автор как будто говорит от сотни японских женщин, как они приехали в Америку на выданье и как разнообразны были судьбы японок в эмиграции.

Прям такое многоголосье.

Читаешь и понимаешь, что ты живешь намного лучше этих женщин, которые были вынуждены жить с нелюбимым мужьями, терпеть ежедневное насилие, ежегодные роды. В стране, где ненавидят цветных, где ты знаешь только пару слов и вынужден горбатиться на белых. В иногда нечеловеческих условиях.

Подрастают дети, которые уже больше американцы и они плюют на твои манеры или твои верования. А потом наступает вторая мировая и всех японцев срывают с насиженных мест и отправляют в рекреации.

Это вообще я только в прошлом году узнала, что в Америке существовали концлагеря для японцев.