Рецензия на книгу

Мистер Гвин

Алессандро Барикко

Zlatenika_Oz10 мая 2013 г.
Единственным решением будет попробовать…
Лёгкость, лёгкость Джаспера Гвина
Именно это пришло мне в голову, когда я миновала первый десяток страниц произведения Алессандро Барикко.
Его начало, самое начало, завязка пришлась мне очень-очень по вкусу. У нас весна…. Наступление тепла, цветение… Перемены, свежее веяние нового, пересмотр того, что было и открытие горизонтов. А Джаспер Гвин в одно такое же прекрасное время решает больше не писать для «Гардиан», и вообще больше не писать. А также не делать ещё 50 вещей, описанных в прощальной статье.
«Да здравствую новый Я!» А почему бы и нет! Ведь это даже в диковинку: перестав делать привычные вещи, начинаешь чувствовать себя другим человеком. Всё вокруг кажется иным, как будто взгляд и видение поменялись!

Первые дни по возвращении в Лондон Джаспер Гвин бродил по улицам, подолгу и с упоением, наслаждаясь уверенностью в том, что стал невидимым. Бросив писать, он прекратил в глубине души ощущать себя знаменитым - и незачем было людям замечать его, теперь, когда он снова стал таким, как все. Одевался небрежно, вернулся к прежним привычкам, уже без задней мысли о том, будет ли он выглядеть презентабельно, если вдруг какой-нибудь читатель его узнает. К примеру, сидел развалившись на скамейке в пабе. Ездил на автобусе зайцем. Обедал в Макдоналдсе, в одиночку. Время от времени кто-нибудь его узнавал, но он отнекивался.
Масса других вещей перестала его волновать. ... Когда ему попадалась статья в газете или витрина книжного магазина, он вспоминал былые баталии, от которых только-только отошел, и на душе становилось легко, и он, как в детстве, вдыхал полной грудью пьянящий воздух субботнего вечера. Многие годы он не чувствовал себя так отлично.
Выкинул старые газеты. Садился в поезд и ехал наугад, без определенной цели.

Можно не думать ни о чём, путешествовать, завести ни к чему не обязывающий романчик, наслаждаться «невидимостью» - неизвестностью… просто жить!
Однако ж, не всё так просто… Сделав круг (у кого-то он больше, у кого-то меньше) мы неизменно возвращаемся к чему-то своему. К привычке, к делу, ставшему гаванью. Мастер (в случае с Джаспером Гвином – мастер слова) – всегда останется Мастером. Это заложено на каком-то тонком уровне, прописывается генетически, оседает в подсознании. Том Шепперд оказался прав:

—Эту фразу я слышал десятки раз; ее без конца твердит столько писателей, ты даже представить себе не можешь! ... И знаешь, что еще я тебе скажу? Никто из них по-настоящему и не бросил, такого не бывает.

И Джаспер Гвин

Поняв это, почувствовал себя потерянным и беззащитным, как только дети, умные дети, могут чувствовать себя.

А почувствовав, смог открыть себя заново, чтобы и другим показать путь Домой!

Переписчик что-то переписывает, не так ли? - спросила она.
Весьма вероятно.
Вдруг вам встретится работа типа - переписывать людей…
Да.
Как они устроены…
Да.
Вам это подойдет.

.....
— Что же я должен делать? — спросил он.
— Переписывать, черт побери! — ответила дама в непромокаемой косынке.
— Я не уверен, что понимаю, в чем тут смысл.
— Поймете. Время придет, и поймете.
— Честное слово?
— Честное слово.

Небольшое отступление касательно Мастерства написания портретов.
Примерно год назад впервые услышала об одной практике. Она называлась «Три дня слепоты». Человека изолировали во всех смыслах: удаляли от общества и семьи, закрывали в замкнутом пространстве и перекрывали сигналы органов чувств. Три дня человек находился наедине сам с собой, своими мыслями и чувствами. Он был одинок. А по истечении времени находил себя, как это называл Барикко в книге - «возвращался Домой», начинал более ценить себя и то, что имеет, становился более целостным.
Думаю, что во время сеанса в Мастерской происходило нечто подобное. Как одежды с людей спадали покровы и личины и они представали нагие, как есть, - и сами перед собой тоже!

Нагота натурщиков казалась не отсутствием одежды, но неким первозданным состоянием, не ведающим стыда — или оставившим его далеко позади.

Книга мне показалась очень чувственной! Даже не просто, а целомудренно-чувственной! Недаром в описании предметов, которые Джаспер подбирал для своей мастерской несколько раз (более чем, если это было просто совпадением) звучит слово «детский». Детский свет. И даже имя помощницы — Ребекка, что по звучанию очень напоминает «Ребёнок»!
Прекрасная история! Сначала – лёгкая и непринуждённая. Немного авантюрная. Изысканно-чувственная в период написания портретов. Грустная после встречи с девчонкой Одри. Восторженная гениальностью Джаспера с капелькой тоски по его исчезновению. И в самом конце – загадочная! Такая цельная и такая завершённая!
От книги получила неимоверное удовольствие! Читала понемногу, по капельке, словно вкушала диковинное лакомство. Проникаясь симпатией и больше, чем симпатией к Джасперу Гвину, к Ребекке, к Тому Шепперду. К даме в непромокаемой косынке. Захотелось встретиться с ними в реальности, пожать руку, прикоснуться, обнять. Джасперу Гвину - поклониться отдельно. И даже не за несомненный талант, а за смелость в один момент изменить всё! Из настройщика фортепиано – стать писателем, из писателя – переписчиком, из переписчика - …. В сорок с «хвостиком» не многие на такое решатся! Браво!
20
38