Бунт на Кейне

Капитан был совершенно голый. В одной руке он держал кусок мыла «Лайфбой», в другой — зажженную сигарету. У него было помятое лицо постаревшего мальчика, светлые волосы и дряблое белое тело. — Добро пожаловать на корабль, Кейт!
— Благодарю, сэр! — Вилли чувствовал, что надо отдать честь, и вообще как-то засвидетельствовать почтение начальству, но вспомнил пункт устава, в котором говорилось, что одетому не по форме старшему офицеру честь отдавать не следует. А он еще никогда не видел офицера менее одетого по форме, чем его нынешний командир.
Капитан Де Врисс ухмыльнулся, заметив замешательство Вилли, и почесал зад куском мыла

Морской кодекс открывается наводящим уныние разделом «Обвинения и их определение». В нем всего сто двадцать три страницы, не более чем в дешевом полицейском романе, который можно купить за двадцать пять центов. Но на этом, казалось бы небольшом, количестве страниц военно-морское законодательство сумело дать определение почти всем порокам, нарушениям, проступкам и преступлениям, на которые только способен человек, — от подстрекательства к бунту до незаконного использования спиртоперегонных аппаратов. Между этими полюсами расположились прелюбодеяние, убийство, изнасилование, нанесение тяжких телесных повреждений и еще такие мерзкие человеческие грешки, как распространение порнографических открыток. Этот печальный и пугающий перечень тем более удручал, что был изложен сухим и бесстрастным языком официального документа.

Пейнтер поймал на Кваджалейне краба величиной с пирожок с одной огромной многоцветной клешней. Он притащил краба на корабль и держал в своей каюте, выгуливая его каждый вечер на поводке, словно собаку. Это уродливое создание он назвал Хейфицем. Пейнтер и Кифер вдрызг разругались — краб, удрав, заполз в каюту писателя, когда тот сидел за столом, и ухватил его за палец ноги большой клешней. Вопящий от боли Кифер влетел в кают-компанию. Он попытался казнить Хейфица с помощью абордажной корабельной сабли, но Пейнтер грудью защитил краба от разъяренного голого Кифера. Потом они еще долго злились друг на друга.