Цитаты из книги Девочка-ворона

Микаэль? Сын Лассе? Этого не может быть…

Баня, птенцы, тряпичная собачка.

София цепляется за мысль о тряпичной собачке, спокойствии. Тряпичная собачка, тряпичная собачка, повторяет она про себя, чтобы заставить замолчать голос и вновь обрести контроль над собственными мыслями.

Ожидание. Шум в ушах, от которого не отделаться.

Сперва прошлое и то, что связано с Лассе и их поездкой в Нью-Йорк. А что произошло после их возвращения домой?

София словно бы повторяет свои действия, зациклившись на одном и том же движении. Сколько же времени она уже не спит? А вообще спать ложилась?

Она пытается собраться, подумать, но ее память как будто раздваивается.

Наслаждаясь этим, София полностью отдалась Жанетт.

Но сейчас она уже не была больше так уверена в правильности своих действий.

Связь с Жанетт может все очень сильно усложнить.

Когда София была вместе с Микаэлем, ему никогда не удавалось проникнуть в нее так глубоко, как сумела Жанетт, и ей это понравилось.

София покупает в киоске две пачки сигарет, а потом в ожидании поезда садится в кафе.

“Гётеборг?” – думает она.

Внезапно до нее доходит, что она собирается сделать.

София идет к билетным автоматам, снова достает банковскую карточку и покупает билет до Гётеборга и обратно на поезд, отправляющийся в восемь часов.

Со стороны зрительного зала декорация была баром или рестораном, а за окном – море и солнечный закат.

София вспоминает, как ей однажды показывали Китайский театр. Названия спектакля она не запомнила, но вид декораций сзади ее совершенно обескуражил.

Если та, другая женщина не знает о двойной жизни Лассе, то обвинять ее или призывать к ответу нельзя.

Там София сразу видит маленький цветочный магазин, но сомневается, хватит ли у нее решимости войти. Не потому что думает, будто ей стоит там чего-то опасаться, просто не уверена, как поведет себя, оказавшись лицом к лицу с женщиной, с которой в течение десяти лет делила мужа.

– Разговор о Самуэле от нас не уйдет, даже если сегодня и не получится.

– Знаешь, – прошептала Жанетт. – Я страшно рада, что встретилась с тобой. Ты мне нравишься.

Жанетт чувствовала себя как дома и задумалась: неужели все именно так просто, как ей казалось, и друзей с годами стало меньше только из-за того, что она всегда ставила на первое место работу?

– То, что я продал две картины — это только начало, – засмеялся Оке, помешивая в сковородке, а потом подошел к холодильнику и достал две бутылки пива.

Жанетт сидела молча и размышляла. Значит, вот как бывает, когда все меняется кардинальным образом. Утром она волновалась, хватит ли им денег до конца месяца, а сейчас, несколько часов спустя, она сидит с чеком на больше чем два месячных оклада.

– Представляешь? – сразу же начал Оке. – Заезжала Алекс и рассказала, что выставка в Копенгагене развешана и я уже продал две картины. Вот, смотри! – Он вытащил из кармана какую-то бумагу и бросил на стол. Жанетт увидела, что это чек на восемь тысяч шведских крон.

– Да, пожалуйста, от кофе я бы не отказалась.

София пошла в приемную, и оттуда послышалось жужжание кофейной машины.

Жанетт думала о том, какая странная сложилась ситуация.

Две совершенно нормальные, умные взрослые женщины сидят и обсуждают убийство агрессивного, неадекватного молодого человека.

Возле края раны Иво Андрич приметил мелкие, едва различимые кровоизлияния.

“За моей спиной? – думает София. – За моей спиной все рушится”.

Лассе выходит с полотенцем вокруг талии и, улыбнувшись ей, идет в спальню одеваться. Она знает, что, закончив туалет, он обязательно поставит кофе.