Мисо-суп

Это нехорошая литература. Написано примитивно. Персонажи картонные. Повествование - жертва пьяного писаки. Вторая глава - какая-то пародия на "Молчание ягнят" (заявлено, что ну очень похоже).

Автор просто прошелся по всем. Досталось и геям, и проституткам, и американцам, и японцам - вы все говно. Как в той шутке, мол, я не дискриминирую, я ненавижу всех.

Конец не то, чтобы открытый... конца просто как будто нет. Я ожидал какого-то полицейского расследования, а хрен там был. Третья глава - это рассуждения о жизни, морали и блаблабла.

Не тратьте своё время. И не путайте этого Мураками с Харуки Мураками  (а то у нас на книжном клубе кто-то мягко высказался, мол, "не понимаю, почему все так кайфуют с этого Мураками"; пришлось отвечать "так это не тот Мураками, с которого все кайфуют").

"Мисо-суп" роман японского писателя Рю Мураками, опубликованный в 1997 году.
Главный герой 20летний Кенжи работающий неофициально гидом, для иностранных туристов по Японии. Но водит он своих клиентов в основном по местам развлечений. За три дня до нового года, у него появляется клиент американец  Френк ,который нанимает его на три долгих ночи. И согласится на эту работу была самой большой ошибкой Кенжи.
Книга мне понравилась. Но вот творчество Рю Мураками 18+ и не для каждого читателя, любит он писать о разной жести и данная книга не исключение.

Ох, ну что сказать об этой книге. Наверное, что Рю великолепен, как и всегда. Пусть я до сих пор не понимаю, за что так его люблю. Наверное, за потрясающий реализм. За тоску, желание, грязь, от которых поначалу просто выворачивает наизнанку и хочется закрыть книгу и отложить подальше. Но если не остановиться в этот момент, а я не могу и не хочу останавливаться в такие моменты, то все эти ощущения деформируются в леденящую своим ужасом и цинизмом иронию. И кажется, что вот бувально через пару домов от тебя или в соседнем квартале вполне себе может жить один из реальных прототипов героев Рю. Книга с одной стороны мерзкая, с другой - правдивая до ужаса. Совершенно не сомневаюсь, что среди моих знакомых есть хоть по одному представителю описанных типов. Даже поимённо назвать смогу.
История о тяжком труде сопровождающего иностранцев по злачным местам Токио. О его новом клиенте, совершенно неожиданно оказавшемся серийным убийцей. Об их странных взаимоотношениях, которые под конец стали смахивать на нечто вроде, не побоюсь этого слова, дружбы.
Да и возможна ли вообще дружба между подобными людьми? Если ты одинок, если ты не принимаешь общество - то почему бы и нет? Обществу-то ведь всё равно наплевать, отдельные личности его не волнуют. И ведь ненормальным-то Фрэнка по хорошем размышлении тоже не особо назовёшь. Ненормален он как раз с точки зрения того самого общества, в котором обитает и от которого никуда не деться. И идея "вируса", всего лишь провоцирующего организм на мутации не выглядит слишком бредовой.
В нашем сумасшедшем мире возможно всё.

Давно я так не зачитывался. Просто проглотил книгу.
Во первых очень понравилась атмосфера ночного Токио, да и вообще атмосфера книги: мистическая и завораживающая. Обязательно с загадочным персонажем, но здесь с персонажем ещё и неоднозначным. Фрэнк хоть и творил необъяснимые, ужасные и не подвластные обычному человеку вещи, всё же не вызывал отвращения и неприязни, ну не считая его внешности и моментов когда он выходил из себя. Я даже думаю Кенжи и Фрэнк очень сблизились, хотя Кенжи всё же отдавал себе отчёт о содеянном Фрэнком. Не сказал бы что Кенжи разделяет точку зрения Фрэнка, но всё же что-то его притягивало в этом человеке, если его можно так назвать. Да и вообще персонаж Фрэнка очень своеобразный и необычный.
Книга меня просто затянула, как Кенжи затягивало в тёмную пустоту. И мне до конца книги было интересно чем же закончится эта необычная история. Буквально до последних строчек держала меня эта книга и концовка, как и вся книга, была необычной.

Что было бы, если бы Достоевский написал «Братьев Карамазовых» целиком от лица Ивана Карамазова? Стали бы читатели воспринимать его чёрта как реально существующего персонажа, а не плод больного рассудка? Вполне возможно, ведь сам Иван Карамазов не сомневался в реальности чёрта, а мы бы в таком случае были погружены в его реальность, и решили бы, что Достоевский написал страшную сказку в духе Вильгельма Гауфа, с соблазнителем-антагонистом чёртом, приведшим главгера к плачевному исходу. Но Достоевский жил слишком рано, чтобы экспериментировать с прозой, и от реализма не отступал. В его книге мы наблюдаем события с точек зрения множества героев, имеем возможность смотреть на них с разных сторон, отделяя реальное от нереального. В книге Рю Мураками такой возможности нет, всё происходящее мы видим только глазами Кендзи. И когда Кендзи описывает вместо чёрта американского серийного убийцу, посещающего секс-забегаловки, проще всего решить, что перед нами триллер, детектив или порнушка. Авторы аннотаций и всевозможных статей об этом произведении так и заявляют. Однако черты данных жанров (так же как «сказочность» чёрта у Достоевского) в произведении Мураками лишь внешние, присутствуют только отчасти, а любители триллеров и детективов неизменно остаются недовольны книгой, ведь на множество вопросов ответов в рамках данных трактовок нет.

Между тем это совершенно блестящее, подробное и точное описание одного из механизмов психологической защиты – проекции, и что самое замечательное – описание протяжённого во времени процесса, а не зафиксированного в какой-то конкретный момент состояния персонажа. Но обо всём по порядку.

Про японцев
В аннотации есть доля истины: автор действительно заводит речь о разложении японского общества. Но только не попутно – это центральная тема, которая очень сильно занимает мысли главного героя. На всём протяжении книги он обращается к самым разным её аспектам, при этом не обозначивая её саму. Будучи сам проводником богатых гайдзинов по злачным местам Токио, он постоянно вращается в среде работников и обитателей этих злачных мест: зазывал, проституток, девушек разной степени готовности сделать что-нибудь за деньги, официантов и обслуги разного рода, их начальников, бомжей. Даже его девушка Джун ходила на платные свидания. И все убитые в книге принадлежат этому порочному кругу. Первой жертвой стала школьница, которая ходила на свидания с мужчинами за деньги. Второй был бомж. В третий раз прямо на глазах у Кендзи Фрэнк зарезал в одном баре сразу несколько человек. Находясь внутри этой увеселительной секс-индустрии, Кендзи осознаёт мотивы людей, которые вынуждены таким образом зарабатывать деньги, проявляет понимание и сочувствие к ним, вспоминает о своём детстве, о детстве Джун, о детстве своего одноклассника, который несмотря на то, что вырос в обеспеченной семье, рассказывает всякие ужасы о том, как с ним обращалась его мать, когда он был маленький – прижигала об него окурки, била всем, что под руку подворачивалось. Кендзи размышляет о том, что беспроблемной молодёжи почти нет:

Про американцев
Все эти размышления постоянно перемежаются с неприязнью к американцам и американскому влиянию на японскую культуру. Кендзи перечисляет многочисленные симптомы болезни японского общества, а насквозь прогнившей у него оказывается… культура американцев. Это и есть проекция: в данном случае приписывание другому тех негативных черт, которые не хочется видеть в себе. С тем, чтобы не нести за них ответственность. Обнаружить и преодолеть этот разрыв у Кендзи и получится к концу книги благодаря тоннам рефлексии и правильным вопросам, которые он в лице Фрэнка себе задаёт.

(Здесь фанатам триллеров, детективов и конкретики вообще обязательно потребуется узнать, был ли Фрэнк или не был, были ли убийства или нет, если были, то кто их совершал, и т.д., и т.п. Но штука в том, что это роман о психическом переживании, а психическое переживание существует вне зависимости от реальности его причины. Человек может переживать что-то по надуманному поводу, но от этого переживание не становится менее значимым. Оно – уже есть, и раз оно есть, с ним можно и нужно разбираться. Нам не важно, был ли Фрэнк или не был, нам важно, что думал и чувствовал Кендзи в начале романа, что он стал думать и чувствовать в конце, и как и почему он к этому пришёл. Точно так же я воспринимал то, что люди называли «магическим реализмом» в «Хрониках Заводной птицы» другого Мураками: все изменения у персонажа – психологические, и совершенно не важно, по-настоящему ли с ним происходили нереальные вещи, или же они ему придумались/приснились. Именно так я всегда и жил, проживая подобные воображаемые метафорические ситуации, как у Заводной птицы, и с такой же тонной рефлексии, как у Кендзи. Может быть, я латентный японец?..).

Про ответственность
При взгляде со стороны (а взгляд читателя в идеале именно такой) желание Кендзи избежать ответственности бросается в глаза. С одной стороны, он обвиняет американскую привычку получать за деньги что угодно в том, что именно она способствует развитию порноиндустрии, с другой — сам является частью этой порноиндустрии, а значит, сам способствует её развитию. Удивительная безответственность сквозит в его мироощущении:

Это проявляется даже в формулировках: он не творит собственную жизнь, а ждёт или не ждёт от неё чего бы то ни было. Всё плохое по его логике приходит откуда-то извне, а не является следствием поступков самого человека. Честно говоря, откуда в его сознании такой баг, я так и не понял, разве что в пику матери, которая называла его отца, запомнившегося ему абсолютно счастливым в моменты отъездов, совершенно безответственным. А может, это даже не связано с негативом матери по отношению к отцу, имевшему по её предположению любовницу где-то в Малайзии, может просто тот единственный радостный образ из детства Кендзи – образ уезжающего отца с чемоданом в руке, которому он хотел подражать — вдруг разбился о никем не предвиденную (что отнюдь не факт) лёгочную болезнь. Так или иначе, искажённое восприятие причин и следствий, а также собственной возможности управлять своей судьбой у Кендзи налицо. Он плывёт по течению – и оказывается в порноиндустрии. Однако это не мешает ему рефлексировать в огромных объёмах относительно своей работы, американцев и японской молодёжи.

Про кукольность американца
Вначале Кендзи в своём гайдзине Фрэнке, которого он три дня должен водить по злачным местам, видит средоточие зла, чужеродности, ненормальности. Он десятки раз описывает неестественность кожи Фрэнка: и волос-то на ней нет, и пор, и структура не та, и температура слишком холодная для человеческого тела, и замазана эта кожа будто тональником, и шрамов на запястье столько, что Фрэнк представляется вовсе неубиваемым, ведь из стольких шрамов кровь хлестала бы бесконечно… И мигает-то он неестественно, а потом у Фрэнка и вовсе появляются стеклянные глаза. Кендзи сравнивает Фрэнка с роботом, с киборгом, с куклой, с манекеном. Этому способствует сцена зависания Фрэнка перед бейсбольными мячами: всё по канону литературы ужаса, когда кто-то в человеческом обличье начинает регрессивно говорить или двигаться – вместо связной речи какие-нибудь гортанные вскрики, всхлипы, и такие же рваные, отрывочные, повторяющиеся движения, более присущие механизмам, чем людям. И части мозга-то у Фрэнка тоже нет… Запомним на будущее эту кукольность Фрэнка. Когда побокальница moorigan поинтересовалась у меня, как мне книга, которую я тогда дочитал до этого момента, я думал, что буду разбирать её в этом ключе, как одну из ряда любопытных в контексте готической новеллы. Однако всё оказалось гораздо интереснее.

Про кукольность японцев
Вот молодёжь в лице Кендзи и Джун смотрит программу, посвящённую убийству школьницы:

И выясняется, что аморальность в данный конкретный момент транслируется с экрана зрелыми японцами (а никак не американцами), а японская молодёжь ещё в состоянии отличать моральность от аморальности:

В самом деле, не могли же японцы перенять у американцев то, чего нет у американцев.

Можно было бы сказать, что Кендзи и Джун сочувствуют убитой школьнице, потому что сами работают в той же области. Однако позже Кендзи будет размышлять о массово зарезанных в баре людях совсем в ином ключе:

Теперь роботами и куклами у Кендзи стали уж точно всамделишные живые японцы. Черты, которыми он наделял Фрэнка, постепенно проявляются у своих исходных хозяев.

Странно, наверное, слышать такую претензию от человека, считающего, что он сам не властен над своей жизнью?

Фрэнк претворяет презрение Кендзи к таким же как он сам в действие – в убийство.

Очередное сравнение живых людей (а уже не Фрэнка!) с чем-то искусственным.

И снова и снова про искусственность. Может быть, именно благодаря таким объёмам рефлексии Кендзи вдруг услышал себя и наконец-то направил претензии по адресу:

Далее он сравнивает себя с одним из зазывал и противопоставляет тех, кто пришёл в порноиндустрию как к единственной возможности заработка на жизнь своим семьям, тем, кто как он, пришёл туда от скуки:

Про постепенное понимание Фрэнка
В начале книги Кендзи проговаривает самому себе, что вряд ли сможет понять американца с его трудным детством, ведь в Америке страшная статистика разводов – около 50%. Однако немного погодя он говорит о Джун:

Несмотря на то, что в Японии действительно крайне низкий процент разводов (в год написания книги он составлял порядка 2-5%), показательно, что Кендзи вообще не заостряет внимания на этом факте. Он понимает Джун и сочувствует ей, но упускает из виду, что может те же понимание и сочувствие проявить и к американцу в подобной ситуации. Постепенно оказывается, что везде одни и те же проблемы, и что у американцев с японцами гораздо больше общего, чем на первый взгляд.

Фрэнк задаёт те вопросы, которые Кендзи никогда бы не задал себе сам. (Это работает даже в том случае, если Фрэнк – вымысел Кендзи, какая-нибудь вытесненная личность).

Неожиданные выводы Фрэнка иногда одной своей несуразностью побуждают Кендзи размышлять дальше. Осмысливать несуразность, находить её причину. Отчасти оттого, что Фрэнк – воплощение всех черт, скрываемых в Кендзи, Фрэнк обладает смелостью, которой так тому не хватает. В какой-то момент Кендзи эту смелость в нём обнаруживает. Этот момент поворотный, именно тогда герои меняются ролями: Кендзи перестаёт быть проводником Фрэнка (по злачным местам), а Фрэнк становится проводником Кендзи (по жизни). Глаза, которые, как мы думали, были искусственными, на самом деле имели смелость смотреть вперёд и видеть корень проблемы. Глаза, которые, как мы думали, были живыми, на самом деле были выколоты по прихоти их владельца. Совершенно дурацкое экспертное истолкование действия преступника побуждает провести более логичную аналогию между выколотыми глазами школьницы и глазами Кендзи, закрытыми до поры на многие вещи:

Преобладание темы американского негативного влияния на японцев постепенно сменяется обнаружением негативного в самом себе. Кендзи никогда не идеализировал себя, но и не сознавал себя соучастником разложения социума (всем бы соучастникам быть такими сознательными и рассудительными…).

Суицида (которого почему-то многие читатели ждали и не дождались) в принципе не могло быть, потому что японец изначально отчасти осознает свои страхи и недовольства, просто не понимает ещё, откуда они берутся и куда на самом деле направлены, и, соответственно, что с ними делать. А по мере развития сюжета он ещё и работает над ними, размышляет, и в итоге часть своей ответственности осознаёт. Это был постоянный подъём, на мой взгляд здесь даже не было ни одного шага назад – так о каком суициде может идти речь? Да, страх тоже был, и нарастал одно время – но разве может быть не страшно столкнуться с тем, что ты сам перед собой тщательно замалчиваешь, и разве может быть какой-то прогресс без этого столкновения? Вопрос риторический. Сделав своё дело, Фрэнк исчезает. Да, вот так, просто. Отпускает Кендзи на все четыре стороны. Нового, сильного Кендзи.

В биографии автора нет ни слова про причастность к психологии, зато есть про причастность к борьбе против американского влияния на их культуру, и если он писал эту книгу без умысла, то, выходит, он описал собственную проекцию. Отлично получилось! Чем больше я размышляю об этом романе, тем больше склоняюсь к мысли, что это лучшая художественная книга, из прочтённых мной за весь год.

Мисо-суп – вполне обычное блюдо японской кухни. Настоящий мисо-суп я никогда не пробовал (хм, как и Фрэнк из этой книги), а вот суррогат из пакетика доводилось. Ну, знаете, такой, который достаточно просто залить кипятком и готово. Так я получил нечто мерзко пахнущее и отвратительно выглядящее. Но было довольно съедобно. Предложи такое кто-нибудь тому же Фрэнку, он бы даже не узнал.

И вот я почти в каждом отзыве на книгу японского автора пишу, что у меня с ними не складывается. Кэндзабуро Оэ, Кобо Абэ прекрасно справлялись только с задачей погружения меня в сон в процессе чтения. А вот про Рю Мураками у меня есть воспоминания примерно 11-12-летней давности, и воспоминания эти скорее даже положительные. Возможно, это просто на фоне остального опыта, но «Пирсинг» показался мне чем-то неплохим. Ну все, с бэкграундом я закончил, теперь к самой книге.

Три дня вынужден Кенджи прогуливать гайдзина Фрэнка по злачным кварталам Токио в поисках определенных удовольствий за деньги. На три части разбито и само произведение. Легко понять, что каждая часть будет посвящена одной ночи. И уже в самую первую ночь автор нагоняет весьма годного саспенса. Собственно, именно первая ночь мне понравилась больше всего. Все эти подозрения, сомнения, постоянная глупая ложь Фрэнка, новостные сюжеты о расчлененной школьнице, найденной недалеко от места действия. Ну вот не считаю я, что каждый американец рубежа тысячелетий обязательно будет знать Хидео Номо. Я даже абсолютно уверен, что далеко не каждый американец сегодня знает, кто такой Шохей Отани, а они с Номо все же несопоставимы по масштабу популярности. Но в остальном Фрэнк пугал. Я даже на полном серьезе рассматривал идею о том, что Фрэнк – не человек. Но не буду раскрывать карты. Вторая ночь – неожиданный ужас. В том плане неожиданный, что чего-то подобного ожидаешь ближе к концу, а не в самом сердце романа. Ну и третью ночь не стану комментировать, чтобы не вышло спойлеров.

Сюжет особо стремительным не назовешь, но читается вполне легко и быстро, несмотря на многочисленные внутренние монологи и рассуждения Кенджи. Они, кстати, тоже очень любопытны. Все же культура и менталитет японцев для меня слишком чуждые, но Рю Мураками устами Кенджи и Фрэнка сам задается вопросами о японском социуме и о его непохожести. Почему социально благополучные японские школьницы зарабатывают деньги общением со взрослыми? Как изоляция Японии повлияла на ее будущее? Об этом и многом другом почитать интересно, особенно когда эти рассуждения оттеняют и разделяют плотный поток сюжетного действа.

Вот две самые сильные черты этого романа – напряженный сюжет (особенно в первой трети) и небезынтересные рассуждения героев (при всей маргинальности некоторых идей). А что до финала, то он такой, какой есть. Иного я не ждал. А хорошо это или плохо – судите сами.

Мнительный разум плодит демонов
Японская пословица (с)

Данная книга совсем не о супе, как можно подумать на первый взгляд, и даже не о еде. Из всех кулинарных навыков, которые вы сможете здесь почерпнуть - будут названия разных видов лапши на японском. Книга об одной ночи, в которой сплелись судьбы двух совершенно разных людей. Людей из разных стран, с разным характером, возрастом и отношением к жизни. Ночи, после которой каждый из героев станет совсем другим человеком...

Главным героем является Кенжи. Кенжи в свои двадцать лет нелегально подрабатывает гидом, показывая иностранным туристам "веселые" районы Японии. Скоро Новый год и Кенжи пообещал провести новогоднюю ночь вместе со своей девушкой. Однако за три дня до праздников, к Кенжи обращается иностранный турист Фрэнк, который просит три ночи водить его по Японии, показывая местные "достопримечательности". Кенжи, разрываясь между личной жизнью и работой, соглашается на авантюру. Но он и не подозревает, что его турист Фрэнк во время экскурсий начнет делать то единственное, что приносит ему покой и удовлетворение - жестоко убивать людей прямо на глазах своего гида...

Это мое первое и довольно удачное знакомство с японским писателем Рю Мураками. Он написал по-настоящему интересный психологический триллер, держащий читателя в напряжении до самого конца. Здесь сплелись и триллер, и драма, и даже частичка боевика. Не зря данный роман сравнивают с романом Достоевского "Преступление и наказание". БОльший упор в книге Мураками сделан на внутренние переживания главного героя, на его постоянные терзания по поводу того, что будет правильно, а что неправильно. Убежать и сдать психопата в полицию или, проникнувшись его философией, дать ему продолжать убивать?

Несмотря на то, что многие говорили о большом количестве жести и грязи, происходящих на страницах романа, в нем не так уж и много мерзости. Да, Мураками показывает этот мир таким, какой он есть и говорит откровенную и жестокую правду, но сделано это все очень деликатно и не бросается в глаза. Автор также умело раскрывает персонажей, показывая философию как юного гида, так и маньяка. В романе границы между взаимосвязью "палач - жертва" размываются, давая читателю самому выбрать на чью сторону встать.

"Мисо-суп" цепляет также своей потрясающей атмосферой. Автор в подробностях показывает всю подноготную ночной Японии. Пьяные школьницы, неоновые вывески, бордели с большим выбором проституток, бомжи и просто люди, которые не знают, зачем живут. Читатель словно оказывается на месте того самого иностранного туриста, только за исключением того, что ему не придется никого убивать.

"Так причем же здесь суп?" - спросите вы. "Мисо-суп" - это блюдо из водорослей на основе соевой пасты. В нем намешано очень много всего, а потому выглядит оно довольно жутко и пахнет потом. Суп в романе - как символ всего этого города, который только с виду завлекает туристов, а на поверку оказывается странной, жутко пахнущей кашей. Люди здесь - словно куклы, изнутри набитые ватой. У них нет мечты, нет целей, они не видят смысла жизни и просто волочат свое жалкое существование. Они интересуются зарубежными кроссовками Nike, но не интересуются историей своего города. Они знают где дешево снять проститутку, но не знают, сколько раз бьют в колокол спасения на Новый год.

Таким образом, "Мисо-суп" мне очень понравилось и, думаю, я прочитаю еще не одну книгу автора. В нем поднято множество интересных тем и проблем. Тут вы узнаете и философию настоящего серийного убийцы, и прочитаете о зле и демонах, таящихся внутри каждого из нас, и познакомитесь с районами Японии. Очень советую к прочтению.

Если спросить, за что я люблю трэшовые и фантасмагоричные романы Рю Мураками, так это за то, что несмотря на все происходящее, его герои, их мысли и чувства где-то откликаются, как будто между мной и автором ведется своеобразный диалог. Если сравнивать, то, пожалуй, его творчество похоже на очень странный сон, постепенно переходящий в кошмар.

Повествование ведётся от лица 20-летнего Кенджи, который работает гидом для иностранцев по «ночной жизни» Токио. Однажды, в преддверии Нового года, он получает заказ от американца Фрэнка, который хочет нанять гида на три ночи, и, соответственно, побывать в самых «веселых» заведениях.

Постепенно вместе с Кенджи мы начинаем подозревать, что с Фрэнком что-то не так. Безобидный с виду турист начинает вести себя очень странно, например, выдумывать факты своей биографии и тд. По мере развития событий Кенджи оказывается втянутым в очень жестокий и отвратительный мир Фрэнка.

Сюжет развивается непредсказуемо. Невозможно угадать, как поведёт себя Фрэнк, или даже главный герой.

Реакция гг на крайне жестокие действия Фрэнка кажется не такой уж ненормальной. Кенджи, далеко не единственный человек, который не сдаёт психопата полиции просто потому что ему это невыгодно. Многие закрывают глаза на преступников, чтобы не иметь дел со стражами правопорядка. И его безразличие к жертвам тоже не удивляет. Простые обыватели нередко реагируют точно так же: «Они сами виноваты», «А чего она ожидала, гуляя там-то, или с тем-то...». И в романе есть такие моменты, где на ток-шоу обсуждают преступления в подобных выражениях. По большому счету, насилие – продукт равнодушия..

В общем, как и все творчество Мураками, книга не для всех, но оставляет пищу для интерпретаций.