Залежалый товар

Когда я хочу чего-нибудь эдакого, медленного и ниочемного, я беру в руки книги из серии "первый ряд". И пусть мне редко что-то прям на "ура" заходит, просто любопытная литература там вполне отыскивается, и под особое настроение вполне неплохо читается и усваивается. В этот раз я наткнулась на историю, главными героями которой являются вещи. Да вещи, а именно три жакетки, созданные в ателье на улице Тюренн в Париже. Любой товар, какой бы он не был качественный и кем бы он не был создан, даже пусть самым известным дизайнером и очень талантливым портным, может оказаться ненужным, непродаваемым. Так и наши жакетки - "Клетка", "Тонкое сукно" и "Шерстяной бархат" стали неликвидом и отправились пылиться на верхнюю полку, где и обрели вдруг сознание. Так и стали они общаться друг с другом, наблюдать за кипящей жизнью в ателье, думать, грустить, и ждать своей судьбы. А судьба все-таки ждет каждого в этом мире, даже одежду. И не все так печально оказалось, а даже увлекательно и изысканно.

Это философская сказка и немного производственный роман. Книга пусть где-то скучная, но очень даже душевная. Тут и окунаешься с головой в атмосферу Парижа тех давних времен, знакомишься с суетой небольшого ателье, где все работники как одна большая семья, и даже побываешь в театре и посмотришь постановку пьес А. П. Чехова. Вышло как по мне очень даже мило и поэтично, с оригинальной темой. Не каждый день читаешь как одежда размышляет о сущности бытия, радуется, печалится, искренне привязывается к месту и хозяевам, дружит, общается. Жилетки получились действительно одушевленными, пусть и не как люди, а как просто вещи. А у вещей, как мы знаем, есть своя энергетика, они хранят память о событиях и людях. Так что, сказочного на самом деле тут мало, больше жизненно-обыденного. Хороший образец редкой изящной прозы.

Краткая околофилософская сказка о смысле жизни, одиночестве, предназначении, познании бытия, взаимодействии телесного и духовного существования, искусстве и многой другой чрезвычайно ценной и важной разглагольственной болтологии. Фишка в том, что все эти прописные и пропечатанные истины поданы на примере одежды. Три жакетки из новой коллекции одного парижского ателье оказались неликвидным товаром и от обрушившейся на них горькой сути обрели сознание, а так же способность мыслить и общаться друг с другом. После долгих мытарств и страданий каждая обрела свой путь и познала сермяжную правду жизни. И все бы ничего, и даже местами интересно и неглупо, но лично для меня довольно скучно. Половина книги ушла на описание душевных терзаний жакеток. Висели они на вешалках, наблюдали за сотрудниками ателье, учились чувствовать и размышлять. Понемногу начали учиться разбираться в людях. Пытались смириться со своей неликвидностью. И тут бац — их все же кое-кто купил. И началась другая жизнь. Вторая половина мне показалась куда глубже и интереснее. Повторюсь — книга добротная, местами даже с претензией на атмосферность. Но автора периодически заносило — уж французов-писателей я ценю, люблю и уважаю, и никто кроме Робера Бобера не пытался воспроизвести атмосферу Франции и Парижа таким странным способом. Довольно часто списком на целую страницу перечислялись названия кафе-ресторанов, кинотеатров, улиц, фильмов, песен, имена актеров, певцов, поэтов и прочего местного колорита. Почти все незнакомые, рассчитанные только на ностальгическое понимание парижан, живших в середине прошлого века. В целом книга довольно приятная, но проходная, с неожиданным бонусом в виде театральных эпизодов и авторской трактовки творчества Чехова.

"Однажды я вошел в его (Люблинского провидца) комнату, когда Провидца там не было, и услышал шёпот: это одежды говорили между собой о его величии".

Писать философские сказки так, чтобы они читались с интересом и удовольствием умеют немногие. Андерсен считал, что сказку можно написать обо всем: даже о таких вовсе не поэтичных вещах, как штопальная игла, чернильница...

Французский писатель и кинематографист Робер Бобер создаёт произведение, героями которого являются три жакетки, которых сначала зовут просто "Клетка", "Тонкое сукно" и "Шерстяной бархат", а потом присваивают этим моделям имена популярных во Франции, ведь именно о ней пойдет речь, в 30-40-е годы двадцатого века песенок "Без вас", "Не зная весны" и "Мсье ожидал". Моделей было 14, все распроданы, и остались только эти. Теперь они оказались на верхнем стеллаже и стали "неликвидом". Оказавшись в такой ситуации, жакетки сначала уныло взирают на происходящее в ателье, а потом учатся понимать этих странных людей, и их удивительный язык: смесь французского с идиш, а поразительные стихи Жана Тардье в исполнении малышки Жаклин открывают им еще одну возможность : говорить

- Месье простите мне что я к вам пристаю: у вас на голове диковинная шляпа!

- Месье ошиблись вы я с головой расстался и шляпу потому мне не на чем носить!

- А что же за костюм на вас тогда надет?

- Месье я сожалею но тела я лишен и, будучи лишен, я не ношу костюм. ……..

• Месье меня в тупик

И они говорят, конечно, не как люди: "речь живет в них другая, загадочная и беззвучная, некое подобие тайного языка". Итак, таинственным способом они узнали о том, что им даровано, а откуда исходят слова: "из кармана? из петли?" - это совсем не важно. Эти философски настроенные жакетки постоянно размышляют о смерти («Смерть – это когда не возвращаются»), о том, что для человека и жакетки – это разные вещи (люди плачут, когда другие люди уходят и радуются, когда жакетки больше не возвращаются ). Они слушают рассуждения людей о том, что есть непризнанные гении, которые опережают своё время, и затаив дыхание осознают себя «не просто редкостью, но совершенно уникальными созданиями человеческих рук». Жакетки не понимают, что такое забвение, но понимают, что «остаться в сердце – значит не забыть»…

А потом жизнь, такая привычная и уютная, изменилась… Пришлось покинуть дом, людей, которые стали близкими, пришлось осознать, что и после них жизнь будет продолжаться: «будет ходовой товар и «неликвиды»… И будет путешествие, когда им вместо имен на рукава приклеят ярлычки с ценами, они услышат новые голоса, научатся не только слышать, но и видеть, и кто-то попадёт в театр, чтобы помочь актрисе сыграть главную роль, а потом они станут экспонатами, будут «демонстрировать прошлое»…

Господь, верни меня в моё блаженство, в детство, В квартал Сен-Франсуа, к фонтану Короля. Дай мне в невинности, как в детстве, оглядеться, Где пахнет тиною застылая земля, Где снег с дождём бредут дорожкою окольной, И крыши городка мокры от этих струй, Девчачий хоровод у местной колокольни, И карусель, и мой забытый поцелуй…

Что наши вещи расскажут о нас и нашем времени?