Роман А. С. Пушкина "Евгений Онегин". Комментарий

Конечно, «Онегина» я читала в школе, как и все. И потом еще не раз. Сейчас же перечитала параллельно с комментариями глубоко мною уважаемого и горячо любимого Юрия Михайловича Лотмана.

Если хотите глубоко погрузиться в эпоху начала XIX века, узнать, что тогда носили, что ели, что читали, что смотрели в театре, как было устроено помещичье хозяйство, что представляли из себя образование и служба дворян, как протекал день светского человека, а как – его жены, сестры или матери, – вам сюда. Или если вам интересно, какие идеи влияли на людей, какие были в 1810 – 1820-е годы «властители дум». Комментарий предварён подробнейшими «Очерками дворянского быта онегинской поры», из которых также можно узнать о том, что танцевали на балах, какие требования включал в себя дуэльный кодекс и даже… что значили для русского дворянина долги. Получив всю эту исчерпывающую информацию, по-иному воспринимаешь героев и обстоятельства романа.

Сам текст комментария поражает необычайно широкой эрудицией их автора, его скрупулёзностью к подбору аргументов, огромной любовью к Пушкину и исследуемой эпохе. От его внимания не ускользают никакие детали и явления тогдашней действительности, в связи с ними даются не просто подробнейшие пояснения, но и предлагаются развёрнутые наблюдения над русской жизнью пушкинского времени в конкретном аспекте. А сколько имён и событий упоминает Ю. М. Лотман! Какие обширные культурно-исторические пласты поднимает! И какие интересные выстраивает связи! По-моему, создание такого текста – настоящее подвижничество учёного.

Поэтому очень советую, чтобы лучше понять эпоху, в которую жили герои, перечитывать роман, вооружившись комментариями Ю. М. Лотмана.

Читателю, живущему в 21 веке, сложно понять и прочувствовать те мелочи и нюансы, которые были ясны читателю "Евгения Онегина" двести лет назад.
Данная работа известного литературоведа знакомит заинтересованного читателя прежде всего с особенностями быта и жизненного уклада российского общества первой трети 19 века как в двух столицах, так и в сельской местности. Лично узнала для себя не мало нового, в частности - особенности дуэльного кодекса. И стало более понятно поведение главного героя во время дуэли.
Кроме того, автор касается биографии самого Александра Сергеевича. Мне было интересно узнать какие книги читал поэт, и как тот или другой автор повлияли на его творчество.
Этот труд будет полезен и любителям литературы, и любителям истории, как юным читателям, так и более опытным. Рекомендую книгу к прочтению.

Юрий Михайлович Лотман - доктор филологических наук, академик и лауреат премии А.С.Пушкина - позиционирует свою книгу как пособие для учителя-словесника. Т.е. "читателя, который, с одной стороны, не является специалистом-пушкиноведом, с другой - имеет профессиональное филологическое образование". У меня такового нет и не предвидится, потому, наверное, у меня крайне сложное отношение к самому Александру Сергеевичу, я плохо переношу пушкиноведов и очень люблю зрелые стихи Пушкина.
Хотя, следует признать, книга мне понравилась. Там, где Лотман перестает восторгаться сложностью и многоцелевым назначением текста, он рассказывает реально интересные вещи не только о пушкинском времени (об этом я и сама осведомлена, историк, как-никак), но и всякие детальки о восприятии литературы в ту эпоху. Я, например, не знала, что для современников Пушкина словосочетание "крестьянин торжествует" считалось невозможным (как это, о подлом мужике высокими словами?!), да и за "деву" в избушке Александру Сергеевичу от критиков влетело (что, к слову, подняло поэта в моих глазах). Опять-таки, я не обращала внимания на то, как менялось отношение Пушкина к своему "герою", и как очеловечивался, вследствие этого, сам герой, поначалу задуманный, скорее, как пародия. Отношение к тексту романа филологов... тоже довольно занятный момент, требующий временами психиатрического подхода. И все же я по-прежнему считаю, что пушкинисты одновременно переоценивают и недооценивают "Евгения Онегина", заявляя, что "непосредственное понимание текста... было утрачено уже во второй половине XIX века". Тем-то "Евгений Онегин" и хорош, что вовсе не обязательно знать все эти мелочи дворянского быта и намеки, адресованные друзьям, чтобы очароваться романом и влюбиться в его текст. Собственно, если этого не случилось, никакие комментарии не помогут. А когда случилось, когда строфы Пушкина запоминаются на лету - тогда можно искать большего. К слову, из книги "полностью исключен стиховедческий комментарий, читатель не найдет объяснений, касающихся природы стихи и строфы, рифмы, метра, ритма...", а потому читать ее в удовольствие смогут и просто любопытствующие.

Очень люблю книги комментарии, особенно если они написаны таким авторитетным учёным, как Ю.М. Лотман. Перечитывала эту книгу много раз и всегда удивлялась тому, что автору удаётся не разрушить лёгкости пушкинского романа, а даже, наоборот, прошлое будто-бы приближается, становится понятнее. Вот поэтому не "Евгения Онегина", а лотмановский комментарий к нему и называю "энциклопедией русской жизни" начала XIX века.

Здесь всё: и театральные предпочтения того времени, имена постановщиков и актёров; множество новых для меня авторов, ведь не всю же мировую классику XVIII-XIX веков прочла, увы; масса бытовых подробностей, которые так интересуют... Это же безумно интересно - как была устроена дворянская усадьба, какое образование получали дворяне, чем были заняты целый день дамы, как проводили время светские щёголи, какими были средства передвижения. И всё это подробно изложено в комментарии Лотомана.

Очень интересно вдумчивому читателю и хоть ненадолго проникнуть в творческий процесс автора, познакомиться с черновиками, планами, заметками, посмотреть, как зарождалась мысль и во что она в конечном итоге превращалась. Лотман предлагает почитать такие черновые заметки.

Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь

И воспитаньем, слава богу,

У нас немудрено блеснуть

Онегин был по мненью многих -

Судей решительных и строгих

Ученый малый, но педант

В нём дамы видели талант -

И мог он с ними в самом деле

Вести учёный разговор

И даже мужественный спор

О Бейроне, о Манюэле,

О карбонарах, о Парни,

О генерале Жомини

Книга интересная, читается легко и с удовольствием, захватывает не хуже романа. Советую всем.

Я бы назвала язык Лотмана суховатым, потому что он изобилует фактами, но анализ романа (как и сам роман) мне так интересны, что я могу только пищать от восторга – как много всего можно сказать в художественном произведении. Вообще 19-й век мне особенно интересен как историческая и литературная эпоха. Лотман рассказывает обо всём, что так или иначе отразилось в романе, – о хозяйстве и денежных вопросах, дворянском жилье в городе и деревне, дне богатого и знатного человека и занятиях женщины-дворянки, балах, дуэли как процедуре восстановления чести, образовании и службе дворян, обычаях русской культуры начала 19 века. Дальше следует комментарий отдельных слов и выражений романа, начиная от заглавия и до строчек из десятой, сожжённой главы и из «Путешествия Онегина». Лотман привлекает сюжеты многочисленных русских и зарубежных произведений, перечисляет мемуары, написанные в «околопушкинскую» (и не только) эпоху. Поражает масштаб проведённой работы, с учётом того, что нельзя было залезть в интернет и поискать, не упоминается ли где-нибудь ещё фамилия «Ленский».

Комментарий к конкретным строчкам из «ЕО» объясняет сложные моменты, он, что во вступлении подчёркивает автор, для тех, кто уже и так неплохо знаком с русской и зарубежной культурой 18-19 веков, знает ключевые имена, прежде всего для филологов. Например, не комментируются все устаревшие слова. Предполагается, что вам не надо объяснять, кто такие Шиллер и Гёте. «Взрослому человеку и специалисту читать объяснения, рассчитанные на школьника 5-го класса, бесполезно и обидно». Кроме того, даются интерпретации текста – историко-литературные, стилистические, философские: какой смысл можно увидеть в тех или иных строчках.

В целом, первая часть «Комментария» – «Очерк дворянского быта онегинской поры» – будет занимательна для всех, кто интересуется культурой начала 19 века. Вторая часть – собственно комментарий – для тех, кто хочет «копать глубже» сам роман.

Есть такой тип книг, когда кажется, что ты не просто изучаешь информацию, а находишься в живом контакте с автором. Когда ты будто улавливаешь даже ритм и манеру его речи… Книги Юрия Лотмана – это всегда встреча и удовольствие от общения с умнейшим и талантливым человеком. Он открывает читателю столько интересного и ценного, так способен передать собственную увлеченность темой вопроса, что все это живо воспринимается читателем.
Юрий Михайлович Лотман — советский и эстонский литературовед, культуролог и семиотик. На протяжении всей жизни Лотман исследовал русскую литературу второй половины 18 – середины 19 вв. (Радищев, Карамзин, писатели-декабристы, Пушкин, Гоголь и др.).

В сферу чисто литературоведческую Лотман вводит активное изучение фактов быта и поведения соответствующих эпох, создает литературные «портреты» известных русских людей. Комментарий к роману «Евгений Онегин» и исследования Лотмана о быте и поведении декабристов стали классическими литературоведческими трудами. Позже Лотман читал циклы лекций о русской литературе и культуре на телевидении. Много статей и научных работ посвятил Ю.Лотман творчеству и жизни А.С.Пушкина: «А.С.Пушкин.Биография писателя», «Пушкин. Очерк творчества», «Идейная структура «Капитанской дочки», «К структуре диалогического текста», «Идейная структура поэмы Пушкина «Анджело», «Посвящение «Полтавы», «Пушкин и «Повесть о капитане Копейкине», «Опыт реконструкции пушкинского сюжета об Иисусе», «Замысел стихотворения о последнем дне Помпеи», «Из размышлений над творческой эволюцией Пушкина (1830 год)» и др. Существенным и новым для пушкиноведения явилось открытие Лотманом содержательной доминирующей антитезы в пушкинских текстах: «джентльмен – разбойник» или «денди – злодей», которая могла воплощаться в разных персонажных моделях.
Книга, которая посвящена комментариям к роману А.С.Пушкина «Евгений Онегин» открывает перед читателем панораму той общественной дворянской жизни, «энциклопедию» которой показал Пушкин в своем романе «Евгений Онегин». С самых первых страниц Юрий Лотман настраивает читателя на серьезное изучение романа как своего рода отражение исторического времени. Тем более, что для современного читателя это уже такая далекая и незнакомая эпоха.

Подкупает сразу четкость построения конструкции текста и доступность языка книги Ю.Лотмана. В книге приводятся многочисленные цитаты из воспоминаний современников и людей, близко знавших Пушкина. Это все в совокупности создает очень реалистичную картину, которая показывает каким был мир Пушкина, в котором «жил» и его Онегин.
Книга рассказывает последовательно о самых основных сторонах жизни светского общества - хозяйство и имущественное положение, образование и служба дворян, интересы и занятия дворянской женщины, дворянское жилище и его окружение в городе и поместье, день светского человека, развлечения, бал, дуэль, средство передвижения, дорога. Все то, что есть в романе, что является отражением реальной жизни дворянского общества. И если, ранее читая роман про Онегина, я более всего запомнила помимо основного сюжета развития отношений между героями еще лирические описания природы, описания дня Онегина в Петербурге, картины сельской жизни, то теперь благодаря книге Юрия Лотмана я узнала так много интересного о других сторонах жизни дворянского общества.
О балах:

Об образе жизни дворянских женщин:

И развлечениях дворянского общества и даже о том, как путешествовали на лошадях:

Юрий Михайлович написал увлекательную книгу с очень серьезной основой – заботливо и неоднократно представлены ссылки на источники, оговорены сокращения, приведены списки упоминаемых исторических личностей… Книга не просто «ведет» читателя по всему представленному, достаточно богатому материалу, а вызывает желание и дальше самостоятельно углубиться в изучение литературных и исторических материалов. А самое главное, Юрий Михайлович Лотман открывает для нас, читателей «Евгения Онегина» самого А.С.Пушкина таким живым реальным человеком, что буквально ощущаешь его вечное присутствие в романе…

В самом начале Ю.Лотман предваряет чтение этой книг следующим замечанием:

После прочтения книги остается чувство благодарности Ю.Лотману за возможность прочитать роман Пушкина более осознанно, и сделать новые, конечно, не последние, как я понимаю, открытия в нем.

Всем пра-пра….внучкам «прародительницы Эвы» LL-ба с любовью.

Когда-то, ныне усопший, Патриарх Алексий II сказал, что в годы гонений на Веру именно русская женщина спасла её: тайной молитвой, участием в службе, уборкой храма, копеечными (по силам) пожертвованиями.
Если русская культура, культура Пушкина, культура Лотмана, - если она выживет, то спасут её те, кто спас когда-то Веру – русская женщина. Простая и интеллектуалка, задерганная неурядицами и спокойная, уверенная в себе, оставившая страхи другим. Мужикам. Например. Любовью спасется культура – я к этому.
Любовью, исключительно Любовью водилась рука Юрий Михайловича. А она не терпит суеты, не разменивается на пятаки скорочтения=поглощения бумажно-электронных страниц. Противопоказано ей это. С любовью написанная, такой же Любви требующая и от читателя. И такта такого же, и ритма чтения, и понимания=вбирания в себя колыхания огня свечи на столике Татьяны, и снега, уже не таявшего на лице Ленского, и смятения потерявшего, растерявшего себя Евгения. Пушкин – наше все, Онегин – наше всё. Лотман («русский он душою») – он рядом, настолько, насколько можно быть рядом с гением. Нет, не для создания собой фона для гения – ни тот, ни другой в этом не нуждаются. В этом «наше всё», чтобы оно было, стало «всем», нужна любовью веденая рука.
А в нашем случае двойная удача: Любовь, просветленная огромным интеллектом Юрия Михайловича. Нужно ли напоминать слова Умберто Эко о вкладе Лотмана в то, что назвали структурализмом? Причем наш автор – практически предтеча. Оказывается, показать автономию означающего от означаемого, показать кодировку смыслов с помощью слова, с помощью разума, рассвет которого предвкушал Зощенко, - вот он, всё здесь! Пушкин, Онегин, Татьяна, структурализм, - всё здесь. И так ясно, так понятно, без псевдо-интеллектуализма, без тумана, который часто напускают для сокрытия собственной утраты ориентиров, - ничего этого в книжке и в помине нет, а сколько ума! Сколько любви! Тот случай, когда «я – русский, какой восторг!» И нужно, сразу нужно расшифровать: для меня «русскость» это когда «поскреби русского – найдешь татарина».
Итак, слово у Лотмана сродни паролю, коду. Наведи курсор, кликни и – новый мир. Нет, он в том, большом, огромном пушкинском мире, он – внутри, но – особый и самостоятельный. Таких миров – у Лотмана – я не смог подсчитать. Автор подобен дешифровальщику: есть «Энигма» и есть таблицы, которые необходимо заполнить. Лотман кодирует, раскодирует мысль и – шире – реальность. Почти как в Библии: Не всё вмещает слово сие, но кому дано. И планка, поднятая в самом начале, не шелохнувшись, осталась на том же уровне в конце работы. Браво! Ни единого повтора, ни сроки на абы как. И не удивительно: любовью дышишь, любовью живешь, любовью пишешь, всё как у Высоцкого.
Что поразительно – назначение, изначальное назначение-предназначение книжки – пособие для учителей литературы. Это что же за учителя были такие, для которых книги подобного уровня – книги рабочие, понятные и – практически необходимые? Низкий поклон этим учителям. Потому как аудитория LL – ими воспитанная. Низкий поклон.
Чем-то эта книжка напоминает любимого Пелевина: Лотман 50 лет назад, Пелевин сегодня, - они устанавливают какие-то рамки для себя, но что сказать - этого так много, что рамки эти трещат по швам, мысли не хватает слов, места, пространства.
Возможно, Лотман предложенной философией работы над пушкинским текстом закрыл это направление исследований. Я читал отрывки набоковской работы. Я не думаю. Что продуктивно двигаться в этом же направлении дальше. А куда двигаться - направление, имхо, очевидно.

Рекомендуется всем, кто занимается и интересуется русской литературой. Очень интересно и познавательно. Кроме собственно комментария к роману Лотман дает очерк быта и культуры дворян: как жили, что ели, как ездили, как танцевали и т.д. К тому же как "вкусно" написано. Гений пишет о гении - что может быть лучше? Мне нравится в Лотмане его стиль - предельно корректный, объективный, не перегруженный непонятными, самолично придуманными терминами, к которым нужны отдельные комментарии. К тому же меня впечатляет его эрудиция - изучить столько источников, переговорить со столькими учеными.

Дальше...

В основе комментария лежит несколько идей: полемика Пушкина с современниками и ее отражение в романе, взаимосвязь в произведении литературы и действительности, смена авторской интонации, исследование рукописей Пушкина. Также подробно рассматриваются образы Татьяны, Онегина и Ленского.

Всем пра-пра….внучкам «прародительницы Эвы» LL-ба с любовью.

Когда-то, ныне усопший, Патриарх Алексий II сказал, что в годы гонений на Веру именно русская женщина спасла её: тайной молитвой, участием в службе, уборкой храма, копеечными (по силам) пожертвованиями.
Если русская культура, культура Пушкина, культура Лотмана, - если она выживет, то спасут её те, кто спас когда-то Веру – русская женщина. Простая и интеллектуалка, задерганная неурядицами и спокойная, уверенная в себе, оставившая страхи другим. Мужикам. Например. Любовью спасется культура – я к этому.
Любовью, исключительно Любовью водилась рука Юрий Михайловича. А она не терпит суеты, не разменивается на пятаки скорочтения=поглощения бумажно-электронных страниц. Противопоказано ей это. С любовью написанная, такой же Любви требующая и от читателя. И такта такого же, и ритма чтения, и понимания=вбирания в себя колыхания огня свечи на столике Татьяны, и снега, уже не таявшего на лице Ленского, и смятения потерявшего, растерявшего себя Евгения. Пушкин – наше все, Онегин – наше всё. Лотман («русский он душою») – он рядом, настолько, насколько можно быть рядом с гением. Нет, не для создания собой фона для гения – ни тот, ни другой в этом не нуждаются. В этом «наше всё», чтобы оно было, стало «всем», нужна любовью веденая рука.
А в нашем случае двойная удача: Любовь, просветленная огромным интеллектом Юрия Михайловича. Нужно ли напоминать слова Умберто Эко о вкладе Лотмана в то, что назвали структурализмом? Причем наш автор – практически предтеча. Оказывается, показать автономию означающего от означаемого, показать кодировку смыслов с помощью слова, с помощью разума, рассвет которого предвкушал Зощенко, - вот он, всё здесь! Пушкин, Онегин, Татьяна, структурализм, - всё здесь. И так ясно, так понятно, без псевдо-интеллектуализма, без тумана, который часто напускают для сокрытия собственной утраты ориентиров, - ничего этого в книжке и в помине нет, а сколько ума! Сколько любви! Тот случай, когда «я – русский, какой восторг!» И нужно, сразу нужно расшифровать: для меня «русскость» это когда «поскреби русского – найдешь татарина».
Итак, слово у Лотмана сродни паролю, коду. Наведи курсор, кликни и – новый мир. Нет, он в том, большом, огромном пушкинском мире, он – внутри, но – особый и самостоятельный. Таких миров – у Лотмана – я не смог подсчитать. Автор подобен дешифровальщику: есть «Энигма» и есть таблицы, которые необходимо заполнить. Лотман кодирует, раскодирует мысль и – шире – реальность. Почти как в Библии: Не всё вмещает слово сие, но кому дано. И планка, поднятая в самом начале, не шелохнувшись, осталась на том же уровне в конце работы. Браво! Ни единого повтора, ни сроки на абы как. И не удивительно: любовью дышишь, любовью живешь, любовью пишешь, всё как у Высоцкого.
Что поразительно – назначение, изначальное назначение-предназначение книжки – пособие для учителей литературы. Это что же за учителя были такие, для которых книги подобного уровня – книги рабочие, понятные и – практически необходимые? Низкий поклон этим учителям. Потому как аудитория LL – ими воспитанная. Низкий поклон.
Чем-то эта книжка напоминает любимого Пелевина: Лотман 50 лет назад, Пелевин сегодня, - они устанавливают какие-то рамки для себя, но что сказать - этого так много, что рамки эти трещат по швам, мысли не хватает слов, места, пространства.
Возможно, Лотман предложенной философией работы над пушкинским текстом закрыл это направление исследований. Я читал отрывки набоковской работы. Я не думаю. Что продуктивно двигаться в этом же направлении дальше. А куда двигаться - направление, имхо, очевидно.