Рецензия на книгу
Попугай Флобера
Джулиан Барнс
pleasestop7 мая 2014 г.Джулиан Барнс в предисловии к английскому изданию (на английском, здесь) рассказал историю возникновения этого романа. Писатель путешествовал по Франции и в одном из музеев наткнулся на чучело попугая – то самое, которое Гюстав Флобер держал у себя на рабочем столе, когда писал «Простую душу».
И все бы ничего, но, заглянув в следующий музей, Барнс… снова увидел чучело попугая – и, естественно, смотритель заверил его, что именно их чучело настоящее. А то, второе – подлая подделка.
Вот так – курьез послужил отправной точкой для одного из лучших псевдо-биографических романов двадцатого века.Читая эту книгу, очень важно помнить две вещи:
а) в основе ее лежит серьезное авторское исследование, и
б) Джулиан Барнс ненавидит «серьезные авторские исследования».
Поэтому он отчаянно старается сохранять дистанцию – он пишет не совсем биографию Флобера, его цель в другом – проследить ход мысли биографа, собирающего информацию о великом писателе. Он ищет ответы на вопросы: что заставляет людей охотиться за вещами давно умершего литератора? Почему им не хватает его книг? Почему им всегда нужно больше? Где корни этой одержимости? Отсюда в романе так много цитат и выписок из писем Г.Ф., так много походов по музеям, по площадям и по местам былой славы великого реалиста. Да и вообще вся эта книга – один большой тычок под ребра всем любителям рыться в чужих вещах и раскапывать литературные могилы.
Страсть к собиранию «сакрального барахла» остроумно отражена в названии: «Попугай Флобера» – простое чучело, изъеденное молью, которое поклонники писателя наделили священным статусом и теперь поклоняются, как живому.И, кстати, главный герой книги, Джеффри Брэйтуэйт, – тоже личность весьма примечательная: врач, неудачник и рогоносец; вся его жизнь, по сути, слепок с французского романа девятнадцатого века. Догадайтесь, какого? Там фамилия женщины в названии...
А что? Разве жизнь не подражает искусству?
Наверно, только Барнс мог додуматься до этого: сделать биографом Флобера одного из флоберовских персонажей.
«Рыболовную сеть можно описать по-разному, в зависимости от личной точки зрения. Обычно вы бы сказали, что это плетеное приспособление для ловли рыбы. Но можете, ничуть не погрешив против логики, изменить образ и описать сеть, как ее однажды описал шутник-лексикограф, сказав, что это дыры, связанные между собой бечевкой.
То же можно сказать и о биографии. Когда заброшенная сеть полна, автор, вытащив ее, извлекает содержимое, сортирует, что-то выбрасывает, что-то оставляет, а затем, обработав, пускает в продажу. Но следует учесть, что не все удается выловить, всегда немало остается за бортом. Биография стоит на полке, - объемистый труд, изданный во вкусе добропорядочного буржуа, им можно похвастаться и испытать удовлетворение: фактов – на шиллинг, возможных гипотез – на десять фунтов. Но не забывайте, сколько ускользает от вашего внимания, уходит вместе с последним вздохом того, о ком задумано написать. Каковы шансы даже у самого опытного из биографов, что объект его внимания, взглянув на автора будущей биографии, не вздумает разыграть его?»И, уже прочитав и отложив книгу, ты все еще задаешься вопросом: почему именно «Попугай Флобера» – шутки шутками, но ведь вариантов так много, зачем выносить в название романа образ чучела?
А очень просто: затем, что сама эта книга – и есть чучело. Чучело биографии. И Барнс здесь – настоящий литературный таксидермист, – он взял давно умерший жанр, выпотрошил труп – и набил его новым содержимым. Иными словами – переосмыслил.
Спасибо ему за это.882