Попугай Флобера

Немало времени прошло уже со времен появления бартовской концепции «смерти автора», однако нельзя сказать, что она до основания пошатнула современные каноны: фигура автора правит литературой, а взгляды на неё остаются почти теми же ещё с Нового времени – может, это компенсация за полное бесправие автора в Средневековье и более ранние времена?

Барнса явно интересует и вопрос о смерти автора, и круг смежных с ним вопросов, а частности, почему читатель питает такой интерес к автору (порой даже больший, чем к его произведениям)? И этот читатель (не самая приятная личность) спрашивает: была ли Джейн Остен замужем? девственницей? кем приходилась Флоберу Джулиет Герберт? – но могут ли ответы на эти вопросы перевернуть всё восприятие творчества этих авторов? Для одних ответом будет несомненное «да», для других – «едва ли». Но стремление узнать того, кто написал твои любимые книги, подглядеть в окно дома личной жизни автора, чисто по-человечески понятно, я думаю, каждому. Иногда мы разочаровываемся в авторе, иногда очаровываемся им ещё больше: второй случай, несомненно, и барнсовский, и мой.

Чтобы найти писателя, относящегося с такой любовью к автору, думаю, нужно немало постараться. Любовь Барнса к Флоберу мы видим с первой страницы, (полюбил ли бы Флобер Барнса, если бы прочитал «Попугая?) и это изрядно подкупает. Барнс не отказывает себе в удовольствии пройтись по Сартру (надо сказать, что «Идиота в семье» я не читала, но наслышана); видно, что у него с Флобером особые отношения – их личная история, в которую, с помощью «Попугая», можем заглянуть и мы.

Но вернёмся к попугаям. Сложно пройти мимо него, если он поджидает нас уже в названии. Всё сводится к попугаям – попугай тут и там, попугай-Флобер, дома, похожие на насест попугая, попугай Фелисите в «Простой душе», да, вот он, этой попугай. …однако тут появляется второй. Жалкий самозванец? Или всё же тот, что стоял на столе Флобера? Барнс следует за попугаем (не белым, увы), а мы за Барнсом: желание узнать правду влечёт через страницы (но не только оно одно, конечно).

И что нам дался этот попугай, бедная несчастная птица, не знающая покоя и после своей смерти? Но попугай – хороший символ: Барнс уже придал ему значение авторского голоса (а Сартр – другое) и, в охотничьем порыве, идёт, идёт по его следу. Припиши, читатель, любое значение, какое тебе нравится, и беги за этой колоритной парочкой, пока совсем не отстал.

А я пока покопаюсь в жанровом вопросе. Гугл скромно скажет нам, что это роман, аннотация – что это биография. И они правы, конечно, но в этой биографии можно найти и жанры помельче – письма (тонны, тонны писем; те, кто считает, что настоящее наследие Флобера в этих письмах – поднимите руку), бестиарий (и преувлекательнейший: мы везём с собой медведя, верблюда, овцу, кучу собак и попугая – вот компания какая!), хронологии: успешного человека, грустная, флоберовско-творческая; на второй можно и поплакать, если вы сентиментальны (я вот – да). А ещё: взгляд на Флобера Луизы Коле, обвинительное заключение и другие замечательные вещи. Мелко порубите прописных истин (где попугай на «П»?), пересыпьте иронией, добавьте капельку личного, перемешайте. После этого можно сказать: «Ах уж эти постмодернисты!» и закрыть вопрос «Попугая».

А что до попугаев… символ, многоплановый и многозначный, может в итоге и вовсе не иметь значения. Что это значит – узнайте сами. Я пока пойду куплю «Попугая» в бумажной версии, потому что оно того стоит.
(Забавно то, что в своей «Смерти автора» Барт ссылается не на кого иного, как на Флобера: «Писатель подобен Бувару и Пекюше, этим вечным переписчикам, великим и смешным одновременно, глубокая комичность которых как раз и знаменует собой истину письма; он может лишь вечно подражать тому, что написано прежде и само писалось не впервые; в его власти только смешивать разные виды письма, сталкивать их друг с другом, не опираясь всецело ни на один из них; если бы он захотел выразить себя, ему всё равно следовало бы знать, что внутренняя «сущность», которую он намерен «передать», есть не что иное, как уже готовый словарь, где слова объясняются лишь с помощью других слов, и так до бесконечности»).

Я люблю Флобера, хотя читала у него только "Госпожу Бовари", и не очень люблю Барнса - после третьей (или четвертой?) книги, я думаю, можно уже с какой-то степенью уверенности об этом говорить. Господин Барнс такой выпендрежник. Это очень необычная биография Флобера (если ее можно так назвать). И в ней есть все, что я так не люблю в биографиях.
Повествование ведется от лица некоего исследователя жизни Флобера Джеффри Брэйтуэйта. Начав свое исследование с чучела попугая, которое некогда обреталось во флоберовском кабинете (выясняя, какое место попугаи занимали в жизни Флобера и как они повлияли на его творчество), Барнс (вернее, Брэйтуэйт) переходит затем к личной жизни писателя, раскапывая всевозможные "пикантные" подробности. Это же очень важно - знать, была ли на самом деле интрижка между Флобером и английской гувернанткой его племянницы, и почему он не женился на поэтессе Луизе Коле, и его "взаимоотношения" с куртизанкой Кучук-Ханем, и почему сифилис, которым он заразился, был своего рода "знаком почета", признаком гениальности многих писателей в то время (незараженные писатели, наверное, гомосексуалисты, иронично заявляет Барнс-Брэйтуэйт).
Да, ирония это конек Барнса. Тут можно задуматься, насколько Барнс сам придерживается взглядов своего героя-литературоведа. Считает ли он, что многочисленные мелкие подробности жизни писателя дают более глубокое понимание его творчества? Не думаю. Кажется, что Барнс иронизирует над самим Брэйтуэйтом, и вся книга это своеобразная пародия, посвященная таким исследователям.
Очень любопытна глава "Бестиарий Флобера", где речь идет не только о попугаях, но и почему, например, Флобер олицетворял себя с Медведем. Также понравились размышления Барнса о совпадениях в жизни писателя (позабавила литературная "параллель" с Гумбертом Набокова) и рассуждения о цвете глаз Эммы Бовари, где Барнс выступает в защиту Флобера от некоей критикессы, утверждавшей, что писатель сам не в курсе какого цвета глаза у его героини, поскольку их цвет в книге несколько раз меняется, от зеленого до черного (о, как же меня бесят подобные "исследователи"!) Рассказ о жене Брэйтуэйта Эллен (ее жизни и смерти) в контексте биографии самого Флобера мог бы показаться излишним, но эта явная параллель с Эммой Бовари, наоборот, была мне интересна, да и немного "философские" мысли Барнса о самоубийстве (и смерти вообще) в чем-то нашли у меня отклик.
В общем, если бы я любила иронию так, как любит ее Барнс, наверное, эта книга понравилась бы мне больше) А пока хочется просто перечитать "Госпожу Бовари" и познакомиться с другими произведениями Флобера.

Книга "Попугай Флобера" похожа на коллаж... нет, на альбом в технике скрапбукинга! Ну, знаете, такие самодельные альбомы, в которых, помимо фотографий, встречаются вырезки из журналов, лоскутки ткани, разные симпатичные мелочи, которые и составляют тему альбома. Так и у Барнса: на обложке - попугай, а внутри - целая жизнь Флобера, многоликая, многогранная, рассказанная им самим, его друзьями, недругами и целой толпой людей, которые - вопреки его писательской воле! - годами препарировали его личность и творчество. Некоторые страницы посвящены и автору, с кокетливой скромностью прикрывшемуся именем "Джеффри Брейтуэйта".

Честно говоря, мне не то чтобы очень интересен Флобер. Тематика его книг немножко не по мне, и, судя по описаниям, Гюстав был не очень-то приятным человеком. Зато меня интересует Джулиан Барнс, а вот ему-то, точнее, его герою до Флобера точно есть дело. Он изучает жизнь и творчество Флобера, разносит в пух и прах критиков (Гюстав был бы счастлив), находит у писателя психические расстройства, насмехается над ним (одна только глава о "животных" чего стоит), отчаянно защищает его от обвинений читателей (т. е. обвинений, которые он сам и придумал), внезапно принимает форму любовницы Флобера и пишет целую главу-исповедь от её лица (одна из моих любимых глав!) и без устали ездит туда-сюда, чтобы сравнить двух попугаев. Позже оказывается, что этот недюжинный интерес неспроста...

Сюжета у этой книги почти нет, а развязка способна разочаровать любого, кто "клюнул" на попугая, то есть на аннотацию, уж извините за неловкий каламбур. Советовать могу в первую очередь тем, кто:
а) без ума от Флобера;
б) без ума от Барнса;
в) любит постимпрессионизм, нелинейный сюжет, эксперименты со стилем и формой.

Остальные... можете попробовать. Вдруг и вам понравится.

Любите ли вы Барнса?
Один из моих любимых британских писателей вновь преподнес мне сюрприз, я бы даже сказала новогодний подарок. Именно так я расцениваю новое творение Джулиана Барнса «Попугай Флобера».
На этот раз британский интеллектуал не только еще раз доказал, что я не зря жду каждую новую его книгу, но и открыл для меня другого писателя. Как вы можете догадаться, речь идет о Гюставе Флобере. Мы изучали его творчество в университете, но тогда так получилось, что этот писатель продефилировал мимо меня под руку с госпожой Бовари. Охоту знакомиться с его самым знаменитым романом отбили на семинаре, когда преподаватель подробно рассказала сюжет. К счастью, с тех пор прошло уже достаточно времени, чтобы я все забыла. А тут и Джулиан Барнс подоспел с художественно обработанной биографией Флобера. Он подробно поведал читателям о его жизни, о творчестве. Правда, сделал это вовсе не сам, а от лица супруга госпожи Бовари… Вот интересно, что бы сказал, узнав, что через много лет в свет выйдет книга, в которой о нем будет рассказывать его же собственный герой? Браво за находку, мистер Барнс!
В издании можно найти множество интересных фактов о жизни Флобера, причем, сопоставлены они таким образом, что перед читателем предстает не просто биографический роман, а целая картина жизни французской жизни. Можно даже сказать, что Барнс разоблачает писательский мир.
В книге очень много цитат не только из произведений Гюстава Флобера, но и из его писем. Так что писатель предстает перед нами не только мастером слова, но и просто человеком, который любил, страдал и просто жил. В частности, считается, что в юности он питал нежные чувства к некой 35-летней госпоже Шлезинжер. Считается, что эту любовь он пронес через всю жизнь и увековечил их так и не случившийся роман в воей книге «Воспитание чувств». Однако, насколько это правдиво? Немного ранее Барнс рассказывает о том, что Флобер был уверен: главное история, рассказанная автором, а сам он всегда должен оставаться в тени. И правда, почему читателям всегда так интересно узнать побольше о жизни писателя, разве рассказанной им истории не достаточно? Ведь именно это должно стать для нас самым главным.
Немало места в книге отведено критикам, о которых говорится очень жестко. Это неудачники, которые сами не способны ничего создать, но при этом постоянно ищут недостатки в чужих произведениях, думая таким образом заработать славу. В книге приводится пример, когда одна из критикесс обратила внимание на то, что у госпожи Бовари в одноименном романе Флобера разные глаза. То автор говорит, что они черные, то зеленые… Боже, какая страшная ошибка, именно в цвете глаз героини и заключалась великая задумка Флобера! Честно говоря, я никогда не понимала, почему некоторые так любят искать скрытый подтекст и символы та, где их, скорее всего, нет, додумывать что-то за автора. А уж цвет глаз героев в большинстве романов не имеет значения, Впрочем, бывает и так, что это важно, но зачастую писатель дает это понять…
Впрочем, вернемся к книге Барнса «Попугай Флобера». Кажется, я еще не рассказала о том, почему она так называется. Дело в том, что, изучая биографию Флобера, в одном из музеев автор наткнулся на попугая, которого писатель когда-то позаимствовал в музее Руана и держал на письменном столе во время написания «Простой души». Однако в последствии оказалось, что такой экспонат есть в нескольких музеях, и везде утверждают, что именно у них оригинал… И как разобраться, где же правда? Впрочем, так ли это важно, ведь главное наследи е Флобера – это все же его произведения...
В общем, можно сказать, что Джулиану Барнсу удалось главное – заинтересовать читателей личностью Гюстава Флобера, его произведениями. Иными словами, он сделал то, что не смогла, например, мой преподаватель зарубежной литературы в университете. Думаю, что теперь я непременно прочту и «Госпожу Бовари», и другие произведения автора, после чего еще не раз вернусь к «Попугаю Флобера».

Книга предназначена для медленного и вдумчивого чтения. Она так написана, что местами не можешь оторваться от жизни Г.Флобера, а местами нужен дневной перерыв.
Для себя я поняла, что писатель(главный герой) был несчастлив, неудовлетворен собой и своим творчеством. Он был заядлым путешественником, но писал совсем не на тему приключений, как Жюль Верн к примеру.

Барнс с лёгкой иронией пишет о биографии Флобера, не забывая про умилительное сравнение с различными животными: белым медведем, верблюдом, собакой... Попугай тут главный "виновник"

На этом этапе стоит, видимо, рассказать о четырех главных встречах писателя с членами попугайского семейства.

Как сравнить двух попугаев, один из которых уже идеализирован памятью и метафорой, а другой — всего лишь крикливый самозванец? Сразу же мне показалось, что второй попугай выглядит менее аутентично, чем первый, в основном потому, что он казался более добродушным.

Мне понравилось отдыхать с повествованием Барнса, и наблюдать как он раскрывает сюжеты книг Флобера. Читала только "Бовари" и то, очень-очень давно.

Можно ли прочитать книгу о писателе/классике, которого ты не читал, и получить от этого удовольствие? Можно, если ее написал Джулиан Барнс хотя, я думаю, секрет в том, что «+» на «+» даёт также плюс: Барнс любит Флобера, я люблю Барнса, соответственно к Флоберу после это книги отношение складывается вполне доброжелательное. Но личность Флобера в романе отнюдь не положительная, в сумме получается довольно эксцентричный и сладострастный эпилептик, пишущий своим друзьям-мужикам пошлые письма о своих сексуальных похождениях. Барнс его всячески пытается оправдать, но и ничего не скрывает, поэтому повествование идёт очень непринужденно, как будто разговариваешь со старинным другом. Мол, ну да, такой вот был человек-медведь, ну что поделать. При этом книга не ограничивается биографическим слоем, это своего рода дневник увлечённого Флобером врача, от лица которого ведётся повествование. Как любое увлечение, поиски фактов о жизни писателя перемешивается с личными переживаниями рассказчика, что избавляет текст от сухости, типичной для подобного жанра, но при этом даёт потрясающее разнообразие различных деталей ( от чучела попугая, дважды представленных в разных музеях и спорящих о своей подлинности , до шокирующих подробностей сексуальной связи с вшивой (в прямом смысле слова) египетской куртизанкой). Все это позволяет в небольшом по объёму романе дать очень живой и яркий портрет писателя (привет, Быков с биографиями 1000+ страниц), не обойти вниманием внутренний мир рассказчика (очень трогательная глава про жену/изменницу), и вдохновить читателя на прочтение «Госпожи Бовари», как минимум. Что я и планирую осуществить в ближайшем будущем.

Джулиан Барнс в предисловии к английскому изданию (на английском, здесь) рассказал историю возникновения этого романа. Писатель путешествовал по Франции и в одном из музеев наткнулся на чучело попугая – то самое, которое Гюстав Флобер держал у себя на рабочем столе, когда писал «Простую душу».
И все бы ничего, но, заглянув в следующий музей, Барнс… снова увидел чучело попугая – и, естественно, смотритель заверил его, что именно их чучело настоящее. А то, второе – подлая подделка.
Вот так – курьез послужил отправной точкой для одного из лучших псевдо-биографических романов двадцатого века.

Читая эту книгу, очень важно помнить две вещи:
а) в основе ее лежит серьезное авторское исследование, и
б) Джулиан Барнс ненавидит «серьезные авторские исследования».
Поэтому он отчаянно старается сохранять дистанцию – он пишет не совсем биографию Флобера, его цель в другом – проследить ход мысли биографа, собирающего информацию о великом писателе. Он ищет ответы на вопросы: что заставляет людей охотиться за вещами давно умершего литератора? Почему им не хватает его книг? Почему им всегда нужно больше? Где корни этой одержимости? Отсюда в романе так много цитат и выписок из писем Г.Ф., так много походов по музеям, по площадям и по местам былой славы великого реалиста. Да и вообще вся эта книга – один большой тычок под ребра всем любителям рыться в чужих вещах и раскапывать литературные могилы.
Страсть к собиранию «сакрального барахла» остроумно отражена в названии: «Попугай Флобера» – простое чучело, изъеденное молью, которое поклонники писателя наделили священным статусом и теперь поклоняются, как живому.

И, кстати, главный герой книги, Джеффри Брэйтуэйт, – тоже личность весьма примечательная: врач, неудачник и рогоносец; вся его жизнь, по сути, слепок с французского романа девятнадцатого века. Догадайтесь, какого? Там фамилия женщины в названии...
А что? Разве жизнь не подражает искусству?
Наверно, только Барнс мог додуматься до этого: сделать биографом Флобера одного из флоберовских персонажей.

И, уже прочитав и отложив книгу, ты все еще задаешься вопросом: почему именно «Попугай Флобера» – шутки шутками, но ведь вариантов так много, зачем выносить в название романа образ чучела?
А очень просто: затем, что сама эта книга – и есть чучело. Чучело биографии. И Барнс здесь – настоящий литературный таксидермист, – он взял давно умерший жанр, выпотрошил труп – и набил его новым содержимым. Иными словами – переосмыслил.
Спасибо ему за это.

Занимательное исследование около Флобера (так понимаю, любимого автора Барнса?), где, пожалуй, Барнса даже больше, чем Флобера (но это скорее плюс в моем случае). К Флоберу я в основном равнодушна - в юности, помнится, мне понравились "Саламбо" и "Воспитание чувств", знаменитая же Бовари меня никогда не трогала, а про "Искушения Святого Антония" я вообще никогда не слышала до того, как прочитала почти полный их пересказ в "Беатриче и Вергилии" (и это к лучшему, судя по тому, что я прочитала). Не самый приятный, судя по всему, был человек. Но мне вообще крайне редко интересны писатели как люди, я как-то больше их произведениями интересуюсь - и тут, получается, я полностью совпадаю с Флобером, вот ведь ирония)
Тем не менее, книга понравилась. Отчасти именно тем, что в ней больше Барнса с его язвительностью, отчасти формой и подачей, в общем, хорошо провела время)

Протягом інтерв'ю Познеру, Дж. Барнс дивився так пронизливо, з насторогою, ніби готувався відображати неприємний випад . Чи викрити брехуна. Несподівано забагато пристрасті в англійця.
Мабуть, мати не захищає так завзято своє улюблене дитя, як письменник Барнс- письменника Флобера.
Давно немає в живих тих, хто бросав камінчики в город француза, а обурення англійця не вщухає.
Тому не рекомендую читати тим, хто не перейнявся "Пані Боварі" Будете відчувати себе примітивом, нічого не розуміючим у стилістиці. Та й у літературі взагалі.
Колись я був нетерпимий до тих із знайомих, що з прохладцею відгукувалися про моїх улюблених авторів. Посміхався: " Звичайно, романюшки , у яких на обкладинці тіточки з великими "очима"- то ваше все!"
Але трапилося диво-дивне: коллега, що не читала нічого окрім казки, раптом перечитала твір із шкільної програми, переказала нам на традиційному "перекурі";потім- один з моїх улюблених творів ( та ще й розчулилася). Причому, переказуючи, не використала жодного слова-паразита ( "коротше", "на кшталт", " шалено"). Ми так всі тішилися. Один з колег приніс їй у подарунок хорошу книгу.
Отож тепер, переглядаючи рецензії на улюблені твори тих, хто їх не зрозумів, посміхаюсь: "Прийде час- зрозуміють." Коли будуть такі, що тупо обпльвують ( без пояснень- чому)- згадиматиму цю книжку Барнса. Він не залишив каменя на камені від невігласов, брехунах та недоумках, що так відносяться до чудового твору.