Мистер Гвин

Вся эта книга похожа на французский фильм, насыщенный элегантными деталями и долгими разговорами. В них звучит ненавязчивая музыка, а персонажи будто не ощущают вес обыденности, паря в недостижимых высотах творчества и поиска себя. Вот и Джаспер Гвин, внезапно бросив писательскую стезю, объявив об этом на весь мир, сначала удаляется в добровольное изгнание, затем возвращается на родину, чтобы начать творить нечто абсолютно невиданное ранее: писать портреты словами.

Честно сказать, я уже испугалась за себя. Большая часть истории вгоняла меня в скуку, и дело не только в занудном голосе чтицы, но и в раздражающем меня поведении главного героя. Я, наверное, стала до мозга костей рациональной, раз не могу разделить с главным героем прелести выбора лампочки ручной работы и не хочу вместе с ним проводить время в круглосуточных прачечных. Да, Джаспер Гвин меня безумно раздражал своей натурой «не от мира сего». Я как отец Кристиана из фильма «Мулен Руж!»: «всё это выдумки бездельников!».

Спас положение финал истории, где раскрывается, что же представляют из себя словесные портреты. Помню, как дослушивала его уже в автобусе в таких тихих наушниках, что на них приходилось сильно надавливать, чтобы они могли конкурировать с шумом мотора. Конечно же я не буду рассказывать, в чём вся соль новой профессии Мистера Гвина, иначе, как мне кажется, смысл читать эту книгу исчезает целиком и полностью. Скажу только, что я бы очень хотела получить такой портрет, который бы хранила как величайшую драгоценность.

Сплошное разочарование!
Где он тот Барикко, у которого не только слова льются, как музыка, но и под каждом словом имеется смысл и мысли?!
Этот роман написан красивым языком, но это же просто словоблудие какое-то.
Абсолютно не понравился главный герой - напыщенный идиот какой-то! Ах, он такой творческий, что даже его словесные портреты прямо-таки шедевральны...
Заглядывает в души он, мать твою... Тьфу ты!
А ему ещё и деньги платят. Нет, сумасшедших, конечно, много, но чтобы вот настолько...
Не понравилось.

Мне не нравится этот автор. Я разочаровалась в нем после прочтения его романа "Шелк", а эту книгу я взяла по невнимательности. Я просто не посмотрела на автора, на аннотацию, мне просто понравилась обложка и я решила прочитать. И я бы не заметила, что это тот самый автор, который написал "Шелк", если бы не друг.

Что касается книги, то, несомненно, она мне понравилась больше чем "Шелк", хотя и не намного.

История одного писателя, который разочаровался в своей работе и решил больше не писать книг. Но, вместо этого он начал писать портреты. Вы скажете, что это то же самое, но нет, это не описание человека, которые мы привыкли читать на страницах книг, это нечто большее.

Переписчик душ, вот подходящее слово к тому занятию, которым начал увлекаться мистер Гвин.
Старая комната, с потеками на стенах, 18 лампочек, кровать и пара стульев. Человек и он, наш мистер Гвин. Человека, в чью душу заглядывает мастер, ничего не стесняет. Ни одежда, ни разговор, ни какое-либо занятие. Ведь так легче заглянуть в самые потаенные уголки души, так легче открыть и узнать.

Интересно, занимательно, но, как для меня, то на один раз и не более. Я провела день с мистером Гвином, пытаясь разгадать людей, тоже написать их портрет, но, я с легкостью забыла обо всем этом уже к вечеру.

Если становишься выше искусства, то выпадаешь из его поля зрения.
Меня всегда терзал вопрос, почему о стольких хороших людях не написано ни строчки, почему столько чудесных историй, что преподносит нам жизнь, не рассказано?
И вот теперь я, кажется, нашла ответ. Потому что жизнь всегда будет выше искусства. А всё, что выше него, искусство не способно охватить взглядом и, пропустив через себя, преподнести миру. Постепенно это доходит до сознания людей, отсюда всё больше и больше различных перфомансов и инсталляций, включающих в себя часть реальности; всё больше и больше документальных фильмов, снятых по канонам игрового кино, не говоря уже об игровом кино, снятом по канонам документальных фильмов; всё больше и больше картин, имитирующих фотографии; всё больше и больше книг, передающих суетливое или неспешное, обыденное и, честно говоря, фрагментарное течение жизни.

История «Мистера Гвина» не об этом. На первый взгляд кажется, что это история о писателе, который под давлением мира больше не может писать — это причиняет ему невыносимую боль. Он кардинально меняет свою жизнь, проводит много времени в одиночестве, путешествует, теряется, придумывает истории, которые никогда не будут написаны, — заново ищет/воссоздаёт себя. Вот только в подобной изоляции нет искусства, нет полёта мысли, к которому он так привык за годы литературного творчества, в конце концов — нет людей и жизни. Постепенно герой приходит к спасительной для него идее о том, чтобы писать портреты людей словами. (Что характерно, эту идею ему подаёт случайная знакомая, которую он после смерти присваивает своему воображению в качестве вечного спутника, музы и мудрого советчика. После смерти женщина становится на удивление общительной, образованной и ответственно строгой — вполне может быть, что она и при жизни была такой, а может быть — это не более чем игра воображения писателя, утрачивающего от безысходности связь с реальностью).
Так, слово за словом, мысль за мыслью, перед читателем вырисовывается «Мистер Гвин». Правда, мистер Гвин тоже размышляет о связи реальности с искусством, но, разумеется, на свой лад:

Это история о том, каково быть мистером Гвином. Стремление хоть на шаг приблизить мир к совершенству, не теряя при этом душевного равновесия, и делает мистера Гвина мистером Гвином. Отчасти, это даже не человек, это явление.

Сама книга очень лёгкая, как прогулка в осеннем парке, дающая насладиться последними тёплыми деньками. Это как разговор с другом, точнее даже — его осенняя исповедь за вечерней рюмкой чая, которую выслушиваешь не перебивая, хотя тебе и есть что сказать.
Рассказывая о том, как мистер Гвин учился рисовать людей словами, Барикко и сам старался не опускаться до банальных описаний «руки, лежащей на подлокотнике кресла», поэтому я точно не представляю, как выглядит мистер Гвин. Среднего роста, худощавый, немного нескладный, с чуткими тонкими пальцами? Как вообще может выглядеть человек, который так остро чувствует всё несовершенство мира и хочет выразить себя единственно возможным для него способом?
Так или иначе, мистер Гвин мне понравился — и как человек, и как книга. Интересно исследовать внутренний мир этого героя, интересно пытаться понять и разгадать его, — и даже понятый и разгаданный, он не перестаёт очаровывать. Алессандро Барикко невероятно талантлив, но я допускаю, что дело также может быть и в невероятном сходстве Джаспера Гвина с моей подругой (да-да, Лисьминог, это я про тебя) — возможно, именно поэтому я восприняла Гвина как старого друга, как родственную душу. Да и всегда интересно почитать книгу, где главный герой — писатель. Ведь учителя всего мира не перестают повторять: «Пиши о том, что знаешь», — следовательно, книга, написанная писателем о писателе, будет уже по определению хороша (:
Думаю, эта книга является ещё и экспериментом самого Барикко:

Возможно, Барикко хотел открыть для себя в литературе что-то новое, попробовать иную точку зрения. Но я не читала других его книг, поэтому могу лишь предполагать.

Отдельно хочется отметить то, как книга написана (завораживающе). Мы знакомимся с мистером Гвином в тот момент, когда он решает больше не писать книг, отказывается идти дальше по этому пути и хочет найти иную, только свою дорогу , — и первое время мы следуем за ним. Но постепенно — по чуть-чуть, по эпизоду, по случаю, — он исчезает из повествования, а взгляд автора-повествователя смещается на других персонажей — друзей и близких мистера Гвина. Довольно простой приём (изысканный в своей незаметности), он к тому же подчёркивает желание мистера Гвина уйти из литературы и стать переписчиком людей, творцом, который не отбрасывает тень. В конце концов, он действительно растворяется.
Ближайший друг мистера Гвина умирает, и у руля повествования остаётся Ребекка (а вместе с ней и мы). Она единственная, кто способен разгадать героя, а ведь ради разгадок мы и читаем книги, не правда ли? Вдумчивое, предрасположенное, настоящее чтение зарождается в доверии к автору: что он не только задаст загадку, но и поможет отыскать ответ. В этом удовольствии и кроется главная прелесть чтения. Доверие к автору обычно не появляется на пустом месте, но Барикко из тех, кому без веской причины доверяешь с первого же взгляда.
Может быть, и вы доверитесь ему?

Первое знакомство с автором и не скажу, что удачное. Хотя есть в этом романе какое-то очарование, под которое я попала, но очень быстро оно улетучилось.

Сюжет, на мой взгляд, довольно странный. Писатель Мистер Гвин успешен, его книги любят читатели и признают критики. Но однажды он решает закончить карьеру писателя, написав об этом статью в газету, в которой перечислил 52 «не», то, что он больше не будет делать, последним пунктом было «не писать книг». Мистер Гвин после этого убегает от всех отдохнуть, но вернувшись не может найти себе занятие. Из-за этого у него случаются небольшие панические атаки.
Однажды, на приеме у врача, он познакомился с пожилой женщиной и проговорив с ней весь день, решает стать переписчиком, писать словами портреты людей. Для этого он снимает помещение, просит знакомого композитора создать музыкальное сопровождение, состоящие из шумов и звуков, заказывает лампочки, которые должны постепенно угасать к концу его работы, ставит кровать и несколько кресел в комнате и готов приступить к работе. Помогает ему в подготовке та женщина, с которой он познакомился на приеме у врача, точнее её призрак, женщина умерла несколькими месяцами ранее. Первый портрет он будет писать с Ребекки, ассистента его друга и агента Тома. Для написания портрета человек должен приходить каждый день в студию Гвина, снимать с себя всю одежду и ничего не делать, быть собой.

Что будет в этом портрете? Барикко будет держать секрет до последних страниц. Хотя я догадалась о многом раньше, автор не особо это скрывает. Понять Гвина я не смогла, он так и остался для меня загадкой, ответы на которую искать не интересно.

Барикко в этом году меня радует. Воодушевившись итальянской темой книгомарафона, я выбрала для чтения «Мистера Гвина», загадав, чтобы хоть одна книга Барикко получила от меня полновесные пять баллов и шквал оваций. Но фиг же.

Я долго и упорно боролась с неприязнью к главному герою, именем которого и назван роман. Попыталась проникнуться симпатией к нему через призму восприятия Ребекки или любого другого обожателя, но не получилось. Обрадовалась было, что у этого непростого мистера с ручной настройкой реальности есть черты, которые могли бы мне полюбиться, но в итоге все стухло, не успев начаться.

Вся книга в таких полутонах, что я увязла в них, как в зыбучих песках. Да, я настроилась на волну Барикко и включила свой внутренний детский свет Катерин Медичи, но это все равно не прибавило книге баллов. Вся история крутится вокруг мистера Гвина, который мне противен – особенно своими «убеждениями» (я не буду отцом; я больше не буду писать книги), частью которых он в итоге пренебрег. Подобные творческие личности со странностями, которые арендуют заброшенное помещение, ставят там пару предметов мебели и предлагают людям раздеться (под любым предлогом) уже вызывают у меня отторжение. Окей, я не ханжа и толерантна к различным проявлениям творчества, но все эти раздевания и подробности наготы отдельных людей ввели меня в ступор. В книге Барикко этот процесс выглядит постыдным и неестественным. Потакание своим сумасбродным желаниям – это чудесно, но не тогда, когда этому посвящена целая книга.

Если честно, то «Мистер Гвин» – бредня бредней. Общая идея проглядывается, что, мол, все люди – это истории, но подана она под таким скучным и даже немного пошлым соусом, что невольно подгоняешь страницы, чтобы уже переключиться на более интересную книгу. Не знаю, возможно, количество прочитанных и прочувствованных ранее книг Барикко украло новизну восприятия. А может, это просто не лучшая его книга.

Уф!!! Редко я ставлю книгам такую оценку, но тут выбора нет. Не ожидала, что мы окажемся с романом в настолько разных плоскостях. Искренне жаль, ибо с творчеством А. Барикко уже знакома и впечатления самые наилучшие. Удивлена так, что нет слов. Изысканная обложка и изысканно - красивый бред под ней. Не иначе. Благо читается быстро, а то б бросила и отложила до лучших времен, которые вряд ли б наступили.

ГГ вызывал всего лишь всплески раздражения. Творческая личность. О! Писатель, у которого впереди маячало блестящее будущее. Но зачем ему писать? Зачем самовыражаться? Зачем творить? Если можно написать много всяких "не" и просто уплыть по течению, изнывая от скуки и безделья, да так, что начинаешь разговаривать с мертвыми. А еще можно стать переписчиком! Или например изучать людей и рисовать их портреты, но не с помощью кисти и красок, а словами. Создавать историю, ибо каждый человек и есть так самая уникальная история! Оригинальная задумка, красивая история в своем воплощении. И все же я была посторонним зрителем. Она пронеслась мимо меня как ветер, не затронув ни одной частички. А это для моего восприятия огромный минус. Как можно проникнуться и прожить историю, которая тихо прошелестела мимо, вызывая нотки раздражения в адрес столь творческой личности? Вот именно такое впечатление осталось... А главное! Всегда находятся личности, которые готовы все положить на алтарь творчеству вот таких мистеров Гвинов... Исчезающих и ускользающих мистеров - загадок... Мда...

Буду читать автора и дальше. Попробую по крайней мере. Но еще одно такое разочарование и боюсь мы с ним помашем друг другу лапкой! Печально:(

Вообще, я за то, чтобы писать заметки на полях книг, загибать уголки и подчеркивать особо понравившиеся фразы. Я думаю, что так книга становится твоей, в какой-то мере становится тобой. Но "Мистер Гвин", стало понятно где-то на середине, должен остаться нетронутым настолько, насколько это возможно: не капель воды, не загнутых уголков, не замусоленных страниц.
Герои Барикко, как и всегда, удивительные люди. Так хочется быть знакомым с ними, но, увы, это невозможно. История, которая заняла у меня несколько часов, меньше, чем вечер.
После этой книги очень хочется, чтобы тебя кто-то обнял.

Единственным решением будет попробовать…

Лёгкость, лёгкость Джаспера Гвина

Именно это пришло мне в голову, когда я миновала первый десяток страниц произведения Алессандро Барикко.
Его начало, самое начало, завязка пришлась мне очень-очень по вкусу. У нас весна…. Наступление тепла, цветение… Перемены, свежее веяние нового, пересмотр того, что было и открытие горизонтов. А Джаспер Гвин в одно такое же прекрасное время решает больше не писать для «Гардиан», и вообще больше не писать. А также не делать ещё 50 вещей, описанных в прощальной статье.
«Да здравствую новый Я!» А почему бы и нет! Ведь это даже в диковинку: перестав делать привычные вещи, начинаешь чувствовать себя другим человеком. Всё вокруг кажется иным, как будто взгляд и видение поменялись!

Первые дни по возвращении в Лондон Джаспер Гвин бродил по улицам, подолгу и с упоением, наслаждаясь уверенностью в том, что стал невидимым. Бросив писать, он прекратил в глубине души ощущать себя знаменитым - и незачем было людям замечать его, теперь, когда он снова стал таким, как все. Одевался небрежно, вернулся к прежним привычкам, уже без задней мысли о том, будет ли он выглядеть презентабельно, если вдруг какой-нибудь читатель его узнает. К примеру, сидел развалившись на скамейке в пабе. Ездил на автобусе зайцем. Обедал в Макдоналдсе, в одиночку. Время от времени кто-нибудь его узнавал, но он отнекивался.

Масса других вещей перестала его волновать. ... Когда ему попадалась статья в газете или витрина книжного магазина, он вспоминал былые баталии, от которых только-только отошел, и на душе становилось легко, и он, как в детстве, вдыхал полной грудью пьянящий воздух субботнего вечера. Многие годы он не чувствовал себя так отлично.

Выкинул старые газеты. Садился в поезд и ехал наугад, без определенной цели.

Можно не думать ни о чём, путешествовать, завести ни к чему не обязывающий романчик, наслаждаться «невидимостью» - неизвестностью… просто жить!

Однако ж, не всё так просто… Сделав круг (у кого-то он больше, у кого-то меньше) мы неизменно возвращаемся к чему-то своему. К привычке, к делу, ставшему гаванью. Мастер (в случае с Джаспером Гвином – мастер слова) – всегда останется Мастером. Это заложено на каком-то тонком уровне, прописывается генетически, оседает в подсознании. Том Шепперд оказался прав:

И Джаспер Гвин

А почувствовав, смог открыть себя заново, чтобы и другим показать путь Домой!

• Переписчик что-то переписывает, не так ли? - спросила она.
• Весьма вероятно.
• Вдруг вам встретится работа типа - переписывать людей…
• Да.
• Как они устроены…
• Да.
• Вам это подойдет.

Небольшое отступление касательно Мастерства написания портретов.
Примерно год назад впервые услышала об одной практике. Она называлась «Три дня слепоты». Человека изолировали во всех смыслах: удаляли от общества и семьи, закрывали в замкнутом пространстве и перекрывали сигналы органов чувств. Три дня человек находился наедине сам с собой, своими мыслями и чувствами. Он был одинок. А по истечении времени находил себя, как это называл Барикко в книге - «возвращался Домой», начинал более ценить себя и то, что имеет, становился более целостным.
Думаю, что во время сеанса в Мастерской происходило нечто подобное. Как одежды с людей спадали покровы и личины и они представали нагие, как есть, - и сами перед собой тоже!

Книга мне показалась очень чувственной! Даже не просто, а целомудренно-чувственной! Недаром в описании предметов, которые Джаспер подбирал для своей мастерской несколько раз (более чем, если это было просто совпадением) звучит слово «детский». Детский свет. И даже имя помощницы — Ребекка, что по звучанию очень напоминает «Ребёнок»!

Прекрасная история! Сначала – лёгкая и непринуждённая. Немного авантюрная. Изысканно-чувственная в период написания портретов. Грустная после встречи с девчонкой Одри. Восторженная гениальностью Джаспера с капелькой тоски по его исчезновению. И в самом конце – загадочная! Такая цельная и такая завершённая!

От книги получила неимоверное удовольствие! Читала понемногу, по капельке, словно вкушала диковинное лакомство. Проникаясь симпатией и больше, чем симпатией к Джасперу Гвину, к Ребекке, к Тому Шепперду. К даме в непромокаемой косынке. Захотелось встретиться с ними в реальности, пожать руку, прикоснуться, обнять. Джасперу Гвину - поклониться отдельно. И даже не за несомненный талант, а за смелость в один момент изменить всё! Из настройщика фортепиано – стать писателем, из писателя – переписчиком, из переписчика - …. В сорок с «хвостиком» не многие на такое решатся! Браво!

Это очень тонкая книга о человеке. История об одиночестве, о призвании. Это книга о познании другого. В любимом человеке все становится особенным: его умение играть в шахматы, его манера шутить, тон, которым он задает вопросы, его познания в экономике – в нем все особенное. И такими особенностями полон, наверное, каждый, но не все смотрят каждого любящим взглядом. Мистер Гвин смотрит. Он был очень успешным писателем, поэтому книга о слове. Но однажды он решил, что больше не будет писать книг. Вместо этого он может, например, писать портреты людей словами. Здесь эта книга становится книгой о людях.
Это могло бы быть очень интересно, но почему-то не срослось. Ровный и не особо запоминающийся роман.