Цитаты из книги Девочка-ворона

София снова достает телефон Лассе, находит тот незнакомый номер и нажимает на вызов, косясь на дверь ванной комнаты.

Ей отвечает мягкий женский голос:

– Привет, дорогой! Ты же говорил, что будешь занят…

София холодеет.

– Алло… Ты здесь? – Голос звучит радостно.

Она нажимает “отбой”.

Садится за кухонный стол.

– Я совершенно уверена, что у нас нет этой пластинки и ты никогда мне ее не заводил. Но какая разница. То, что ты сейчас проделал, компенсирует твою забывчивость.

– То, что я проделал?

– Да, поставил эту песню, дурачок. – София опять смеется. – Ты вспомнил, что она мне нравилась.

– Лассе, ты надо мной издеваешься, – смеется София. – Я говорю, что такой пластинки у нас дома нет. Я периодически прибираю в шкафчике, в отличие от некоторых других.

У него делается растерянный вид.

– Ну конечно у нас есть эта пластинка, или я ошибаюсь?

Его сомнения забавляют ее.

Рядом с Лассе София чувствует себя уверенно.

Тени от небоскребов напоминают диаграммы.

– Что вы хотите сказать?

Жанетт Чильберг откинулась на спинку и тихо ругалась между затяжками. Ее лицо читалось как открытая книга. Разочарование. Злость. Отчаяние.

София не знала, что говорить.

– Побеседовать с Лундстрёмом больше не удастся, – пробормотала Жанетт Чильберг. – Он повесился в следственном изоляторе. Что вы на это скажете?

– О’кей. Я сейчас туда приеду… – Потом Жанетт сложила мобильный телефон и подавленно вздохнула. – Проклятье.

– Что случилось?

– Мы тут сидим и разговариваем о нем…

София выпустила несколько колец дыма.

– Во время нашей беседы Лундстрём несколько раз возвращался к проблеме “правильного и неправильного” применительно к влечению мужчин к маленьким девочкам, и совершенно очевидно, что он считает это влечение более или менее естественным. Чтобы окончательно убедить себя, он выдумывает такие из ряда вон выходящие поступки, чтобы от них было невозможно отмахнуться.

– Это было так унизительно, – в конце концов проговорила Ульрика. – Они сделали что-то, от чего я потеряла чувствительность, примерно от талии вниз, и когда они насиловали меня, то… – Она снова замолчала.

Гао двигался взад и вперед перед голым беспомощным мальчиком.

Мальчик неловко подергал за цепь на шее, но, осознав невозможность высвободиться, осторожно отполз назад, поднялся на ноги и встал спиной к стене.

В половине первого София проснулась перед компьютером с неприятными ощущениями во всем теле.

Жанетт взяла себя в руки, вышла в прихожую, перекинула куртку через руку и ушла, не попрощавшись. Она им тут не нужна — ни мужу, ни сыну.

– Где тебя, черт возьми, носит? – возмущенно спросил Биллинг.

– Я у себя в кабинете, а что?

– Мы ждем тебя уже почти пятнадцать минут. Ты что, проморгала, что у нас сейчас совещание руководителей групп?

Когда Хуртиг закрыл за собой дверь, зазвонил телефон, и Жанетт увидела, что это ее начальник.

– Насчет интереса – это как посмотреть. Бенгт Бергман за прошедшие годы побывал здесь на допросах семь раз, в последний раз в прошлый понедельник.

– Лучше расскажи, что тебе известно о Бенгте Бергмане, и если это покажется интересным, я потом все прочту, – сказала Жанетт, закрывая папку.

– Алекс Ковальска, – представилась она, и Жанетт поняла по акценту, что она не из Швеции.

– Жанетт… Сейчас принесу бокал.

Александра, или Алекс, как она предпочитала чтобы ее называли, просидела у них почти до полуночи, а потом вызвала такси. Оке уснул на диване в гостиной, а Жанетт осталась в одиночестве сидеть на кухне со стаканом виски.

Смех женщины Жанетт не понравился. Показался наигранным.

– Может, мы познакомимся? – Александра многозначительно подняла брови и встала. Она оказалась высокой, чуть выше Жанетт. Она подошла к Жанетт и протянула руку.

Жанетт отбросила обычные убийства, когда ревнивый муж душит жену или когда убийством заканчивается пьяная драка и тому подобное.